Как живут дети в детском доме вся правда: О жизни в детском доме честно и без прикрас (история с хорошим продолжением)

«Жизнь в детском доме — взгляд изнутри»

/по материалам статьи Людмилы Петрановской — психолога, автора книги «К нам пришел приёмный ребенок»/

Есть такие обывательские представления, что детям в детском учреждении одиноко, грустно и не хватает общения. И вот стоит нам начать ходить туда, мы устроим детям общение, и их жизнь станет более радостной. Когда же люди действительно начинают посещать детский дом, они видят, что проблемы у детей гораздо более глубокие и порой даже пугающие. Кто-то перестает ходить, кто-то продолжает, пытаясь изменить ситуацию, кто-то понимает, что для него единственно возможный выход – хотя бы одного ребенка забрать из этой системы.

В регионах еще можно встретить детские дома, где дети не ухожены, не лечены и так далее. В Москве подобного учреждения не найдешь. Но если мы посмотрим на детей из детских домов, благополучных в материальном плане, то увидим, что они отличаются от «домашних» по восприятию, по реакции на ситуации и так далее.

Понятно, что и детские учреждения могут быть разными: детский дом на 30 детей, откуда дети ходят в обычную школу, отличается от «монстров» на 300 человек.

У детей, попавших в детские дома, есть прошлые травмы, непростой собственный опыт. И вот с этими травмами они попадают не в реабилитирующие, а наоборот, стрессовые условия. Некоторые из этих стрессовых условий:

1. «Диктат безопасности»

За последнее время многое изменилось, детские дома стали более оборудованными, но вместе с тем идет наступление «занормированности», диктат безопасности, «власть санэпидемстанции». «Вредными» объявляются мягкие игрушки, цветы на окнах и так далее. Но все-таки жить по-человечески хочется, и вот у ребенка появляется плюшевый мишка, с которым он спит, окна начинают украшать цветы. Перед проверками все эти запретные вещи прячутся в некоторых детских домах.

Очень сильно сократились у детей возможности заниматься чем-либо хозяйственно-полезным (опять же под лозунгом безопасности). Уже почти нет в детских домах мастерских, приусадебных участков, детям не разрешается участвовать в приготовлении пищи и так далее. То есть намечается тенденция «обматывания детей ватой» со всех сторон. Понятно, что в «большую жизнь» они выйдут полностью к этой жизни не готовые.

2. «Режимная жизнь»

Дети в детском учреждении находятся в постоянной стрессовой ситуации. Вот если нас, взрослых, отправить в санаторий советского типа, где в палате – 6 человек, где в 7 часов утра – обязательный подъем, в 7.30 – зарядка, в 8 часов – обязательный завтрак и сказать, что это не на 21 день, а навсегда – мы же с ума сойдем. Из любых, даже самых хороших условий мы хотим попасть домой, где едим, когда хотим, отдыхаем, как хотим.

 А дети в таких стрессово–режимных условиях находятся всегда. Вся жизнь подчинена режиму. Ребенок не может подстроить свой день под свое самочувствие, настроение. У него невеселые мысли? Все равно следует пойти на общее развлекательное мероприятие. Он не может прилечь днем, потому что в спальню чаще всего не пускают.

Он не может «пожевать» что-то между приемами пищи, как это делают дети дома, потому что во многих учреждениях еду из столовой выносить нельзя. Отсюда – «психологический голод» — когда дети даже из самых благополучный детских домов со сбалансированным пятиразовым питанием, попадая в семью, начинают беспрерывно и жадно есть.

Кстати, в некоторых учреждениях пытаются решить это вопрос так: сушат сухарики и позволяют детям их брать с собой из столовой. Мелочь? Но ребенку важно поесть в тот момент, когда он захочет…

3. Ребенок не может распоряжаться собой в этом жестком распорядке. Он чувствует, что находится в резервации, «за забором».

4. Отсутствие личного пространства и нарушение личных границ.

Отсутствие дверей в туалетах, в душевых. Менять белье, совершать гигиенически процедуры даже подросткам приходится в присутствии других. Это стресс. Но жить, постоянно ощущая его, невозможно. И ребенок начинает отключать чувства. Дети постепенно учатся не испытывать стыда, стеснения.

Даже если в детском доме спальни на несколько человек, никому не придет в голову, что надо войти, постучавшись.

Понятие о личных границах у ребенка могут появиться, только если он видит, как эти границы соблюдаются. В семье это происходит постепенно.

Фото: www.bigpicture.ru

Сейчас сиротам в обществе уделяют много внимания. Но чаще помощь, которую люди стремятся оказать детским домам, пользы не приносит, а наоборот – нередко развращает. Внешне получается – лоск в детских домах, а внутри – все то же отсутствие личного пространства.

Нет смысла покупать в учреждение ковры и телевизоры, пока там нет туалетов с кабинками.

5. Изоляция детей от социума

Когда говорят, что детей из детских домов нужно вводить в социум, речь чаще идет об одностороннем порядке: сделать так, чтобы дети ходили в обычную школу, в обычные кружки и так далее. Но не только детям нужно выходить, важно, чтоб и социум приходил к ним. Чтобы они могли пригласить в гости одноклассников, чтобы в кружки, которые есть в детском доме могли приходить «домашние» дети из соседних домов, чтобы жители этих домов приглашались на концерты, которые проходят в детском доме.

Да, все это требует от сотрудников лишней ответственности. Но здесь важно расставить приоритеты: ради кого вы работаете – ради детей или начальства?

6. Неумение общаться с деньгами

Многие дети в детских домах до 15 — 16 лет не держали в руках денег и потому не умеют ими распоряжаться. Они не понимают, как устроен бюджет детского дома, с ними не принято это обсуждать. А ведь в семье со старшими детьми подобные вопросы обязательно обсуждаются.

Фото: www.vospitaj.com

7. Отсутствие свободы выбора и понятия ответственности

В семье ребенок всему этому учится постепенно. Сначала ему предлагают на выбор молоко или чай, потом спрашивают, какую выбрать в футболку. Потом родители дают ему денег, и он может пойти и купить понравившуюся футболку. В 16 лет он уже спокойно один ездит по городу, а иногда и дальше.

Ребенок в детском доме с этой точки зрения одинаков и в три года, и в 16 лет: система отвечает за него. И в 3 года, и в 16 лет он одинаково должен ложиться спать в 21.00, не может пойти купить себе одежду и так далее.

Всем, кто работает с детьми в детских домах важно понять, что они имеют в виду: дети – это люди, которые потом вырастут и начнут жить жизнью нормальных взрослых; или дети – просто сфера ответственности до 18 лет, а что будет потом – уже не важно?

Странно ожидать, что у людей, у которых до 18 лет было 100% гарантий и 0% процентов свободы, вдруг в 18 лет вдруг, словно по мановению волшебной палочки, узнают, что значит отвечать за себя и за других, как распоряжаться собой, как делать выбор… Не готовя ребенка к жизни и ответственности, мы обрекаем его на гибель. Или намекаем, что во взрослом мире для него есть только одно место – «зона», где нет свободы, и нет ответственности.

8. Неверные представления о внешнем мире

Не вводим ли мы сами детей в заблуждение, делая так, что каждый выход в мир для них – праздник? Когда все носятся с ними, заняты ими. А еще по телевизору показываю этот мир, где как будто у каждого встречного – сумки дорогих марок, дорогие авто и мало забот…

Однажды психологи провели эксперимент и предложили детям из детских домов нарисовать свое будущее. Почти все нарисовали большой дом, в котором они будут жить, множество слуг, которые за ними ухаживают. А сами дети – ничего не делают, а только путешествуют.

Психологи сначала удивились, а потом поняли, что ведь дети так и живут: в большом доме, за ними ухаживает много людей, а сами они не заботятся о других, не знают, откуда берутся средства к существованию и так далее.

Поэтому, если вы берете ребенка домой на «гостевой режим», важно стараться вовлекать его в вашу повседневную жизнь, рассказывать о ней. Полезнее не в кафе ребенка сводить или в цирк, а к себе на работу. Можно обсуждать при нем семейные заботы: кредит, то, что соседи залили и так далее. Чтобы жизнь внешняя не представлялась ему сплошным цирком и Макдоналдсом.

Людмила Петрановская также отмечает, что волонтерам важно изменить тактику в отношениях с руководством детских домов и из таких просителей: «А можно мы поможем детям?» — стать партнерами, общаться на равных. Нужно говорить с ними не только о детях, но и о них самих, о возможных вариантах развития. И умные руководители будут прислушиваться, ведь им важно сохранить учреждение (рабочие места) на фоне того, что детские дома в том виде, в котором они существуют сейчас, обречены – может быть через 10 лет, может быть – через пятнадцать… Но сохранить можно, только реорганизовав, не пытаясь цепляться за старое.

Мифы о детских домах | Фонд «Арифметика добра»

Миф – чудесная история, некое субъективное мнение или верование, которое препятствует осознанию реальности, часто противопоставляется науке. Очень грустно, что в современном мире вообще есть такой день – День Сирот. И мы будем «отмечать», рассказывать, показывать и объяснять. Сегодня о мифах, связанных с детскими домами. Об удобной вере огромного количества людей, о том, как там живется.

Ваня, 16 лет (в приемной семье с 10 лет)

«Ненавижу вспоминать детский дом. Я сейчас это рассказываю, чтобы других тоже забрали. Нас в детском доме было больше 100 человек. Жили вперемешку, потому что мальчиков было больше, но воспитатели были по возрастам распределены. Просто, чтоб вы понимали, я приехал домой, и был как дикарь. Не знал, куда выкидывать мусор, что убирать в холодильник, а что можно оставить. Вообще не понимал тему, что еда может портиться. Денег в руках не держал, на цены в магазине вообще не обращал внимания, вот лежит, ну и пусть берут мне, думал.

Стиральный порошок кончается, мокрое полотенце на сушку вешать, обувь на разные сезоны нужна, все вот эти вещи, я ничего этого не знал. А еще про выбирать, я не мог решить сам ничего, мама говорит: «Вань, сначала гулять или уроки?», и я в ступор впадал, ждал, что мне скажут, чтобы подчиниться. После снега ботинки надо поставить сушиться, рваное можно починить, еда не сама в тарелках появляется. Мы ничего там не умели, как тупое стадо жили. Я вырвался, я спасся. Ну, меня спасли, точнее».


Система детских сиротских учреждений построена таким образом, что растит потребителя. Как, не обслуживая, организовать под одной крышей достойное содержание большого количества детей? Это просто невозможно. Дети растут в убеждении, что белье само становится чистым, картошка всегда порезана и пожарена, а чай – уже с сахаром.

Быт – неотъемлемая часть жизни любой семьи, это то, чего лишен ребенок в детском доме. В результате выход в самостоятельную жизнь становится для него шоком.

Кристина, 17 лет (воспитывается в детском доме)

«Первый раз меня хотели взять в семью, когда мне было 7 лет. Мне ужасно понравились те люди, женщина была такая добрая, с теплыми руками. Но потом девчонки мне стали говорить, что меня будут бить, что у них свои дети есть и они будут надо мной издеваться. Короче, я вообще к ним выходить не хотела, меня психолог притащила, а я вела себя как дура. Грубила и сказала, что я в их вонючий дом не хочу. Мне до сих пор стыдно. Если бы они пришли еще раз, я бы точно к ним пошла, но они не пришли.

Еще раз меня хотели забрать, мне уже 12 было. Тогда Оля, мы с ней в комнате жили, сказала, что она в семью ходила и там пропали деньги и все на нее повесили. Что и со мной так будет. Они еще были из другого города, я подумала, что меня там отправят в какой-то новый детский дом и написала отказ от того, чтобы к ним в семью идти. Они меня так уговаривали, говорили даже, что, наверное, мне наговорили чего-то, что это не так. Но я уже молчала. А через год выходить, никого нет у меня. Жалею сейчас».


Детям нужны  отношения – прочные и близкие. Только это дает им ощущение устойчивости в мире и силы жить. Только постоянное участие в жизни ребенка значимого взрослого позволяет личности раскрыться, реализоваться. Такие отношения возможны только в семье. Страх неизвестного, травматичный опыт взаимодействия со взрослыми в прошлом, истории возвратов и отказов от приемных детей, заставляют воспитанников детских домов отказываться от жизни в приемной семье.

Детей более старшего возраста можно брать домой в гости, постепенно знакомя с жизнью в семье, не давя и не настаивая на резкой смене обстановки.

Андрей, 13 лет (воспитывается в приемной семье)

«Родители (*приемные) ко мне пришли, когда мне было 11 лет. Я уже пробовал водку и курил. Они меня увидели в передаче, папа сказал, что я похож на него. Я к ним пошел сразу, мне не нравилось жить в детском доме, всегда семейным в школе завидовал.

Я ничего не рассказывал о детском доме первое время, думал, что они от меня откажутся. Потом мы стали говорить о том, почему я вообще там оказался. Родители пили в общем, и меня забрали у них. Я никогда не буду пить. А если бы там остался, точно бы бухал, что там еще делать. Там все пьют».


По статистике, только 10% выпускников детских домов справляются со взрослой жизнью. Большинство не доживает до 40 лет, многие спиваются, совершают правонарушения, оказываются в тюрьме, повторяют судьбу биологических родителей.

Оля, 14 лет (воспитывается в детском доме)

«Мы – зверушки в контактном зоопарке. Приезжают, фоткаются с нами. Все такие добренькие, бесит страшно. Гости из разных компаний-спонсоров входят в наши комнаты, и мы еще должны радоваться. Я их что ли приглашала? Или на экскурсиях. Всегда все вокруг знают, что детдом привезли. И все смотрят. Как будто у нас у каждого на лбу будет светиться краткая история того, как в детдоме оказался. Это же им всем интересно. По-любому каждый разговор к этому свернет. А здесь, в детском доме, нам все равно – попал и попал».


Люди, которые не имеют опыта взаимодействия с сиротами, действительно считают, что ребенок, лишенный участия в его судьбе, страдающий от недостатка внимания, в любой момент своей жизни рад общению со взрослым со стороны. На самом деле, воспитанники детских домов с настороженностью и часто равнодушием воспринимают попытки незнакомых людей проявить к ним интерес. В жизни этих детей за годы сменились десятки воспитателей, учителей, волонтеров и кандидатов в приемные родители. Только постоянное, долгое и осмысленное участие в жизни такого ребенка может вызвать у него доверие и желание делиться своими проблемами, принимая помощь и советы.

Отрывок из книги «Я – Сания» (автор Диана Машкова)

«Нас звали «Всеееее-встаааали» и «Всееее-выыыышли». А еще «Идите-сюда». И мы — много-много детей — существовали в доме ребенка как единое целое. Как стадо овец. Даже не так — как одна большая овца под общим названием «бесссстолочи». «Все-оделись», «Все-доели», «Все-встали», «Все-сели». Нас звали так…»

«Мы не догадывались, что у каждого человека — даже ребенка! — есть свой день рождения. Не понимали, что значит радость. Человеческое тепло. Любовь. Да о чем это я? Многие из нас никогда не слышали собственных имен. Мы просто существовали, трясясь от страха двадцать четыре часа в сутки. Боялись взрослых до умопомрачения, до судорог, до энуреза. Шарахались от них и всегда молчали. Единственное чувство, которое мы тогда испытывали, — был СТРАХ. И он остался со мной надолго».


Этот миф возник в результате весьма странного переосмысления советской педагогикой опыта А.С.Макаренко. Социальные сироты – это дети, пострадавшие от собственных родителей, или вообще никогда их не видевшие. Часто это дети маленькие, которым до опыта отношений с коллективом сверстников необходим опыт отношений со значимым взрослым, а его учреждение дать не может. После выхода из детского дома они не способны создавать полноценные семьи и растить своих детей – они просто не знают, как это делается.

Сегодняшним подросткам, особенно с трудным поведением, было бы очень полезно получить опыт самостоятельности: зарабатывать на свои расходы, принимать решения, планировать свою деятельность и отвечать за нее. Коллективное воспитание не может помочь детям-сиротам в главном: дать опыт нормальной семейной жизни. Много лишенных самостоятельности детей под одной крышей – это не коллективное воспитание, а казенный дом.

Саша, 16 лет (воспитывается в детском доме)

«На гостевой меня иногда брали воспитатели или учителя. Это был кайф. У них у всех дома так вкусно пахло. Можно было просто сидеть, ничего не делать. Никто не дергал. Хочешь – включи телек, хочешь – сходи в душ. Просто такая свобода, сделать чай, выйти на улицу. Я рад, что это было. Сейчас я взрослый, и не зовут».


Дети в детских домах действительно обеспечены всем необходимым для жизни. У них есть еда, одежда и кровать. Только этого недостаточно. Просто потому, что все это общее. Ребенка переводят из учреждения в учреждение без его согласия, кормят, не спрашивая, любит ли он это, выбирают одежду, не учитывая моду и предпочтения. У них все есть, кроме индивидуальности и личного отношения.

Антон, 17 лет (воспитывается в детском доме)

«Мне некуда идти. Я боюсь этого дня, когда нужно будет уйти из детского дома».


Очень многие считают, что сразу после выхода из детского дома на ребенка проливается золотой дождь в виде банковских накоплений и комфортабельной квартиры в центре города. В реальности сумма, которую получает 18-летний, не умеющий распоряжаться деньгами ребенок, кончается, примерно, месяца за три. Неумелые вложения, желание стать обладателем модных вещей, отсутствие опыта самостоятельной жизни – все это приводит к печальным последствиям.

Очередь на квартиры для сирот в некоторых регионах составляют 5-7 лет, до этого молодому человеку предлагается жить в общежитии, где компания никак не способствует здоровой и нормальной жизни. Также важно учитывать то, что по закону отдельную квартиру получают только дети, которые не были нигде прописаны либо их жилье признается аварийным. Большинству же изъятых из неблагополучных семей детей предлагается после 18-летия вернуться к своим «родственникам».

Возвращаться к чужим, часто агрессивно настроенным и ведущим асоциальный образ жизни чужим людям не сильно хочется, и так выпускники детских домов оказываются на улице совершенно одни.

Поддерживая фонд «Арифметика добра», вы поддерживаете идею того, что всем #детямнужнасемья.

Как живут дети в детском доме: видео

Одни думают, что детский дом — это ужасное место, где страдают дети. Другие — что там живут одни хулиганы и беспризорники. Корреспондент «360» провел день с воспитанниками одного из приютов и рассказал, чего ждут эти ребята, о чем мечтают и стоит ли верить стереотипам о жизни в детдомах.

Воспитанники детского дома «Созвездие» ходят в обычную школу. Мальчики и девочки учатся вместе с детьми, которые живут в семьях. После уроков класс разделяется: одни ученики идут к себе домой, а других встречает дежурный и провожает обратно в приют.

Свободного времени у воспитанников детского дома нет — это слишком опасно. После школы они обедают и отправляются на кружки — у каждого ребенка свое индивидуальное плотное расписание.

Марина провела в детском доме пять лет: она оказалась там в 12 лет и не попала в приемную семью. Однако девочка не отчаивается, она заботится о своем младшем брате, учится и занимается спортом. Разговаривает Марина совсем как взрослая и не считает детский дом чем-то ужасным.

«Детский дом — это не тюрьма. Это первый стереотип, который надо разрушить. Здесь живут обычные люди, а не какие-то там воришки и беспризорники», — отметила она.

Тринадцатилетняя Настя любит розовый цвет, мечтает сесть на шпагат и говорит, что уже давно не верит в чудеса. В детский дом она попала пару месяцев назад — вместе со своим старшим братом Артемом. Пятнадцатилетний мальчик предпочитает сидеть на уроках один, за последней партой. Наш корреспондент отметил, что его колючий характер виден с первого взгляда.

Родители Насти и Артема живы, но лишены родительских прав. Брат с сестрой проведут в детском доме еще один день, а затем отправятся в приемную семью. В таком возрасте детей усыновляют очень редко, это можно назвать чудом, которое Настя так упорно отрицает. Обычно предпочитают забирать домой самых маленьких, а за младенцами выстраиваются очереди. К подросткам приемные родители относятся более настороженно — многие сомневаются, хватит ли сил полюбить ребенка с уже сформировавшимися характером и поведением.

«Мы здесь как одна большая семья. Честно, я когда сюда приехал, не понимал, как же так. А потом, со временем у меня все встало на свои места. Мне очень нравится здесь, потому что тут дают детям все, что им нужно», — рассказал воспитанник приюта Ваня.

Когда он впервые попал в детский дом, он был таким же колючим, как и Артем. Сейчас парень учится в колледже на автомеханика, играет с другими ребятами и веселится. Он мечтает однажды сесть в машину и отправиться в свой родной Петербург.

«Я уже запланировал, что буду делать в будущем, и буду стремиться к этой цели. Я пока не добьюсь своего, я не успокоюсь», — отметил он.

Однако сколько бы тепла дети ни получали в приюте, им всегда кажется, что родная семья лучше. «Я здесь ненадолго», «родители обязательно меня заберут», «я скоро поеду в семью» — фразы, которые чаще всего можно услышать от воспитанников. Дети забывают все плохое, что происходило в семьях, и продолжают любить своих родителей.

Чего ждать от ребенка из детского дома — Сноб

Любая семья, которая планирует принять ребенка из детского дома, сталкивается со стереотипами: вам будут говорить, что «после детского дома невозможно жить в семье», «а что если он будет курить и воровать», «вдруг у него плохая генетика». Воспитывать приемного ребенка — не то же самое, что воспитывать родного, но в этом нет ничего страшного. Вместе с психологом ресурсного центра «Отрадное» Светланой Даниловой, которая работает с приемными родителями и их детьми, мы разобрались, чего ожидать в период адаптации, какие особенности стоит учитывать и какие упражнения можно делать, чтобы установить доверительную связь с ребенком. Многое из этого списка пригодится и родителям неприемных детей

Иллюстрация: Рита Морозова

Они не доверяют взрослым

Главное, чем отличаются дети из детского дома, — у них нет базового доверия к взрослым и вообще к миру. Оно формируется в первые годы жизни, и если в этот момент ребенок оказался без попечения родителей, задуманная природой схема нарушается. Младенец должен удовлетворять свои базовые потребности мгновенно: как только родитель слышит, что ребенок закряхтел или заплакал, он подлетает и разбирается, в чем дело, помогает справиться с проблемой — меняет памперс, кормит, укачивает. Когда это происходит изо дня в день, ребенок усваивает, что он в безопасности, о нем обязательно позаботятся. В учреждении детей тоже кормят, пеленают и купают, но там все происходит в определенные часы, по расписанию нянечек. Младенцы же испытывают потребности не одновременно и не по часам, поэтому часто получается, что ребенок получает необходимое уже после того, как он поплакал и заснул в одиночестве. К сожалению, так ребенок усваивает, что никому не нужен.

Человеческая психика устроена так, что обида и злость переносится на того, кто находится в поле зрения. Хотя ребенка оставила родная мама, сердится он на воспитателей или приемных родителей. Казалось бы, что они могут помнить, такие маленькие, до года? Но это не интеллектуальное знание, а чувственное. Оно закладывается еще внутриутробно, а накапливается после рождения. Младенец хорошо запоминает тот ужас и холод, которые он испытывал, когда лежал в кроватке и плакал один. Это очень трудно компенсировать, когда ребенок уже подрос, но возможно.

У них могут быть проблемы с границами

Когда с ребенком мало взаимодействуют взрослые, не берут на руки, не обнимают, у него плохо формируется понимание границ собственного тела — и это сказывается на поведении в дальнейшем. Чтобы человек понял, что хорошо, а что плохо, он должен для начала осознать свои собственные границы — телесные. Обычно новорожденные все время находятся в контакте с мамой, а сироты этого лишены, и образ тела у них формируется позже. У них не «плохая генетика» — просто они не прошли необходимые этапы эмоционального развития.

В школе приемных родителей учат, как компенсировать эти пробелы и как бы заново пройти период, когда ребенок не получил поддержки родителей. С помощью разговоров это сделать сложно, поэтому психологи придумывают разные игры и метафоры для процессов, которые происходят между родителями и ребенком.

Упражнение первое — знакомство с собой. Посмотрите в документах, какой у ребенка был вес и рост при рождении (обычно эти данные есть у опеки). Чтобы восстановить свою историю и заново прожить ее с вами, ребенку важно узнать о себе всю эту информацию и, например, потрогать бирочку из роддома. Психологи предлагают показывать, а не проговаривать словами: вместе с ребенком отмерить 50 сантиметров, сделать сверток из одеяла, объяснить: «Смотри, вот такой ты был, когда родился». Отмерить вес младенца на кухонном безмене, дать подержать этот сверток ребенку. И маме тоже: «Мамы же с тобой тогда не было, но давай представим, как бы это было, она бы очень хотела уже тогда тебя обнять и о тебе позаботиться». Многие родители смущаются, говорят, что ребенок уже большой и в этих играх нет смысла, но на деле и 7–8-летних, и язвительных подростков, и даже совсем взрослых людей интересуют такие вещи.

Иллюстрация: Рита Морозова

У него есть биологические корни, их нужно принять

Приемным родителям важно почувствовать благодарность к биологической матери ребенка. Ведь, какой бы она ни была и где бы она ни находилась, она родила человека, который теперь стал частью их семьи. Если бы эта мама жила благополучно и отлично справлялась, ее не лишили бы родительских прав, и сына или дочери у вас бы не было. Ребенок тоже должен принять свои корни — тогда он не будет срываться на родителей. Иногда в приемной семье плохо отзываются о биологических родителях: «Понятно, в кого ты такой!» Это недопустимо. Детская психика устроена так, что в любой ситуации ребенок будет винить себя: родители разводятся — значит я сделал что-то не так, мама оставила меня в детдоме — значит я плохой. А когда ребенок считает себя плохим, он и вести себя будет плохо — подтверждать свою идентичность.

Задача приемных родителей — избавить ребенка от чувства вины и злости на биологическую мать. Одно из упражнений, которое предлагают психологи, называется «домики жизни»: вся семья садится вместе и рисует домики, в которых успел побывать ребенок, и на каждом этапе благодарит тех, кто о нем заботился. Первый домик — у мамы в животе: даже если у биологической мамы не получилось заботиться о малыше, она его как минимум родила, и это уже хорошо. Нужно не реабилитировать родителей, а показать ребенку, что это не он плохой, а просто взрослые не справились, не смогли о нем как следует заботиться, ведь быть мамой и папой трудно. Потом нужно вместе вспомнить и нарисовать другие домики — детский дом, другой детский дом, а в конце приемная семья. Это отличная профилактика любых проблем с воспитанием: родители понимают, сколько всего пережил ребенок, а он осознает, что семья принимает его со всей предысторией.

Им труднее сформировать привязанность

Механизмы привязанности формируются в первые месяцы и годы жизни, но если в это время ребенок находится в учреждении, у него нет близкого взрослого, который о нем постоянно заботится. Нянечки, врачи и воспитатели мелькают перед младенцем, как вагоны проходящего поезда, сформировать привязанность к кому-то из них невозможно. А чтобы научиться доверять вообще, надо сначала довериться хотя бы одному человеку — обычно это мама.

Все дети проходят через возрастные кризисы — не стоит винить в этом генетику. Однако проблемы с привязанностью могут усугубить проблемы в отношениях подростка с родителями и сделать их по-настоящему невыносимыми. Воспитание детей — это педагогический процесс, одной любви тут недостаточно, нужно знание. Многие родители говорят, что любят своего ребенка, но при этом не знают особенности возраста, не могут описать характер ребенка, не играют с ним. В чем же тогда заключается любовь — в дорогих игрушках и секциях? К сожалению, этого недостаточно, чтобы появилась доверительная связь.

Иллюстрация: Рита Морозова

Они привыкли к подаркам

Воспитанники детских домов, особенно столичных, неплохо обеспечены и часто получают подарки от спонсоров и благодетелей — неудивительно, что дети привыкают компенсировать недостаток любви материальными благами. В эмоциональную дыру можно «забросить» не только подарок, но и вкусную еду — часто приемные дети удивляют родителей своим аппетитом. И дело не в том, что малыши голодали — они привыкли так получать положительные эмоции. В этом нет ничего хорошего: удовольствие от шоколадки или новой игрушки мимолетно, и настоящую проблему они не решают. Эффект примерно такой же, как от импульсивной покупки: новое платье у вас появится, а стресс никуда не денется.

Ребенка нужно учить, что любовь проявляется не только через подарки. Когда мама любит ребенка, она обнимает его, заботится о нем, следит, чтобы он был тепло одет и хорошо ел. Это звучит странно, но дети из детских домов не умеют обниматься. Подростки могут даже отпрыгивать, когда вы пытаетесь к ним прикоснуться. Оставаясь в семье, понемногу они учатся и оттаивают. Можно прямо так и говорить: в нашей семье принято обнимать маму утром, когда проснешься, днем, когда придешь из школы, и перед сном. Сначала придется внедрять эти правила искусственно, а потом все привыкнут, и объятия будут абсолютно естественными и искренними.

Им нужны понятные правила и рутина

Понятный распорядок дня и режим нужны всем детям, да и взрослым, в общем-то, тоже. Приемного ребенка очень важно сразу же познакомить с правилами, по которым он будет жить в вашей семье, и рассказать, как все устроено. Некоторые семьи во время гостевых визитов (это «пробный период», когда ребенок приезжает на время пожить в семье потенциальных родителей) хотят позволить ребенку все, чтобы он почувствовал себя хорошо, но это ошибка. Ведь потом, в обычной жизни правила будут другими, и ребенок почувствует себя обманутым. Лучше сразу выяснить, впишется ли воспитанник в правила вашего дома, чем решать эту проблему позже и отдавать его обратно в детский дом. Психологи школы приемных родителей советуют не препираться с ребенком по вопросам, которые находятся вне вашего контроля: например, когда подросток кричит, что не хочет ходить в школу, родители могут лишь объяснить, что получать образование все равно придется, ведь это не их личный каприз, а требование государства. Вы не можете отменить домашние задания, но всегда можете посочувствовать — это ребенку и нужно.

Иллюстрация: Рита Морозова

Они будут проверять вас на прочность

После «медового месяца» обычно наступает менее радостный период адаптации, когда ребенок начинает проверять родителей на прочность и отстаивать свои границы. Пока происходит притирка, ребенок может провоцировать родителей, делая разные вещи, за которые его теоретически могут вернуть в детдом. По логике ребенка, раз собственная мама когда-то его оставила, значит, и новая семья может поступить так же. И, чтобы довериться взрослым, ребенку нужно быть уверенным в том, что его не вернут, что его готовы принять любым. Тут родителям важно дать понять, что в жизни ребенка будут определенные запреты и правила, но вообще-то они рассчитывают жить с ним вместе долго и счастливо: «Играть в футбол в квартире мы, конечно, не разрешаем, но и отдавать тебя за это никуда не собираемся».

Они будут бороться за ваше внимание

В любой семье братья и сестры борются за внимание родителей — и это нормально. Главное, чтобы в семье были одинаковые требования к детям и логичная иерархия: главный ребенок тот, кто появился в семье первый. Если вы сначала взяли ребенка из детдома, а потом родили второго, старший не должен чувствовать себя брошенным и ненужным. Хорошее упражнение, которое поможет семьям с любым составом: договориться, что у каждого ребенка есть 15 минут или полчаса, когда мама полностью принадлежит ему. В это время можно заниматься чем угодно, главное — не уроками и не делами по хозяйству. Даже очень короткий промежуток времени каждый день или каждую неделю, проведенный с мамой наедине, даст ребенку уверенность в том, что он не менее нужен и важен, чем его братья и сестры.

Подготовила Ксения Петрова

Аудиоверсия материала:

«Выбирая между семьёй и детдомом, я выбрала детдом»

Представьте себе, что вам 16 лет, и вы один, совсем один, у вас нет рядом взрослого человека, который поддержал бы вас и сказал: «Не бойся ничего, я с тобой». И таких детей, у которых нет надёжного тыла в виде семьи, на самом деле немало. Многие из них ещё надеются найти приёмных родителей. Есть и такие, кто уже научился рассчитывать только на себя. «Новосибирские новости» поговорили с 16-летней Катей из центра «Созвездие» и её приёмной мамой Оксаной Юрьевной и узнали, каково это — быть одному, какие возможности даёт детский дом и как ребята и приёмные семьи находят друг друга.

Лариса Сокольникова

16:00, 29 мая 2019




Летняя акция «Каникулы в семьях горожан» пройдёт в Новосибирске с 1 июня по 31 августа 2019 года. Благодаря акции десятки детей, оставшихся без попечения родителей, проведут лето в семьях. В центре «Созвездие», где помогают оставшимся без попечения родителей детям, живут воспитанники в возрасте от одного года до 21-го. Всего 49 человек, 15 из которых школьники. В этом году шесть детей «Созвездия», благодаря марафону на зимних каникулах, обрели семью. Восемь семей уже готовы принять детей на лето.


«Первый ребёнок, который встретится, будет моим»


Психолог центра «Созвездие» Оксана Брендина тоже приёмная мама. Её воспитаннице Кате 16 лет, она заканчивает 9-й класс, сейчас сдаёт экзамены. После 11 класса девочка хочет поступать в педуниверситет на филологический факультет. В прошлом году Катюша закончила театральную студию, а в этом году готовилась к экзаменам, занималась математикой с репетитором. Юридически их отношения оформлены как приёмная семья. Опекунский совет предложил Оксане такую форму. Катя называет приёмную маму Оксаной Юрьевной. Так удобно всем. Это, по её словам, привычка из детского дома, где дети называют воспитателей по имени-отчеству.



Фото: Павел Комаров, nsknews.info




«Когда я шла устраиваться на работу в центр „Созвездие“, то задумала, что первый ребёнок, который мне сейчас встретится, будет моим. И это была Катя. Ей тогда было 12 лет», — вспоминает Оксана Брендина. По её словам, она всегда думала о возможности взять на воспитание ребёнка. Увидев Катю, она приняла решение для себя, однако нужно было убедить семью. И это оказалось не просто. На то, чтобы вся семья приняла решение, ушло два года.


«Было не просто убедить детей и мужа. Я же не могла привести девочку в дом и сказать — она будет жить с нами. Все должны были созреть и привыкнуть к этой мысли. Тогда младший сын с женой жил с нами, и невестка была категорически против. Правда, когда она стала мамой, то изменила своё мнение. Старший сын вообще заявил, что всегда мечтал, что у нас будет ещё кто-нибудь. 



Два года мы ждали, пока каждый не принял это решение. Но главное решение приняла я, у них не осталось выбора. 




Нам с Катей обеим было страшно. Сегодня никто в семье не воспринимает Катю как чужую. Она наша, вся полностью», — рассказала приёмная мама.


«Мои яркие детские воспоминания не особо радостные»


По словам самой Кати, больше всего её волновало, что вокруг много незнакомых людей. «Но всех тогда удивил годовалый Ваня, который, казалось, больше всех обрадовался, взял меня за руки, привёл в комнату. У нас ещё кот и большая собака дома. Все приняли», — рассказала девочка.


«Все мои яркие детские воспоминания не особо радостные. И делиться ими я особо не хочу, простите», — добавила она.


Одно из самых радостных воспоминаний детства — это первая прочитанная книга: «Незнайка на луне». Девочка прочитала её года в четыре. Тогда она жила у маминой подруги, которая и научила её читать.


«Когда мне было 6 лет, надо мной брала опекунство баба Тома. Она мне не родственница. Я прожила у неё 2,5 года. Но у неё случился инсульт. Она жива, к счастью, и мы иногда с ней видимся. До момента, как я попала к бабе Томе, моё детство было не самым радужным. Правда, когда я жила с маминой подругой, то время тоже было неплохим. Я не очень хорошо это помню. Чёрное, белое, чёрное. Но сейчас все хорошо. Потом я попала в 13-й детский дом, а затем — в центр „Созвездие“. Отца своего я не знаю, мать есть, и мы с ней общаемся. Есть младшая сестра, ей 10 лет, и отчим. Они живут на станции Кубовая в области. Я к ним иногда приезжаю. У нас дружеские отношения», — рассказала Катюша.



Фото: Павел Комаров, nsknews.info




«В детдоме перспектив больше»


На вопрос, почему ты не живёшь с мамой, она ответила коротко — я не хочу с ней жить. По её словам, у них с мамой не сложились такие отношения, чтобы жить вместе. «Навещаю я их с радостью, а жить — нет. Семья — это не всегда лучший вариант для меня. Когда отчим предложил меня забрать, и я выбирала между ними и детским домом, то выбрала детский дом. Тут ещё и перспектив больше. Но это не означает, что сюда нужно всем стремиться», — пояснила девочка.


Она отметила, что есть семьи неблагополучные, но не настолько, чтобы из них забрали детей. «Есть родители, которые не очень любят своих детей, но никто за этим не следит, и всем по барабану. 



Есть дети, которых родители не воспитывают, и никто это тоже не контролирует. В детском доме же каждый смотрит за собой и за соседом.




Воспитатели, психологи и волонтёры стараются, помогают воспитанникам. Также проходят и волонтёрские акции. Например, я несколько раз ездила в Германию. В Мюнхен. Если бы я жила в семье с мамой и отчимом, то вряд ли бы я съездила в Германию», — рассудила Катя.


«Некоторые только в детдоме пробуют сладости и узнают, что такое игра»


Катя рассказала, что поскольку подростков неохотно берут в семьи, то и они стараются рассчитывать на свои силы, строят планы выйти из детского дома, школы, пойти в институт — и, опираясь на помощь детского дома и волонтёрских центров, пробить себе дорогу в жизнь. Однако среди старшеклассников есть и те, кто всё ещё хочет в семью, они ждут, когда их заберут. Возможно, потому что боятся одиночества. Одна из катиных подруг, выйдя в 18 лет в самостоятельную жизнь, вернулась в приёмную семью, потому что не смогла быть одна.



Фото: Павел Комаров, nsknews.info




По словам Оксаны Юрьевны, подростку в 17-18 лет, который остался один, без взрослых, без тыла, бывает очень страшно. «Ты вроде бы взрослый, и у тебя есть какие-то обязанности, возможности, а на самом деле нет жизненного опыта и тыла, куда бы ты прибежал и сказал — я испугался», — рассказала психолог, добавив, что эта проблема касается не только детей, оставшихся без родителей, но и домашних.


«Порой у внешне благополучных родителей — одинокий и заброшенный ребёнок. И такое бывает. Никто же это не контролирует, — подчеркнула она. — А что уж говорить об асоциальных семьях. Некоторые дети из таких семей только в детском доме пробуют сладости, узнают, что такое игра, многим даётся шанс начать школьную жизнь, получить образование».









#Дети
#Соцзащита
#Город для роста

Вся правда о том, как живут дети в детском доме Катав-Ивановска

День открытых дверей в детском доме Катав-Ивановска стал поводом собраться друзьям этого учреждения, чтобы пообщаться с детьми, увидеть их достижения, понять, чем и как живут здесь ребята.

На сей раз всех гостей, среди которых были и шефы — сотрудники полиции, и преподаватели Катав-Ивановского и Юрюзанского техникумов, и представители управления социальной защиты населения, досугового центра «Октябрь», школы-интерната, магазина «Умница», разделили на две группы, а экскурсию по детскому дому провели сами воспитанники. Андрей и Гуля как настоящие хозяева знакомили с домочадцами, рассказывали и показывали, чем занимаются. Вот семья, в которой живут старшие мальчики. Именно семья — так в детском доме называются группы. Сразу видно, что здесь заядлые футболисты: плакаты с эмблемами команд висят на стене.

— Мой любимый клуб «Зенит», — объясняет Альберт.

В другой комнате есть светомузыка и музыкальный центр.

— Это такой умелец у нас Коля Полозюк, — говорит воспитатель. — Он может через сотовый телефон подцепить любую колонку, и она заиграет.

Что тут же продемонстрировали мальчишки. На проводе висело какое-то маленькое устройство, напоминающее отдаленно сотовый телефон. Оказывается это и был сотовый телефон, но Коля все так соединил, что получилась колонка.

В семье старших девочек все устроено по-другому. Здесь главное — косметика и большие мягкие игрушки.

— Из восьми девочек, который здесь живут, четыре учатся на повара в Юрюзанском техникуме, — рассказывает педагог. — Так что у нас вкусностей бывает много. Они любят готовить.

Самой маленькой воспитаннице детского дома Сонечке всего три годика. Она живет в семье дошколят. Им здесь скучать некогда: рисуют, лепят, играют. Старшие мальчишки водят малышей на занятия в секции, девочки гуляют с младшими. Так что получается настоящая семья.

Уборка в комнатах на плечах ребят. Каждую субботу они «генералят».

— Отодвигаем столы, кресла, моем, пылесосим, — говорит Андрей. — А еще по три человека каждый день дежурят на все учреждение.

— Наш детский дом существует уже 17 лет, — рассказывает Галина Меркурьева, директор детского дома. — Правда, в этом году он поменял название и стал центром помощи детям, оставшимся без попечения родителей. Но суть не изменилась. Только теряя близкого человека, мы в полной мере можем пережить те ощущения, когда одинокий маленький человечек попадает в незнакомый дом, где его окружают незнакомые люди. У нас хорошо, всего в достатке, но, оказывается, не это главное. Важно, чтобы рядом были люди, которые тебя любят.

Сейчас идет реформирование детских домов, упор делается на устройство детей в семьи. За 2014 и 2015 годы удалось найти семьи 14 воспитанникам детского дома Катав-Ивановска. Сейчас открыто специальное отделение, которое занимается устройством детей в семьи, есть также отделение, на котором лежит забота о выпускниках детского дома, с ними поддерживают связь, помогают в трудных ситуациях.

137 детей воспитывалось в детском доме Катав-Ивановска за 17 лет его существования, плюс 35 тех, кто живет там сегодня.

После экскурсии все гости отправились на мастер-классы. Они соревновались в стрельбе, игре в теннис, рукодельничали, раскрашивали и рисовали. А после этого всех пригласили на чаепитие с пирогами, которые помогали печь сами ребята: они делали начинку, а взрослые — тесто.

Все с аппетитом попробовали вкусные и воздушные пироги. А еще директор досугового центра «Октябрь» Елена Киселева наградила коллектив детского дома за лучшую куклу Масленицы, которая была сделана к празднику, денежным сертификатом.

День открытых дверей получился открытым, душевным, веселым и вкусным.

Как живут в детских домах по образовательным стандартам: плюсы и минусы

С начала нового учебного года в стране введены новые федеральные государственные образовательные стандарты. Они обязали регионы обеспечить необходимые условия для обучения детей с умственной отсталостью и ограниченными возможностями здоровья.

В Ипатовском детском доме-интернате для умственно отсталых детей

© Фото: Эдуард КОРНИЕНКО

Занятия в Ипатовском детском доме-интернате для умственно отсталых детей

© Фото: Эдуард КОРНИЕНКО

Занятия в Ипатовском детском доме-интернате для умственно отсталых детей

© Фото: Эдуард КОРНИЕНКО

Занятия в Ипатовском детском доме-интернате для умственно отсталых детей

© Фото: Эдуард КОРНИЕНКО

Занятия в Ипатовском детском доме-интернате для умственно отсталых детей

© Фото: Эдуард КОРНИЕНКО

Занятия в Дербетовском детском доме-интернате для умственно отсталых

© Фото: Эдуард КОРНИЕНКО

Занятия в Дербетовском детском доме-интернате для умственно отсталых

© Фото: Эдуард КОРНИЕНКО

Дербетовский детский дом-интернат для умственно отсталых

© Фото: Эдуард КОРНИЕНКО

Дербетовский детский дом-интернат для умственно отсталых

© Фото: Эдуард КОРНИЕНКО

Занятия в Ипатовском детском доме-интернате для умственно отсталых детей

© Фото: Эдуард КОРНИЕНКО

Занятия в Ипатовском детском доме-интернате для умственно отсталых детей

© Фото: Эдуард КОРНИЕНКО

Дербетовский детский дом-интернат для умственно отсталых

© Фото: Эдуард КОРНИЕНКО

Занятия в Дербетовском детском доме-интернате для умственно отсталых

© Фото: Эдуард КОРНИЕНКО

Занятия в Ипатовском детском доме-интернате для умственно отсталых детей

© Фото: Эдуард КОРНИЕНКО

В Ипатовском детском доме-интернате для умственно отсталых детей

© Фото: Эдуард КОРНИЕНКО

В Ипатовском детском доме-интернате для умственно отсталых детей

© Фото: Эдуард КОРНИЕНКО

Мы уже касались этой темы  ( «СП» от 21 сентября: «Дети пошли в школу»), рассказывая о брифинге, инициированном министерством образования и молодежной политики СК и министерством труда и социальной защиты населения СК. Тогда были отмечены как положительные результаты реформы, так и ее недостатки.

После брифинга начальник отдела организации стационарного обслуживания населения министерства труда и соцзащиты Владимир Сальников пригласил посетить два подведомственных детских учреждения, которые начали работать по стандартам, чтобы самим оценить, насколько они применимы для особенных детей.

…В Ипатовском детском доме-интернате для умственно отсталых детей впервые в истории встречали День знаний: 1 сентября дети вышли на линейку нарядные, в предвкушении чего-то нового, неизведанного. И учителя, и первоклассники были рады, что в жизни произошли перемены. И сейчас, спустя два месяца, сотрудники учреждения по-прежнему оптимистично смотрят на образовательный процесс, хотя, ощутив на себе груз новых обязательств и проблем, признаются, что нововведения все же вызывают много вопросов.

В этом интернате мне уже приходилось бывать, и хоть прошло с того времени около пяти лет, первое знакомство надолго запомнилось. Поразила безграничная любовь персонала к своим подопечным. Здесь сложились добрые отношения между воспитателями и «особыми» детьми. Каждый из взрослых для ребят – родной человек. Руководит интернатом Ольга Клименко и считает его своим вторым домом.

Ольга Николаевна и в этот раз с удовольствием провела экскурсию для гостей. Многое здесь изменилось! Благодаря тем средствам, которые были выделены из краевого бюджета и Фонда поддержки детей, находящихся в трудной жизненной ситуации, удалось сделать ремонт, купить оборудование в классы для дополнительных занятий, приобрести все необходимое к началу учебного года.

Тут следует пояснить: Ипатовский детский дом предназначен для постоянного проживания детей-инвалидов, детей с наиболее тяжелыми формами психического развития в возрасте от четырех до восемнадцати лет. Сегодня здесь живут 98 ребят, большинство из которых остались без попечения родителей и нуждаются в постоянном постороннем уходе, бытовом и медицинском обслуживании, а также в социальной адаптации и реабилитации.

Теперь о федеральном государственном образовательном стандарте. Согласно закону в стационарных условиях обучение можно организовывать по нескольким вариантам: когда учителя входят в штат сотрудников, когда они приходят сюда из образовательных учреждений по принципу совместительства, и, третий вариант, когда дети посещают ближайшую общеобразовательную школу. Ипатовский детский дом выбрал первую модель. Когда здесь узнали о грядущих изменениях, педагоги прошли курсы повышения квалификации и теперь с полным правом ведут уроки. В Ипатовском доме-интернате обучение организованно по индивидуальным программам, открыто шесть учебных классов.

– С нашими воспитанниками всегда работали педагоги, психологи, логопеды, – рассказала О. Клименко, – дети занимались музыкой, спортом, рисовали, то есть всегда были заняты. Единственное, не было четкой системы, по которой следовало бы проводить обучение. Если раньше мы занимались воспитанием детей в отрыве от министерства образования, то теперь выстроена система, в том числе благодаря тесному сотрудничеству со специалистами министерств образования и труда и социальной защиты населения края. Перед началом учебного года была проделана огромная работа: наши педагоги, участвующие в образовательном процессе, прошли обучение, на каждого ребенка в зависимости от заболевания были составлены специальные индивидуальные программы развития. Правда, возникли сложности. Не во всех случаях мы согласились с результатами психолого-медико-педагогической комиссии. Дело в том, что начальное общее образование по одной программе должны проходить все дети: и те, кто прыгает и бегает, и те, кто не разговаривает и еле ходит.

Жить по стандартам оказалось тяжело: пока Министерством образования России не разработаны методические пособия, нет ни учебников, ни рабочих тетрадей для таких детей. Как учить? Несмотря на все трудности, учителя стараются не унывать – понимают, они – пионеры. Кстати, мы побывали на уроке рисования, который проводила Ирина Бутенко для своих первоклашек. На уроке присутствовали десять мальчишек: у всех свои особенности в восприятии окружающего мира. Словами сложно описать, насколько деликатно учитель подходит к своей работе. После трудового дня она поделилась впечатлениями:

– Признаться, сначала в коллективе был шок, потом поняли, что нет смысла терять время на возмущение, и принялись за работу. Главное, дети довольны. Образовательной программы нет, поэтому каждый день учителя готовятся к урокам самостоятельно. В отличие от учащихся обычных школ, нашей ребятне нужно все показывать в картинках – так они лучше запоминают, поэтому ищем иллюстрации по всем школьным учебникам, вне зависимости от предмета. Главное, чтобы они совпадали с темой.

В это же время коллега Ирины Бутенко Наталья Валиева на уроке читала детям сказку, а потом вместе выясняли: что такое народное творчество.

– Каждый ученик воспринимает информацию по-разному: с теми, кто отстает, не усваивает материал, мы занимаемся дополнительно. Результат в любом случае будет положительный, хотя мы тратим больше времени на тему, чем в обычной школе. Возможно, таблицу умножения мои ученики не освоят, но представление о мире у этих детей будет шире. Оценочной системы в нашей школе нет: знания оцениваются по принципу «выполняет – не выполняет», «понимает – не понимает», – поделилась она.

Второе социальное учреждение, которое с 1 сентября стало жить по новому закону, – Дербетовский детский дом-интернат для умственно отсталых. В отличие от Ипатовского, здесь живут дети с более тяжелыми диагнозами (большинство лежачие). Этот факт серьезно усложнил задачу по выполнению стандартов. Директор учреждения Наталья Студеникина отметила:

– За помощью мы обратились в местную школу, там нас поддержали. Теперь ежедневно занимаются с нашими детьми 14 учителей школы села Дербетовка и 17 педагогических работников интерната. Большинство подопечных имеют целый букет заболеваний, поэтому занятия проходят индивидуально по двадцать минут. Но о результатах говорить сложно: одни дети более или менее усваивают программу, для других учеба – большая проблема. Мы надеемся, что закон об образовании еще будет доработан и позволит более конкретно и объективно подходить к этому вопросу.

Лусине ВАРДАНЯН

Учиться по стандартам: хорошо это или плохо? / Газета «Ставропольская правда» / 19 октября 2016 г.

Быть сиротой, жизнь в приюте: история Петра

«Нас редко называли по имени. Нас было так много, много раз это было «wewe». Wewe — это «вы» на суахили. Даже Писание говорит нам, что Бог знает наше имя. А вот место, которое вы должны называть своим домом, а вас даже не называют по имени. — Питер Камау

У Питера Камау определенно есть имя, и он всю свою взрослую жизнь следил за тем, чтобы другие дети знали их имена и чувствовали любовь. В детстве Питер провел 19 лет в кенийских детских домах, где, по его словам, часто бывал рядом.Его мать умерла, когда Питеру было шесть недель; его отец умер год спустя. Он и его пять старших братьев и сестер были переданы в детский суд. Питер и его братья и сестры были помещены в специализированные учреждения.

«Было очень сложно найти детский дом, который принимал бы шестерых детей из одной семьи. Нас разделили по двое детей в каждом учреждении, — говорит Питер. «[Один брат] и я оказались в детском доме для детей с ограниченными возможностями. Саймона и Патрика, моих старших братьев, отправили в исправительное учреждение для мальчиков.Это было место для детей, находящихся в конфликте с законом. И моих сестер отвели в такое же место для девочек ».

Два года спустя Питер и его братья и сестры воссоединились в очень большом приюте в Найроби. Они не часто виделись, потому что были сгруппированы по возрасту. Учреждение обслуживало до 180 детей. Питер говорит, что в его группе было 35 детей с двумя воспитателями. Каждому ребенку дали работу. Эти работы включали работу на кухне, садоводство и помощь в уходе за младенцами в приюте.

Питер говорит, что у каждого дня был один и тот же распорядок дня, и он начинался с будильника в 5 часов утра.

«Обычно кто-то должен был разбудить нас. И это был настоящий опыт, я помню, потому что иногда у вас возникает соблазн немного поспать на несколько минут, и ваш [домработник] входит, вытаскивает все ваши простыни и ругает вас за то, что вы остаетесь в постели после того, как погаснет свет. — говорит Питер.

Питер говорит, что затем дети убрали свои комнаты, подготовились к школе и позавтракали.В школе Питер говорит, что с ним и другими детьми в приюте не обращались как с личностями; их заклеймили как сирот из детского дома.

«Нас было очень легко узнать. В нашей голове будет много стригущего лишая, — говорит Питер. «Если вы опоздали, вас всех созвали бы как группу и наказали бы как группу».

День был долгим для Петра и других детей в приюте. После школы была учеба, еще работа по дому, ужин и постель около 9 р.м.

Петр чувствовал себя одиноким, хотя в детском доме его окружали другие. Он был самым младшим из своих братьев и сестер и был отделен от них по возрасту и полу. Он называет свои отношения с ними «отчужденными» и «сложными».

«Было много раз, когда надо мной издевались, и я хотел поговорить со своей старшей сестрой или старшим братом, а их рядом не было», — говорит Питер.

После почти двух десятилетий жизни в детском доме Питеру однажды сказали, что он должен уехать.

«Вы попали в засаду и сказали:« Вам сейчас 18, и у вас больше нет здесь кровати. Ребенку, от которого завтра откажутся, понадобится эта кровать », — Питер Камау,

Питер говорит, что выход из приюта был для него тяжелым переходом во многих аспектах его жизни. Он говорит, что у него не было простой подготовки к жизни; не знал, как расплачиваться деньгами, и не имел других жизненных навыков. Его братья и сестры также пережили несколько невероятно сложных обстоятельств после выхода из приюта.Им некуда было бежать, потому что отношения с другими членами семьи не были развиты.

«Одна особенность ухода за сиротами заключается в том, что они разъединяют детей или отделяют их от той самой семьи, которую они знают, и из-за многолетней разлуки эти отношения очень трудно исправить», — говорит Питер. «Мои дяди действительно не могли быть плечом, на которое мои сестры могли опереться, когда у них были семейные проблемы».

В молодости Петр работал в том же приюте, где когда-то жил.Он говорит, что помнит боль отсутствия дружной семьи и был полон решимости сделать это реальностью для других детей.

Для стороннего наблюдателя приют — это убежище и безопасность для уязвимых детей, таких как Питер, потерявших родителей. Но на самом деле у подавляющего большинства из 8 миллионов детей, живущих в детских домах по всему миру, все еще есть живые члены семьи. Фактически у 80-90% детей-сирот есть живой родитель. В Кении некоторые социальные работники активно вербуют детей из семей в детские дома.

«Они сказали этим семьям:« Вам нужна помощь? Вы хотите, чтобы дети получали гарантированное образование? »И многие матери и папы сказали:« О да! »И в итоге этих детей поместили в это учреждение», — говорит Питер.

Питер говорит, что эти дети годами не общались со своими семьями. Они потеряли связь. Он говорит, что когда детский дом решил, что пришло время привлечь семьи к заботе о детях или попросить у родителей денег, у родителей больше не было вложений.

«Это не было ракетной наукой, чтобы знать, что тот факт, что вы разлучили этого ребенка с их матерью, когда ребенку было всего 3 года, им очень трудно вернуться в 14-15 лет». — Питер Камау

Исходя из собственного опыта, Питер говорит, что изменения также необходимо внести в детей, потерявших обоих родителей.

«Психика Кении такова, что когда ребенок теряет обоих родителей, они сразу же отправляют их в приют. Им нужно знать, что они лучше всего преуспевают в своих семьях и что мы должны принимать этих детей в наших общинах », — говорит Питер.

Хотя оба родителя Питера были мертвы, были члены семьи, которые, по мнению Питера, могли принять их и вырастить.

«Моя собственная семья, никого не было рядом, чтобы развеять их опасения:« Эй! Вы действительно могли бы позаботиться о Питере и его братьях и сестрах », — говорит Питер. «У огромной части детей в этих детских домах есть родственники, которые могут о них позаботиться».

Сегодня Питер руководит организацией «Ребенок в семье», организацией, которая отстаивает семейную заботу о детях и продвигает государственную реформу политики, касающейся детей и их ухода.Он говорит, что критически важные дети вообще не попадают в систему, и что семьи получают необходимую поддержку.

«Решение проблемы бедности с помощью программ обеспечения средств к существованию и расширения экономических прав и возможностей семей», — говорит Питер. «Некоторым семьям просто понадобятся консультационные услуги и связь с медицинскими учреждениями и образованием. Но в то же время они нуждаются в услугах поддержки, таких как связь с церквями, к которым они могут принадлежать, и получать поддержку, когда они проходят через трудные жизненные ситуации.”

Как и Петр, католическая служба помощи видит возможность изменить то, как мы заботимся о детях. CRS имеет многолетний опыт работы с уязвимыми детьми, продвигая целостный подход к здоровью и благополучию детей для оптимизации физического, эмоционального и когнитивного развития детей. Благодаря исследованиям и историям, подобным рассказам Питера, мы знаем, что дети, живущие в любящих, заботливых семьях, добиваются лучших результатов, чем те, кто растут в интернатах.

CRS и ее партнеры — Lumos и Maestral International — были названы одним из восьми полуфиналистов конкурса MacArthur Foundation 100 & Change.100 & Change — это глобальный конкурс на один грант в размере 100 миллионов долларов, разработанный для поиска смелых решений критических проблем нашего времени. Уход за сиротами и уязвимыми детьми, безусловно, одна из таких проблем.

«Каждый из этих детей переживает травму разлучения со своими семьями. Если они еще младенцы, их мозг вряд ли разовьется должным образом », — говорит Джорджет Малхейр, исполнительный директор Lumos, некоммерческой организации, расположенной в Соединенном Королевстве, которая стремится сделать семейную заботу о всех детях реальностью во всем мире.

«Исследования показывают, что каждые три месяца, когда ребенка помещают в приют, у ребенка наблюдается потеря развития примерно на один месяц», — говорит Филип Голдман, президент Maestral International, которая работала во всем мире над системами защиты детей и социального обеспечения, которые соответствуют требованиям. потребности детей, живущих вне семейной опеки.

Проблемы могут продолжаться для ребенка со временем.

«Если у них есть инвалидность, они, вероятно, страдают от недоедания и подвергаются огромному риску смерти.А если они — подростки старшего возраста, им будет очень трудно снова интегрироваться в общество после того, как они покинут учреждение », — говорит Джорджетт.

Проект «Изменение образа жизни» направлен в первую очередь на предотвращение попадания детей в учреждения интернатного типа. Для тех, кто уже находится под опекой, наше решение будет направлено на реинтеграцию детей в их собственные или другие поддерживающие семьи.

В рамках этого партнерства мы планируем внедрить это решение по всему миру, обучая родителей / опекунов уходу за своими детьми, особенно если ребенок имеет инвалидность, и оказывая семьям поддержку в укреплении экономики семьи.Мы также будем работать напрямую с персоналом интерната, чтобы обучить их поиску родителей детей и предоставлению других форм семейных и общественных услуг. Мы будем привлекать доноров, чтобы они лучше понимали проблемы, связанные с интернатами, и поощряли их перенаправлять свои пожертвования и ресурсы на поддержку детей в семьях, а не в детских учреждениях.

Пожертвования решениям для семьи могут принести больше денег и помочь большему количеству людей. Исследования показали, что уход за ребенком в приюте обходится в 6-10 раз дороже, чем в семье.

Келли Бункерс работает техническим директором по системам социальной защиты и защиты детей для 4Children, финансируемого USAID проекта, направленного на улучшение здоровья и благополучия сирот и уязвимых детей, пострадавших от ВИЧ, СПИДа и других невзгод. Она также является старшим партнером Maestral.

«Ваши 25 долларов в месяц на содержание одного ребенка в приюте могут действительно помочь семье с четырьмя детьми обеспечить этим детям школьные принадлежности и доступ к чистой воде», — говорит Келли.«Нам нужно сосредоточиться на профилактике. Мы знаем, что безопасное семейное окружение, где у вас есть опекуны, которые заботятся о вашем благополучии в детстве, является идеальным ».

Для таких людей, как Питер, которые жили в приюте, работали в нем и теперь работают над семейной опекой, решение сводится к одному: детям.

«Что лучше всего отвечает интересам ребенка? Слушайте этих детей и точно знайте, что им нужно, — говорит Питер. «Потому что им нужно больше, чем крыша над головой, одежда и еда.Им нужны чемпионы ».

Узнайте больше об изменении нашего подхода к заботе

одиноких начинаний сирот показывают, как родители формируют мозг ребенка: кадры

Изидор Рукель, изображенный здесь в возрасте 11 лет со своим приемным отцом Дэнни Рукелом в Сан-Диего, Калифорния, говорит, что ему было трудно ответить на любовь приемных родителей.

Том Салай


скрыть подпись

переключить подпись

Том Салай

Изидор Рукель, изображенный здесь в возрасте 11 лет со своим приемным отцом Дэнни Рукелом в Сан-Диего, Калифорния., говорит, что ему было трудно ответить на любовь приемных родителей.

Том Салай

Исследователи говорят, что родители делают гораздо больше, чем просто следят за тем, чтобы у ребенка была еда и кров. Они играют решающую роль в развитии мозга.

Более чем десятилетние исследования детей, воспитываемых в учреждениях, показывают, что «пренебрежение ужасно для мозга», — говорит Чарльз Нельсон, профессор педиатрии Гарвардской медицинской школы и Бостонской детской больницы.По его словам, без того, кто является надежным источником внимания, привязанности и стимуляции, «нервная система мозга работает неправильно». Результатом могут стать долгосрочные психические и эмоциональные проблемы.

Многое из того, что ученые знают о родительских связях и мозге, получено из исследований детей, которые проводили время в румынских детских домах в 1980-х и 1990-х годах. Детям нравится Изидор Рукель, который написал книгу о своем опыте.

Изидор Рукель носит шляпу в стиле, распространенном на его родине, в Румынии.Сейчас он живет в Денвере.

Барри Гутьеррес для NPR


скрыть подпись

переключить подпись

Барри Гутьеррес для NPR

Изидор Рукель носит шляпу в стиле, распространенном на его родине, в Румынии. Сейчас он живет в Денвере.

Барри Гутьеррес для NPR

Когда Рукелю было 6 месяцев, он заболел полиомиелитом. Его родители оставили его в больнице и больше не вернулись. Когда ему исполнилось три года, его отправили в детский дом для «безвозвратных» детей.

Но Руккелю повезло больше, чем многим румынским сиротам. Работница детского дома «заботилась обо мне, как о моей матери», — говорит он. «Она была, наверное, самым любящим, самым добрым человеком, которого я когда-либо встречал.«

Затем, когда Рукелю было 5 или 6 лет, его суррогатная мать была убита электрическим током, пытаясь нагреть воду в ванне для детей, находящихся на ее попечении. Рукель был один в месте, где побои, пренебрежение и скука были нормой.

Полиомиелит оставил его со слабой ногой. Но когда он стал старше, он обнаружил, что имеет власть над многими другими детьми, у которых были более серьезные нарушения.

«В приюте не было ничего правильного, не было неправильного», — говорит Рукель. «Вы не знали разницы, потому что вас никогда не учили.Мне поручили заботиться о детях, и я относился к ним так же, как они относились к нам. Если бы ты меня не слушал, я бы тебя победил ».

В показанном здесь в 1992 году Институте безнадежных в Сигету Марматей, Румыния, детей оставляли в детских кроватках целыми днями.

Том Салай


скрыть подпись

переключить подпись

Том Салай

В показанном здесь в 1992 году Институте неотложных вещей в Сигету Марматей, Румыния, детей оставляли в колыбелях целыми днями.

Том Салай

Исследователи начали изучать детей в приютах Румынии после свержения жестокого и репрессивного правительства страны в 1989 году. В то время в государственных учреждениях находилось более 100 000 детей. И вскоре стало ясно, что у многих из них задержка роста и целый ряд психических и эмоциональных проблем.

Когда Нельсон впервые посетил детские дома в 1999 году, он увидел детей в кроватках, которые раскачивались взад и вперед, как будто у них аутизм.Он также видел малышей, отчаянно нуждающихся в внимании.

«Они протягивают руки, как будто говорят тебе:« Пожалуйста, забери меня », — говорит Нельсон. «Итак, вы поднимали их, и они обнимали вас. Но затем они отталкивали вас, и они хотели бы спуститься. А затем, как только они спустились, они захотели, чтобы их снова подняли. очень неорганизованный способ взаимодействия с кем-то «.

Странное поведение, задержка речи и ряд других симптомов предполагают проблемы с развитием мозга, говорит Нельсон.Поэтому он и другие исследователи начали изучать детей с помощью технологии, известной как электроэнцефалография (ЭЭГ), которая измеряет электрическую активность мозга.

У многих сирот был тревожно низкий уровень мозговой активности. «Вместо 100-ваттной лампочки это была 40-ваттная лампочка, — говорит Нельсон.

Когда дети подросли, исследователи смогли использовать МРТ для изучения анатомии их мозга.И снова результаты были тревожными. «Мы обнаружили резкое сокращение количества серого и белого вещества», — говорит Нельсон. «Другими словами, их мозг был физически меньше».

Ученые поняли, что причина не в чем-то простом, как в недоедании. Это был другой вид депривации — отсутствие родителей или кого-то, кто ведет себя как родитель.

Дети протягивают руку из окон приюта в Сигету Марматей в 1992 году.

Том Салай


скрыть подпись

переключить подпись

Том Салай

Дети выходят из окон детского дома в Сигету Марматей в 1992 году.

Том Салай

Ребенок «приходит в мир, ожидая, что кто-то позаботится о нем и вложит в него деньги», — говорит Нельсон.«И затем они формируют эту связь или эти отношения с этим опекуном». Но многим румынским сиротам не нашлось даже человека, чтобы вытащить их из детской кроватки.

«Теперь происходит то, что вы смотрите в белый потолок, или никто с вами не разговаривает, или никто не успокаивает вас, когда вы расстроены», — говорит Нельсон. Таким образом, участки мозга, отвечающие за зрение, речь и эмоции, неправильно подключены.

Изидор Рукель подозревает, что проводка в его мозгу изменилась за время пребывания в приюте.И это могло усугубить его проблемы после ухода из учреждения.

В 1991 году, когда ему было 11 лет, Рукел был усыновлен американской семьей и переехал в Сан-Диего. По его словам, сначала все шло хорошо. Затем у него начались серьезные конфликты с приемными родителями. Рукел говорит, что это не их вина.

«Я лучше реагирую, когда вы меня бьете или когда вы меня шлепаете», — говорит он. «Этого никогда не было. Когда ты проявляешь ко мне доброту, когда ты показываешь мне любовь, сострадание, мне казалось, что это еще больше разозлило меня.«

Изидор со своим приемным отцом по прибытии в Сан-Диего из Румынии.

Том Салай


скрыть подпись

переключить подпись

Том Салай

Изидор со своим приемным отцом при первом прибытии в Сан-Диего из Румынии.

Том Салай

И эти чувства становились все более интенсивными. «Я злился до такой степени, что чувствовал, что мое сердце чернеет», — говорит Рукель. «И в то же время я вырос в христианской семье. И вы знаете, с моей христианской верой я всегда задавался вопросом, неужели я дитя из ада? Что со мной пошло не так?»

Ученые не могут ответить на этот вопрос ни Рукелу, ни любому другому человеку. Но теперь они знают, что как группа, брошенные или брошенные дети, как правило, имеют аномальные схемы в областях мозга, участвующих в родительских связях.

По словам Нима Тоттенхэма, когда обычным детям показывают фотографии своих матерей, реакция миндалевидного тела, области мозга, которая играет важную роль в эмоциональных реакциях, намного выше, чем когда они видят незнакомца. Она доцент психологии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе.

Ее команда повторила эксперимент с детьми, которых усыновили после того, как они провели время в приюте или другом учреждении. На этот раз дети увидели фотографии либо незнакомой женщины, либо их приемной матери.И «сигнал миндалины не отличал маму от посторонних», — говорит Тоттенхэм.

Такая адаптация мозга может помочь детям выжить в среде без родителей, говорит она. Но это также может повлиять на семейные отношения этих детей после усыновления.

Тоттенхэм, которая сама является родителем, говорит, что все исследования безнадзорных детей напоминают ей нечто очевидное: «Родители играют действительно большую роль в формировании развития детского мозга.«И воспитание детей, по ее словам, немного похоже на кислород. Легко принять это как должное, пока не увидишь кого-то, кто не получает достаточно.

Дети, усыновленные примерно к двум годам, скорее всего, вырастут с типичным мозгом, исследователи говорят. Однако другие безнадзорные дети часто выздоравливают замечательно.

«Я стал сторонником борьбы за других сирот», — говорит Рукел. «И я верю, что это связано с моими родителями, потому что я понял, на что способна любовь, какое сострадание, какая привязанность.»

Барри Гутьеррес для NPR


скрыть подпись

переключить подпись

Барри Гутьеррес для NPR

«Я стал сторонником борьбы за других сирот», — говорит Рукел. «И я верю, что это связано с моими родителями, потому что я понял, на что способна любовь, какое сострадание, какая привязанность.«

Барри Гутьеррес для NPR

У Изидора Рукеля все сложилось неплохо. Выйдя из дома в 17 лет и несколько лет не общаясь со своими приемными родителями, он узнал, что его семья попала в серьезную автокатастрофу. Он понял, что не может просто оставить их там. Поэтому он попал в больницу.

«Это было действительно сложно, потому что я хотел убедиться, что они в порядке», — говорит он. «Мне было страшно. И я не думал, что получу прощение за все, через что им пришлось пройти.«

Но они его простили. И с тех пор, по его словам, он и его приемные родители стали очень близки.

Это возможно, потому что его мозг изменился, — говорит Рукел.« Я считаю, что даже клетки мозга, которые не работают в детстве, я считаю, что они могут развиваться как взрослые ».

У ученых есть своя версия этой идеи. Они говорят, что мозг обладает замечательной способностью перестраиваться и компенсировать то, что идет не так во время развитие, в том числе некоторые проблемы, вызванные пренебрежением.

Рукелу сейчас 33 года, он живет в Денвере. Помимо написания книги о своем опыте, он снял документальный фильм о румынских сиротах, которые были усыновлены. И он собирает деньги для второго документального фильма о том, что случилось с сиротами, которые остались в Румынии.

«Я стал сторонником борьбы за других сирот», — говорит Рукель. «И я считаю, что это связано с моими родителями, потому что я понял, на что способна любовь, какое сострадание, какая привязанность».

американских усыновлений — приютов в Америке

Когда некоторые люди впервые задумываются об усыновлении ребенка, они задаются вопросом: «Существуют ли еще детские дома? Можно ли усыновить сирот в Америке? Если да, то как? »

Детские дома — обычное дело в историях об усыновлении поп-культуры, но правда о современных детских домах в США.С. сильно отличается. Хотя по-прежнему много детей нуждаются в постоянных приемных семьях, современные домашние усыновления больше не связаны с традиционными приютами. Вместо этого детские дома в США были заменены улучшенной системой патронатного воспитания и частными агентствами по усыновлению, такими как American Adoptions.

Заинтересованы? Узнайте больше о современных «детских домах» ниже.

История детских домов в Америке

До создания организованных детских домов в 1800-х годах дети, семьи которых не могли заботиться о них, часто помещались к родственникам или соседям неофициально и без участия суда.Но с ростом числа иммигрантов, прибывающих в Соединенные Штаты, также резко выросло количество детей, которым требовалось место для проживания. Многие дети потеряли родителей из-за эпидемий, в то время как другие были брошены семьями, живущими в бедности или борющимися с наркотической или алкогольной зависимостью. Для удовлетворения этой потребности начали возникать детские дома и другие подобные учреждения.

Хотя детские дома часто были лучшим вариантом для детей, которым больше некуда пойти, иногда им не хватало необходимого персонала, структуры и ресурсов для адекватного ухода за всеми нуждающимися детьми.В результате некоторые детские дома были переполнены, а дети жили в плохих условиях.

В середине 1800-х годов реформатор по имени Чарльз Брейс основал Общество помощи детям для решения проблемы этих переполненных учреждений. Общество было основано на убеждении, что детям будет лучше жить в семьях, чем жить на улице или в переполненных американских приютах.

Брейс решил создать «Поезд для сирот», программу, которая отправляла бездомных детей на железные дороги и отправляла их на запад, где они могли быть выбраны семьями, предварительно одобренными местными комитетами, что позволяло усыновлять детей непосредственно из приюта. в сельской местности проще.Эта система буквально «отправляет сирот на усыновление» на железнодорожные платформы, где приемные семьи могут выбрать желаемого ребенка-сироту из очереди. Эта ранняя форма «размещения» теперь считается началом современной системы патронатного воспитания.

На рубеже веков реформаторы, находящиеся под влиянием Прогрессивного движения, начали подвергать сомнению систему детских домов и закладывать основу для более современной системы защиты детей. Поезда для сирот остановились в 1930 году из-за снижения потребности в сельскохозяйственной рабочей силе на Среднем Западе и реформированного мнения о том, что правительство должно помочь сохранить нуждающиеся семьи.Традиционные приюты в Соединенных Штатах начали закрываться после Второй мировой войны, так как государственные социальные услуги росли.

Политика и процедуры усыновления в США, а также законы о защите детей начали формироваться, что привело к упадку традиционных детских домов в Америке, которые были заменены индивидуальными и небольшими групповыми приемными семьями. Реформаторы, настаивающие на этом изменении, утверждали, что детям было бы лучше жить в домах, где они могли бы получить индивидуальный уход и индивидуальное внимание, чем в детских учреждениях.К 1950-м годам в приемных семьях проживало больше детей, чем в детских домах в Соединенных Штатах, а к 1960-м годам приемная семья стала программой, финансируемой государством.

С тех пор детские дома в США полностью исчезли. Их место занимает несколько современных школ-интернатов, лечебных центров-интернатов и групповых домов, хотя приемная семья остается наиболее распространенной формой поддержки для детей, ожидающих усыновления или воссоединения со своими семьями. Агентства по уходу за детьми — современная форма «агентств по усыновлению сирот» — работают, чтобы сохранить семьи, где это возможно, и найти лучшие дома, когда нет.

Кроме того, агентства по внутреннему усыновлению, такие как American Adoptions, могут помочь беременным матерям найти дом для своих новорожденных и младенцев, не попадая в систему приемных семей.

Эти современные варианты опеки и усыновления предназначены для всех типов семей и детей, нуждающихся в поддержке, а не только для «сирот» или детей, потерявших родителей. Фактически, дети, потерявшие обоих родителей, часто после смерти родителей оказываются непосредственно под попечительством родственников, а не в приемные семьи или усыновление.

У большинства детей, находящихся в приемных семьях, есть хотя бы один живой биологический родитель и они помещены в них по совершенно не связанным с ними причинам, чем наличие только одного родителя. Точно так же усыновленные в младенчестве не являются «сиротами»; их биологические родители сделали трудный выбор, поместив их в новую семью, но часто остаются частью жизни своего ребенка через открытое усыновление.

Итак, есть ли в США детские дома?

По сути, нет. Процесс усыновления в Соединенных Штатах больше не включает традиционные детские дома.Сегодня существует три основных формы домашнего усыновления: ребенок может быть усыновлен из системы патроната, как младенец при частном усыновлении или как родственник или пасынок приемных родителей. Относительное усыновление или усыновление (удочерение) является сегодня наиболее распространенной формой домашнего усыновления. В этих условиях отчим или родственник становится законным родителем для ребенка своего супруга или родственника.

Усыновление из системы патронатного воспитания — это самое близкое современное домашнее усыновление к усыновлению из детского дома в США.S. Когда ребенок помещен в приемную семью и права его или ее родителей были прекращены по закону, этот ребенок может быть усыновлен. Однако эти дети, как правило, не являются «сиротами», и не каждый ребенок, находящийся в приемной семье, может быть усыновлен по закону. Многие ждут воссоединения со своими родителями, чьи родительские права не были лишены. Около 100 000 из 400 000 детей, находящихся в настоящее время в системе, ожидают усыновления либо их приемными родителями, либо приемными семьями, которые ранее не принимали детей.

Третий тип усыновления в США — это внутреннее усыновление младенцев. American Adoptions — это полностью лицензированное некоммерческое национальное агентство по внутреннему усыновлению, которое осуществляет домашнее усыновление младенцев по всей стране. При таком типе усыновления надеющихся приемных родителей сопоставляют с будущей мамой во время ее беременности, а затем усыновляют ребенка, когда он или она рождается.

Есть ли детские дома в других странах?

Помимо трех форм внутреннего усыновления, существует международное усыновление.В то время как усыновление детей из приюта в Соединенных Штатах осталось в прошлом, полные надежды родители, которые задаются вопросом, как усыновить ребенка из приюта, должны рассмотреть возможность международного усыновления.

Во всем мире около 18 миллионов сирот в настоящее время живут в детских домах или на улицах. Семьи, усыновляющие детей из таких стран, как Китай и Гаити, обычно усыновляют детей из этих детских домов. Однако важно помнить, что не все дети в детских домах могут быть усыновлены, и не все будут считаться сиротами в соответствии с U.S. иммиграционное право. Согласно Закону об иммиграции и гражданстве, сирота определяется как ребенок, который пережил «смерть или исчезновение, оставление или оставление, разлучение или потерю обоих родителей». Если ребенок не подходит под определение сироты, это может ограничить его или ее возможность иммигрировать в Соединенные Штаты.

Во многих странах, где отсутствует система патронатного воспитания, детские дома иногда используются как временные дома для детей, родители которых стремятся к воссоединению.Например, родители, испытывающие финансовые затруднения, могут поместить своих детей в детский дом до тех пор, пока они не смогут заботиться о них. Международные приемные родители должны провести тщательное исследование и работать с авторитетными организациями, имеющими большой опыт в области международного усыновления, чтобы гарантировать, что ребенок, которого они усыновляют, действительно является сиротой, нуждающимся в приемном доме.

Хотя сегодня в Соединенных Штатах нельзя «усыновить ребенка-сироту», существует множество способов обеспечить ребенку любящий и стабильный дом.Усыновившись из системы патронатного воспитания США, международного детского дома или такого агентства, как American Adoptions, приемные родители все равно могут изменить жизнь ребенка.

Заявление об ограничении ответственности
Информация, доступная по этим ссылкам, является исключительной собственностью перечисленных в них компаний и организаций. America Adoptions, Inc. предоставляет эту информацию в порядке любезности и никоим образом не несет ответственности за ее содержание или точность.

Использование сирот для получения прибыли — World Identity Network

Естественно предположить, что детские дома существуют для защиты и воспитания уязвимых детей, находящихся на их попечении.К сожалению, это часто далеко от истины. Эта «услуга» часто осуществляется как бизнес, а основным продуктом является эксплуатируемые дети.

По оценкам, около 8 миллионов детей живут в детских домах по всему миру. 80% этих детей не сироты — у них есть хотя бы один живой родитель.

Как показывает слишком много примеров, детей забирают из семей, чтобы их «опекуны» могли получать прибыль — содержание приюта может быть прибыльным предприятием.

Зафина Йонджан была одной из этих детей.Полагая, что она едет в Катманду получать образование, ее родители заплатили рекрутеру крупную сумму денег, чтобы он заботился о ней. Вместо этого ее отправили в детский дом в Непале, где она подверглась жестокому обращению и эксплуатации. Только годы спустя, после того, как она перебралась из первого приюта в лучшее учреждение, она смогла найти свою семью и воссоединиться с ними.

Детские дома зарабатывают не только на суммах, выплачиваемых отчаявшимися семьями, но и на растущем явлении волонтерства.Благонамеренные западные туристы платят деньги, чтобы остаться в приюте и помочь, и часто делают значительные пожертвования.

Рост индустрии волонтерского туризма стимулирует спрос на бедных, но очаровательных детей и привел к взрывному росту количества приютов по всему миру. Впервые международное сообщество начинает осознавать, что это форма торговли детьми.

Важность идентичности в этой торговле была разъяснена в недавнем исследовательском отчете The Guardian:

Владелец приюта может затем сфальсифицировать личность ребенка, разместив объявление в газете, заявив, что ребенок был найден потерянным.Если никто не опознает ребенка, правительство признает его сиротой.

Ребенок с поддельной идентичностью или вообще без идентичности быстро теряется в огромной системе. Результат ужасен для многих родителей, которые пытались вернуть своих «осиротевших» детей: бюрократические преграды, дети переезжают с места на место, и нет возможности доказать, что ребенок принадлежит им.

Устойчивая неизменяемая личность может помочь решить некоторые из этих проблем.Рекрутерам будет намного сложнее производить на свет «невидимых» детей. Прочтите наш последний отчет о том, как глобальное сообщество может помочь превратить детей-невидимок в непобедимых.

Работая вместе, мы можем помочь перевернуть истории потерянного детства. На самом деле, этот лучший мир может быть очень похож на историю Кати. Бездомная и уязвимая, Катя оказалась в ловушке из-за операции по принуждению к попрошайничеству, а ее маленькая дочь взяла в заложники. Она сбежала, но без дочери Маши. Она нашла помощь в благотворительном фонде «Надежда и дома для детей», который разрабатывает инновационные программы, помогающие семьям оставаться вместе и не допускать детей в детские дома, в том числе посредством их поддержки в регистрации детей.Вместе они смогли найти Машу и вернуть ее матери.

Соучредитель и генеральный директор

WIN доктор Мариана Дахан недавно была назначена послом организации «Надежда» и «Дома для детей».

Мнение | Постоянная боль детей, отправленных в детские дома, а не в семьи

«Люди, которые попадают в детский дом, думают, что они делают все возможное для детей», — сказал г-н Аспегрен. «Они дают им дом и еду. Но детям нужны любовь и связь больше, чем они сами.”

В Латинской Америке, как и в большинстве развивающихся стран, детские дома являются стандартом. В детских домах области проживает около 240 тысяч детей. Матильда Луна, директор Латиноамериканской сети приемных семей, считает, что только около 60 000 детей находятся в приемных семьях. Сеть пытается увеличить это число; например, в пяти мексиканских штатах есть пилотные программы опеки.

Латиноамериканцы высоко ценят свою семью. «Когда ребенок теряет родителей, часто бывает с бабушкой и дедушкой или с тетей, и это происходит спонтанно», — сказала г-жа Мишель.- сказала Луна. По ее словам, ничто в культуре не предполагает, что дети принадлежат к интернатам, однако патронатное воспитание в качестве государственной политики не принято во многих странах.

Вы, наверное, слышали ужасные истории о детях, подвергшихся насилию в приемных семьях, даже в богатых странах. Эти неудачи, хотя и реальны, являются историей небольшого процента детей, потому что успехи не попадают в новости. Гораздо более распространенной проблемой является то, что дети, находящиеся в приемных семьях, не получают необходимых им услуг, и многие из них бросают школу, беременны или попадают в тюрьму.(Если бы эти дети были воспитаны в детских домах, результаты были бы намного хуже, а трагедия — более распространенной.) Воспитание в приемных семьях игнорируется и недостаточно финансируется. Ему нужно больше услуг и лучший мониторинг. Однако, несмотря на проблемы патронатного воспитания, никто в Америке не требует вернуть приюты. Однако в бедных странах картина обратная.

Волонтеры из богатых стран ухудшают жизнь детей двумя способами. Один из них, как это ни парадоксально, — обнимать их. По определению, каждый ребенок в приюте брошен.Их проблемы с привязанностью усугубляются с каждым добровольцем, который поливает их любовью в течение недели или двух, а затем улетает.

Волонтеры также поддерживают систему, которая забирает детей из их семей. Слово «детский дом» неверно, потому что у подавляющего большинства детей в детских домах есть хотя бы один живой родитель. Эти родители бросают своих детей, потому что они слишком бедны, чтобы заботиться о них.

Причиной роста детских домов являются не дети без матери. Это доноры и волонтеры из стран, которые ими не пользуются.Некоторые приюты берут с волонтеров по 1000 долларов в неделю — и волонтеры часто продолжают сбор средств по возвращении домой. Церкви спонсируют детские дома и посылают на помощь многочисленные команды.

Инициатива «Дети мира»

В начале 21 века
дети мира сталкиваются с необъявленным нападением на их детство
поскольку они страдают в результате бедности, сексуальной эксплуатации, жестокого обращения
став невинными жертвами войн и эпидемий ВИЧ / СПИДа.Десять
лет назад была принята Конвенция ООН о правах ребенка и
Генеральный секретарь ООН заявил, что у нас нет более высокого приоритета, нет
Гордее достижение, чем наша работа в защиту прав детей!

А
несколько фактов указывают на то, что для нас, людей, может быть рано
гордиться своим достижением:

12
миллионов детей умирают, не дожив до пяти лет
100
миллионов бездомных детей, живущих на улицах по всему миру.
250 000
дети умирают каждую неделю от болезней и недоедания.
2
миллиона детей являются объектами сексуального насилия — детской порнографии и спроса
для детской проститутки увеличилось во всем мире.
20
миллионы детей являются беженцами или вынужденными переселенцами на своей родине.
10
миллион детей — дети-рабы
Миллионы
девочек пропали без вести в результате детоубийства, детоубийства и безнадзорности.

миллионов
детей остаются сиротами, поскольку их родители умирают от болезней, связанных со СПИДом.
цифры невообразимы уже 11 миллионов детей в Африке к югу от Сахары
только осиротели из-за эпидемии СПИДа, и по оценкам надежных источников
что к 2010 году более 30 миллионов детей станут сиротами из-за СПИДа.
истребление родителей.

миллионов
еще больше людей остаются сиротами из-за бедности и войны. Самые беззащитные жертвы
жестокости войны — это дети, которых терроризируют, часто сексуально
оскорбляли, искалечили, принуждали к участию в убийстве или записывали в детское
солдаты.Этнические войны нацелены на детей
поскольку они представляют будущее, и только за последние 10 лет 1,5 миллиона
дети погибли на войнах. Еще долго после того, как война закончилась, дети продолжают
быть травмированными их жестоким опытом и подвергнуться риску, как сотни
тысяч наземных мин, оставленных в качестве смертельного наследия войны, продолжают калечить
или убивать 800 детей каждый месяц. Миллионы детей живут полностью
детство в лагерях беженцев.

В
во многих странах сироты считаются изгоями.
в мире миллионы детей содержатся в приютах, не соответствующих стандартам
и другие учреждения, страдающие от ненадлежащего питания, одежды, медицинских
забота, отсутствие стимуляции и пренебрежение.Медицинское
уход за сиротами ограничен, а основные медицинские принадлежности отсутствуют.

каждые
неделя 250 000 детей умирают — жертвы предотвратимых болезней и недоедания
— и еще миллионы обречены на плохое здоровье и задержку роста.
жизненно важен для развития детей и признан универсальным
права человека.
правда это миллионы детей
наследуют инвалидность на протяжении всей жизни, поскольку они не получают даже базового образования.

НЕПРИЕМЛЕМАЯ ТРАГЕДИЯ

WomenAid
International расценивает нынешнее положение дел как недопустимую трагедию.Дети
в одиночку не могут отстаивать свои права — им нужны адвокаты, чтобы помочь им
понимать свои права, активно работать от их имени и строить
глобальные, региональные и национальные коалиции для обеспечения мирового сообщества
полностью осведомлен о жестоком обращении с детьми.
приближается вторая специальная сессия ООН по правам ребенка (2001 г.),
мы, люди, должны требовать меньше риторики от наших правительств и больше
реальные действия по реализации прав на практике.
правительства должны положить конец безнаказанности нарушителей прав ребенка.

А
конструктивное активное партнерство между детьми, взрослыми, всеми секторами
гражданского общества, прав ребенка и благополучия неправительственных и межправительственных
организаций и всех правительств жизненно важны, если полные права и благополучие
детей мира должны быть защищены.

WomenAid
International поддерживает проекты, предлагающие решения проблем
наиболее уязвимых детей и семей с помощью профилактики, информации,
выездные и обучающие мероприятия.Из
Особое внимание уделяется детям, находящимся в особо тяжелых условиях: — беженцы
или дети ВПЛ, беспризорные дети, дети в конфликте с законом или
рискуют оказаться в конфликте с законом, наркоманами и алкоголиками и
дети в учреждениях.

WomenAid
Инициатива «Дети мира»
(WCWI)
включает:-

  • Ребенок
    Программа защиты прав и благополучия
  • Дети
    Программы Шелкового пути: проекты практической помощи
  • Сирота
    Kidz OK !: поддержка проектов, ориентированных на детей-сирот, и НПО, работающих с детьми-сиротами.

WomenAid
Инициатива «Дети мира»
(WCWI)
направлена ​​на облегчение страданий детей путем:

  • Предоставление
    экстренная помощь и поддержка детей, терпящих бедствие;
  • Продвижение
    пропаганда и развитие прав ребенка и подготовка преподавателей по правам ребенка;
  • Поддерживающий
    клиники для молодежи, безопасные места, кризисные центры и приюты, обеспечивающие
    передышка детям в кризисной ситуации, в том числе предоставление кризисного телефона
    линии помощи;
  • Предоставление
    уличные дети с доступом к «жизненным навыкам» — сопротивлению давлению сверстников,
    навыки решения проблем, принятия решений и ведения переговоров; а также ресурсы
    доступны для удовлетворения их насущных потребностей;
  • Создание
    многопрофильные услуги для детей, травмированных войной и малоинтенсивные
    конфликты;
  • Увеличение
    осведомленность о воздействии эпидемии ВИЧ / СПИДа на детей;
  • Формулировка
    конкретная политика поддержки сирот и расширение прав и возможностей детей-сирот,
    дух опоры на собственные силы;
  • Мобилизация
    эффективные ответные меры сообщества и усиление услуг по уходу за детьми,
    содействие развитию новых моделей предоставления услуг по уходу;
  • Обнадеживающий
    наращивание организационного и институционального потенциала и предоставление финансовых
    и материальная помощь, а также обучение;
  • Реализация
    программы восстановления и строительства;
  • Разработка
    программы пропаганды в СМИ для увеличения общественной поддержки прав
    дети.

Для
у многих из нас детские воспоминания — это уверенность, уверенность в любви,
чувства безопасности и принадлежности.
Миллионы детей лишены таких воспоминаний.
поддержка организации WomenAid — Дети мира
Инициатива
: вы можете помочь ребенку, находящемуся в опасности, испытать более безопасный
детство.

Почему волонтерство в приюте — это плохо: эпическая жизнь и культура

Я пошел волонтером в детский дом, а теперь веду кампанию против него. Фото взято с сайта sevenMaps7 / Shutterstock; Под редакцией Epicure & Culture.

Автор: Анна МакКеон из Better Care Network

Еще в 2010 году мне надоело жить в Великобритании.

Я хотел приключений. Я хотел сделать что-то более социально ориентированное — что-то «стоящее».

Я провел небольшое исследование и поговорил с друзьями и в итоге узнал об организации, которая содержала приюты и образовательные центры в Кении, Таиланде и Индонезии.

Они искали содиректоров, долгосрочных волонтеров, которые бы руководили одним из их центров не менее года.

Зарплаты не было, но были обеспечены жилье и еда — и, как гласил разговор, вы получите непосредственный опыт работы в небольшой некоммерческой организации и волонтерства в приюте.

«Звучит идеально!» Я думал.

Возможность соответствовала моему бюджету, временным рамкам, обязательствам, которые я хотел дать, и тому, чему я хотел научиться.

Мои друзья были поражены тем, что я делал.

«Ты такой храбрый» — вот что я слышал часто.

Единственный, кто сомневался в моем выборе, был мой папа. «Какие навыки у вас есть, чтобы быть содиректором детского дома, Анна?»

Я проигнорировал его вопрос.

У меня было много отличных навыков, которые можно передать. Им просто нужен был кто-то умный и целеустремленный.

И я не был готов допустить, чтобы небольшая проблема, связанная с соответствующим опытом, встала на пути моих жизненных планов.

Итак, я сел в самолет и отправился в Кению.

Белая 29-летняя британская девушка, не имеющая квалификации в области ухода за детьми, развития ребенка или международного развития.

Я не знал Кении, не знал ни одного языка, на котором там говорят, не понимал культуры.

Единственным не совсем подходящим опытом, который у меня был, был недельный сертификат обучения английскому языку как иностранному, который я получил 10 лет назад.

И почему-то я подумал, что это хорошая идея.

Проблема с детским домом-волонтерством

Как вы уже догадались, это поучительная история. Я был совершенно, совершенно не готов к тому, насколько плоха эта идея на самом деле.

Я провел месяц в Кении, прежде чем меня перевели в другой детский дом в Таиланде, где я провел еще пять месяцев.

Хотя я должен был пробыть там год, я уехал на полпути.

Почему?

Потому что во время опыта я понял, что был настолько недостаточно квалифицированным и неподготовленным, что лучшим и самым ответственным выходом для меня было уйти.

Однако я многому научился за это короткое время.

Чтобы вы не повторяли тех же ошибок, что и я, работая волонтером в приюте, я хочу поделиться с вами некоторыми из них.

Волонтерство в Таиланде. Фото предоставлено Анной МакКеон.

Вот пять главных уроков, которые я усвоил… на собственном горьком опыте.

1. Как волонтер, вы ДОЛЖНЫ обладать соответствующими навыками.

Если вы этого не сделаете, в лучшем случае вы будете бесполезны, а в худшем можете подвергнуть риску себя и других.

Я обнаружил это, когда столкнулся с ситуацией, когда один из старших мальчиков в приюте угрожал одной из младших девочек охотничьим ножом.

Она обвинила его в том, что он зашел в ее комнату ночью и изнасиловал ее.

Я понятия не имел, как справиться с ситуацией.

Этот инцидент заставил меня задуматься, что, черт возьми, я там делал. Я не был нужен детям. Им нужен был обученный персонал и социальные работники, говорящие на их языке.

Неквалифицированным волонтерам нет места для работы с уязвимыми детьми.

Неквалифицированным волонтерам нет места в работе с уязвимыми детьми.#StopOrphanTrips Нажмите, чтобы твитнуть

2. Как волонтер, вы обязаны думать о долгосрочных последствиях своих действий.

Дело не только в тебе.

После завершения проекта вы возвращаетесь в свою страну и в свою реальную жизнь, в то время как дети и сообщества, с которыми вы взаимодействовали, остаются на месте.

Я не думал об этом, когда уезжал из Великобритании.

Я был настолько поглощен тем, что мне даст этот опыт, что даже не подумал о том, какое влияние я окажу на детей, с которыми буду работать.

Так получилось, что детям было очень грустно, когда я уезжал.

Некоторые даже рассердились, потому что добровольцы, как правило, дают обещания, которые они не выполняют, например, остаются на связи или возвращаются в гости.

Я обещал остаться в Кении на год и уехал через месяц.

Уязвимые дети не должны сталкиваться с подобными потрясениями в своей жизни.

Волонтерство в приюте принесет больше вреда, чем пользы. Фото: Волкан Ольмез / Unsplash.

3.Вам нужно выяснить, чего вы не знаете, прежде чем идти.

Иногда вы не знаете того, чего не знаете.

Я знал, что многих вещей я не понял, когда поехал в Кению, таких как язык и культура, но я был к этому подготовлен и хотел учиться; однако были и другие вещи, которые я не учел, в основном связанные с социальными и экономическими причинами, по которым дети попадают в детские дома и почему это проблема.

Также следует учитывать, почему эти вещи означали, что для меня было еще более плохой идеей делать то, что я делал.

Тогда я не знал, а теперь знаю, что детские дома никогда не должны быть долгосрочным решением для детей.

Более 60 лет исследований показывают, что воспитание в интернатах, таких как детские дома, может нанести вред здоровью, развитию и жизненным шансам детей.

Таким образом, детские дома также не должны использоваться для решения более серьезных социальных проблем, таких как бедность или доступ к образованию.

У большинства детей в детских домах, в которых я работал, были родители или несколько живых членов семьи (как это принято во всем мире).

Они были там, потому что происходили из маргинализированных сообществ. Я был свидетелем того, как двое детей были разлучены со своим отцом и переехали жить в приют, чтобы они могли пойти в лучшую школу в городе.

Хотя я очень верю в образование, я также считаю, что ребенок должен иметь право жить в семье и иметь доступ к образованию.

Травма, которую я видел, как эти дети пережили разлучение со своими родителями, была реальной и мучительной.

Разлучение детей с их семьями не должно быть единственным решением для них, чтобы иметь доступ к лучшим жизненным шансам.

Чем больше вы поддерживаете детские дома, тем больше вы поддерживаете это как решение проблем, с которыми сталкиваются маргинальные сообщества. Мы можем и должны добиться большего.

Вместо этого поддерживайте организации, которые обеспечивают сельское образование, приносят доход семьям, опекают или предоставляют социальных работников.

Я представил, что # волонтерство сделает для меня; Я забыл думать о тех, кому помогал.Нажмите, чтобы твитнуть

Не думайте только о своем опыте. Учитывайте также и сообщество. Фото предоставлено Лиан Мецлер / Unsplash.

4. Добровольцы могут подорвать местные инициативы по изменению.

В контексте детских домов, с которыми я работал, это было очень очевидно.

Основатель не доверяла местному персоналу, поскольку думала, что они украдут у нее, поэтому только иностранные волонтеры могли отвечать за финансы и принятие ключевых решений.

У детей было несколько примеров для подражания в их собственном сообществе, на которые они могли бы равняться.

В более широком плане, и что беспокоит экспертов по защите детей во многих странах по всему миру, это то, что волонтеры делают приюты для сирот привлекательным вариантом для семей.

Добровольцы приносят деньги и ресурсы и часто считаются хорошо образованными.

Следовательно, они с большей вероятностью отправят своих детей в детские дома.

5. Нет смысла поддерживать плохо управляемые организации.

Очень часто приходится читать рассказы добровольцев, когда они приходят в детский дом и находят его наполовину построенным, с детьми в грязной одежде и с небольшим количеством еды.

Их переводят на помощь таким организациям, потому что они больше «в нужде».

Это понятный ответ, но на самом деле он не имеет смысла в долгосрочной перспективе.

Организация, в которой я работал, плохо управлялась, и в результате не хватало денег, чтобы накормить детей полноценным питанием или оплатить школьные принадлежности.

Я чувствовал себя обязанным работать по 16 часов в день в течение шести месяцев, чтобы попытаться увидеть, как все можно улучшить.

На самом деле, мне вообще не следовало работать с этой организацией.Было бы намного лучше отдать свое время и деньги хорошо управляемой организации, которая могла бы предоставить этим детям более качественные услуги поддержки.

Кроме того, плохо управляемые организации могут подвергать людей риску. Я видел это и с детьми (см. Пункт 1), и с волонтерами.

Вскоре после того, как я уехал из Кении, все волонтеры в приюте были арестованы, потому что работали волонтерами по неправильной визе.

Они провели ночь в тюрьме, должны были заплатить штраф, а затем были депортированы.

Организация не сделала ничего, чтобы поддержать этих волонтеров в то время.

#StopOrphanTrips: волонтеры делают детские дома привлекательным вариантом для семей. Нажмите, чтобы твитнуть

Работа для позитивных изменений. Фото через Mongkol Rujitham / Shutterstock.

Работа для позитивных изменений

Все это (и многое другое) — вот почему я так благодарен за возможность работать с Better Care Network и Save the Children UK, чтобы поддержать их инициативу по противодействию волонтерству в детских домах.

Better Volunteering Better Care началось в 2014 году и представляет собой глобальное движение, работающее с защитниками из самых разных слоев общества и секторов для повышения осведомленности об этих проблемах.

Better Volunteering Better Care также стремится поддерживать позитивные альтернативы детскому волонтерству, поскольку существует множество (лучших) способов поддержать позитивные изменения.

Чтобы узнать об ответственном волонтерстве за границей, ознакомьтесь с этим советом от Next Generation Nepal — организации, работающей с уязвимыми детьми в Непале.

Посмотрите эти видео на сайте Learning Service и прочтите эти статьи на Globalsl.org.

Чтобы узнать больше о том, как поддержать уязвимых детей и семьи, изучить работу движения ChildSafe, познакомиться с работой Kinnected в Австралии и узнать о том, чего пытается достичь Alternative Care Uganda.

Немного странно проводить кампанию, чтобы помешать людям делать то, что вы когда-то делали сами.

Некоторые из моих друзей пытались успокоить меня своим опытом, говоря, что «в конце концов все получилось» и «теперь ты пытаешься исправить ситуацию.”

Честно говоря, я так не думаю.

Уязвимые дети и сообщества не должны подвергаться риску только для того, чтобы я могла извлечь несколько уроков и начать делать лучший выбор с моими добрыми намерениями.

И в итоге ничего не вышло — дети, с которыми я работал, все еще находятся в детских домах, а волонтеры все время приезжают.

Я не ближе к тому, чтобы изменить эту ситуацию, чем был пять лет назад.

Что я действительно надеюсь, это может измениться, так это то, что больше людей узнают о проблемах волонтерства в детских домах, прежде чем они примут решение о бронировании поездки за границу.

Мы также призываем волонтерские туристические организации прекратить предлагать детские дома в рамках своих продуктовых предложений.

Хотите помочь #StopOrphanTrips? Вот как это сделать: нажмите, чтобы твитнуть

Поддерживать проекты с долгосрочным положительным эффектом. Фото через STANZI / Shutterstock.

Примите участие

Если каждый, кто читает это сообщение, сможет поделиться этим постом, есть шанс оказать огромное влияние.

Кроме того, если вы являетесь добровольным туристическим оператором, который рад принять участие в #StopOrphanTrips, то, пожалуйста, свяжитесь с нами — мы хотели бы подчеркнуть вашу поддержку кампании.