Книги о совести: Угрызения и муки совести — 35 книг

6 книг о том, как говорить «нет» без угрызения совести

Собрали книги, которые помогут разобраться со знакомой многим ситуацией, когда не получается быть удобным для всех и вы начинаете себя за это осуждать.

Научитесь говорить «нет» без чувства вины

Главная проблема тех, кто не умеет говорить «нет», — боязнь негативной реакции. Все мы хотим слышать «да», поэтому сломать эту бесконечную череду соглашательства очень трудно. Ты словно выпадаешь из позитивного потока сговорчивости: в момент отказа обрывается нить, которая связывала тебя с миром улыбающихся людей. Они начинают злиться, огорчаются или даже вовсе перестают с тобой общаться.

На самом же деле настоящую свободу мы почувствуем именно тогда, когда научимся отвечать честно, отталкиваясь от своих собственных желаний, говорить то, что мы считаем правильным, а не то, что от нас хотят услышать. Авторы книги «Как говорить „нет“ без угрызений совести» собрали множество жизненных ситуаций, в которых людям трудно отказывать, и даже предложили варианты подходящих формулировок: как отказать коллеге, который хочет спихнуть на вас свою работу, или человеку, который просит дать ему денег. Даже если вы не любите действовать по шаблону, какие-то из прописанных здесь советов могут внезапно оказаться очень к месту или натолкнуть на собственные идеи.

Освободитесь от страха, что вас будут осуждать

Известный юнгианский психолог Джеймс Холлис в своей книге «Почему хорошие люди совершают плохие поступки» говорит о теневых аспектах личности и задается вопросом, собственно, вынесенным в заголовок. Ответ удивительно прост: потому что плохие поступки совершают абсолютно все, и это нормально.

Если в ходе анализа и здоровой рефлексии находить причины наших неудобных, потаенных желаний, действий, мыслей, то они выходят из зоны бессознательного и перестают так сильно влиять на нашу жизнь. Возможность проявиться означает, что вы без стыда и угрызений совести принимаете все стороны своей личности. Они могут не понравиться другим, вас могут осудить или обвинить в чем-то. Но сила человека, подружившегося со своей тенью, оказывается именно в том, что он знает о себе все.

Примите свои недостатки

Понимание, что нормы как таковой не существует, придает уверенности в себе. Но общество так жестко навязывает различные рамки, что практически любое проявление себя рискует стать вызовом системе. Страх оказаться непривлекательным, некрасивым, неприятным парализует нас, и многие наши черты характера незаметно уходят в тень. Психолог и танцовщик Александр Гиршон, который работает с техниками танцевально-двигательной терапии, нашел возможность обнаружить скрытые проявления своей сущности через тело.

Его «Маленькая книга о тени», действительно короткая и понятно структурированная, помогает, во-первых, отказаться от внутреннего осуждения и начать наблюдать за всеми проявлениями собственной личности, а во-вторых, наладить психологический баланс с помощью несложных физических упражнений. Внутренняя борьба не приведет вас к победе — к победе вас приведет уверенное понимание процессов, которые заставляют чего-то стыдиться, избегать или скрывать. Танец с тенью — яркий и органичный образ работы, которая приводит к принятию себя во всей полноте проявлений.

Разберитесь, откуда ноги растут

Понять природу зла (как и добра) интересно не только в рамках одного человека. Все мы представители одного вида, привычки, поведение и мышление которого обусловлены вековыми процессами эволюции. Профессор биологии и неврологии Роберт Сапольски написал книгу «Биология добра и зла» о причинах нашего поведения, которые были актуальны и столетия назад, и сейчас.

Наблюдение за животными и их проявлениями агрессии показывает большое их сходство с человеком — во всяком случае, в нашем страхе за жизнь. Чтобы не уйти в крайности, приравняв действия человека и крысы, автор использует в своей книге принцип междисциплинарности. Так, например, агрессию можно рассмотреть с точки зрения биологии, криминологии или антропологии. В каждой из этих наук к общему смыслу будут добавляться разные аспекты и углы зрения. Конечным результатом такого занимательного исследования для нас станет глубинное понимание человеческих поступков, а это, в свою очередь, облегчит нам жизнь, когда своему и чужому поведению мы сможем найти объяснение.

Позвольте себе не быть славным парнем

Американский психотерапевт и эксперт по синдрому славного парня Роберт Гловер написал книгу о главной теме своих исследований и назвал ее «Хватит быть славным парнем!». Пожалуй, одно из главных ее достоинств — краткость. Вода, на которую часто жалуются читатели селф-хелп-литературы, здесь начисто отсутствует. У читателя-мужчины (а текст формально адресован ему), сложится четкое впечатление о том, откуда возникает желание всем нравиться, к каким проблемам это приводит и что с этим можно сделать.

Если вы узнаете себя в описанном здесь персонаже, вам есть с чем поработать. Абсолютное соблюдение правил хорошего поведения может привести к серьезным психическим расстройствам, алкоголизму и другим формам девиантного поведения. Если же признаться себе и другим в слабостях, некомпетентности и чувстве стыда за какие-то свои проявления, станет гораздо легче.

Спросите себя, чего вы в действительности хотите

Проблемы принятия себя касаются как мужчин, так и женщин. Немецкий психолог Уте Эрхардт написала книгу с довольно радикальным феминистским акцентом о людях, которые проживают всю жизнь в режиме послушания и давления гендерной догмы — например, о том, что женщина в первую очередь должна быть хорошей хозяйкой, матерью и женой. На фоне многочисленных разговоров о женских правах в XXI веке такие утверждения как будто звучат архаично, но факт в том, что большинство так и не выходит из роли «хорошей девочки» под гнетом семейной жизни, авторитета родителей или мужа.

Большая часть книги посвящена этой порочной схеме, выход из которой найти, оказывается, совсем не просто. Кривое зеркало, по всей видимости, должно ужасать и воодушевлять читательниц к действиям, но освобождение от навязанных поведенческих паттернов — очень сложный процесс. Самый главный вопрос, который должна задать себе женщина, — «Чего я в действительности хочу?». «Плохим девочкам» Уте Эрхардт посвятила совсем небольшую часть текста, словно задумала вторую часть работы, так что за поисками четких инструкций придется обращаться к другим книгам. Но осмысление ситуации — уже большой шаг.

«Воспитание совести» Корней Чуковский — читать текст

I

Впервые я увидел это чудо из окна своей комнаты.

Окно выходило на нестерпимо горячий двор, где с утра до ночи барахтались крикливые южные дети, эвакуированные в тыл страны. Отцы их ушли на войну, матери работали на оборонных заводах, и дети, предоставленные собственной праздности, росли анархической вольницей.

Они не давали прохода девчонкам из соседнего двора, они бросали камни в проходящий мимо трамвай, они грабили и разоряли огород, устроенный жильцами на задворках.

Стояло знойное ташкентское лето. Среди двора был прохладный фонтан, окружённый широким бассейном. Они стали выливать туда всякую дрянь, и по двору пошёл отвратительный смрад. Они искалечили четыре скамьи, что спокон века окружали фонтан. И разговоры их мало-помалу превратились в однообразный поток сквернословия.

Ещё недавно они были нисколько не хуже других. Но отрыв от семьи, от школы, растлевающее влияние соседних мальчишек, скука безделья, отсутствие книг, лютый зной, парализующий волю, — всё это в краткий срок исковеркало их нравственный облик.

Правда, порой в них всё ещё сказывались проблески прежних пионерских традиций, но проблески эти были случайны.

Особенно обеспокоила меня такая история.

Каждому из них ещё ранней весной было подарено горсоветом по фруктовому деревцу. Они посадили эти тонкие деревца невдалеке от фонтана, и дня четыре гордились, что у них вырастут собственные абрикосы и персики, которые они пошлют бойцам на фронт, но потом сами же вырвали эти деревца с корнем, назло друг другу, во время одной из бесчисленных ссор, — а ссорились они ежеминутно, — и юный сад, уже покрывшийся первой листвой, почти весь превратился в пустырь.

Тут я не выдержал, позвал их к себе и вместо всяких нотаций деловито сказал:

— С нынешнего дня вы вступаете в мою антифашистскую лигу. В лиге будет восемь бригад. Я — председатель лиги. Мною назначаются бригадиры такие-то. Первая бригада должна к послезавтрему вычистить бассейн фонтана и налить его чистой водой. Вторая ремонтирует скамейки. Третья проводит арыки к уцелевшим фруктовым деревьям. Четвертая следит, чтоб никто не ругался. И т. д., и т. д., и т. д.

Вот тут и случилось чудо. Те самые дети, которые, казалось бы, целью своей жизни поставили портить, вредить, разрушать, стали тотчас же состязаться друг с другом в созидательной общеполезной работе!

Их пионерская природа проснулась в них сразу, и было забавно следить, какими ревнителями общего блага сделались эти вчерашние «преступники».

— Дедушка Булатов, ну как вам не стыдно! Зачем вы льёте помои в арык? — закричал двенадцатилетний Юра Брук одному седому неряхе, забывая, что вчера сам же без удержу пачкал этот самый арык.

Словом, едва эти расхлябанные дети, стоявшие на грани хулиганства, попали в привычное для них русло привычной пионерской системы труда, все случайные наслоения безнадзорности, базара и улицы смылись с них легко и мгновенно. И они тотчас же превратились в нормальнейших советских ребят.

Поразительна быстрота этого перерождения: уже через день в вымытом ими бассейне заструилась ключевая вода, где они целыми часами плескались по очереди. Скамьи были реставрированы в двадцать четыре часа. И возле огорода соседей была поставлена неусыпная стража, состоявшая из тех же сорванцов, которые только вчера так усердствовали в расхищении помидоров и моркови. Все это, конечно, превосходно. Это показывает, как пластична, гибка и податлива психика советских детей, как много заложено в ней здоровых социальных инстинктов и навыков, и как легко педагогу пробудить эти инстинкты и навыки в любой — самой тяжелой — обстановке.

II

Но почему они так благородны в коллективе, а как отдельные личности так слабо сопротивляются злу?

Не виноваты ли мы, поэты, беллетристы, педагоги, что мы ни разу не показали им на уроках и в книгах обаяния доброты, человечности, нежности, — всего того, что называется нравственной красотой человека?

Попытались ли мы сделать их зорче и внимательнее к чужому страданию? Вооружили ли мы их праведной ненавистью к тому, что в старину называлось пороками?

Что сделали мы для того, чтобы дети не так легко поддавались соблазнам курения, сквернословия, разгильдяйства?

Кто из нас сказал им, что у человека есть долг перед собственной совестью?

Совесть надо смолоду развивать и растить, как и всякое ценное качество человеческой психики, и наши Толстые, Некрасовы, Чеховы, могучие аккумуляторы русской народной совести, могли бы хорошо научить нас этому трудному делу. Но мы, современные писатели, почему-то перестали учиться у них, ибо какая же из нынешних книг для детей может назваться «учебником совести?».

Только теперь, когда жизнь натолкнула меня на необходимость воспитывать большие коллективы детей, эвакуированных из прифронтовой полосы, я узнал, как далеко отстает наша литература от их нынешних насущных потребностей. Больше, чем когда бы то ни было, необходимо теперь укрепить моральную стойкость детей, поднять их этический уровень, а детские книги говорят им о нормах поведения по отношению к врагу (и конечно, это естественно), но ни слова — о нормах поведения по отношению друг к другу, к родителям, к каждой человеческой личности, которая встречается им на пути.

И в журнале «Пионер», и в газете «Пионерская правда», и во всех книгах, изданных московским Детгизом, — всюду выведены только паиньки, идеально благородные отроковицы и отроки, вместилища всех добродетелей. И это отчасти понятно: в стране Зои Космодемьянской и Александра Чекалина не могут не бросаться в глаза ежедневные факты детского геройства, детских подвигов. Но нужно быть слепыми, чтоб не видеть, что наряду с этими бессмертными подвигами, наряду с той массовой помощью, которую миллионы самоотверженных советских детей организованно оказывают нашему фронту и тылу, у нас, по условиям военного времени, появились запущенные, одичалые дети, оторванные от твердых моральных устоев, от книг, от семьи, от школьной трудовой дисциплины.

Достойно удивления не то, что у нас есть эти беспутные подростки и дети, а то, что их всё же так мало. Их гораздо меньше, чем было бы во всякой другой — не советской — стране. Но дело не в их количестве, а в том, что они являются заразой для всех неустойчивых, морально шатких детей.

И наша литература могла бы сыграть здесь великую роль: она могла бы обличить всю эту вредоносную нечисть, показать её антисоветское нутро, отнять у неё тот ореол молодечества, который влечёт к ней молодые сердца, и тем самым до известной степени обезвредить ее. Но она предпочитает молчать и притворяться слепой. Она делает вид, будто она не замечает этих свихнувшихся, будто вокруг неё одни только паиньки, которыми нужно без конца умиляться.

Она словно забыла, что в СССР есть миллионы детей и подростков, которых нам доверили бойцы, уходя на передовые позиции, что мы ответственны за них перед Красной Армией, что эти дети и эти подростки очень скоро, кто в 1948, кто в 1950 году, станут полноправными хозяевами нашей страны, что в них наше ближайшее будущее, что судьба нашей родины (и значит, всего человечества) зависит от того, будут ли эти завтрашние строители жизни достойны тех громадных задач, которые на их плечи возложит история, будут ли они совестливы, благородны и нравственно стойки.

Я не сомневаюсь, что они такими и будут в огромном своем большинстве, но что сделали мы, писатели, чтобы помочь им в труднейшую эпоху их жизни и подкрепить более слабых из них?

III

Ничего или почти ничего.

Спешно требуется увлекательная книга о том, как хорошо быть правдивым, деликатным, отзывчивым, добрым, и как отвратительны грубияны, лгуны, хвастуны, курильщики, торгаши.

Было бы противоестественно, если бы детские писатели не стремились к тому, чтобы воспитать в наших детях военную храбрость. Военная храбрость — великая духовная сила, с ней всегда сочетаются другие высокие проявления души. Но большинство наших детей — в тылу, и им, кроме храбрости, необходимы ещё многие благородные качества, о воспитании которых мы должны позаботиться.

Между тем детская литература сбросила со своих плеч всю ответственность за этическое воспитание этих детей.

Созданный в нашем дворе коллектив, о котором я сейчас говорил, я назвал гайдаровцами в честь незабвенного писателя Гайдара, непритязательная повесть которого так чудотворно повлияла на поведение сотен тысяч советских детей, мобилизовав их для помощи фронту и тылу, и тем сослужила нашему народу немаловажную службу. Книга Гайдара «Тимур и его команда» была единственной книгой, которая во все эти месяцы оказывала мне практическую помощь в нравственном оздоровлении одичалых детей.

Но книга Гайдара написана ещё до войны. Когда же я для своих гайдаровцев искал в книжных лавках какие-нибудь новые стихи или повести, могущие способствовать моральному воспитанию детей в той обстановке, в которой они сейчас очутились, я находил главным образом лишь такую залихватскую чушь:

Немец мертв. Мы обыскали
И машину и его.
Все бумаги отобрали.
Не оставив ничего.

Стишки эти сочинил А. Иванов, и напечатаны они в прошлом году » Кабардино-Балкарским газетным издательством».

Все они звучат, как пародия на бесчисленные стихи, которые в течение войны передавались нашим детям по радио, пелись на эстрадах, воспроизводились в газетах.

Кому это нужно, чтобы дети и подростки глубокого тыла, нуждающиеся в том, чтобы мы возможно скорее привили им тысячи навыков скромности, дисциплины, работоспособности, терпения, упорства, будничного героизма в будничном незаметном труде, — кому это нужно, чтобы дети и подростки воспитывались исключительно на подобный стихах и рассказах о фееричных, эффектных и невероятных подвигах малых детей в схватках с целыми батальонами немцев.

Именно потому, что фронтовые подвиги советских детей поэтичны и величественны, мы не можем допустить, чтобы повествования о них превращались в равнодушный шаблон.

Ещё для детей среднего и старшего возраста можно в последнее время найти книги, служащие тем воспитательным целям, о которых я сейчас говорил, но маленькие дети, дошкольники, оставлены без всякой литературной опеки.

На психику маленьких детей, как известно, больше всего влияют волшебные сказки, ещё недавно столь недооцененные нами. Это подтверждается тысячелетним педагогическим опытом. Ибо волшебная сказка наиболее приспособлена к образному первобытному мышлению пятилетних, шестилетних, семилетних детей. Для них она не лакомство, а хлеб, — наиболее питательная и здоровая пища.

И меня, — особенно после того, как я соприкоснулся с «гайдаровцами», — больше всего удручало, что разрозненные, клочковатые отзвуки военных событий, заполняющих все их чувства и помыслы, не приведены при помощи поэтической сказки в некое стройное целое. Почему, в самом деле, среди детских писателей не нашлось никого, кто, воспользовавшись формою сказки, вскрыл бы перед малыми детьми моральную основу войны, наглядно обнаружил бы перед ними ее высокогуманные цели, показал бы им, что уничтожение фашизма есть раньше всего торжество человечности, любви, сострадания, нежности, что во всех наших жертвах и подвигах есть та же воля к победе добра над злом и правды над кривдою, какою издавна славится весь русский фольклор. Эта воля к победе добра наиболее понятна ребенку, когда она воплощается в образах сказки.

Словом, моим «гайдаровцам» младшего возраста во что бы то ни стало понадобилась увлекательная военная сказка, воспитывающая в них не только задор молодечества, но и те нравственные начала, о которых мы сейчас говорили. Эта, сказка разгрузила бы их слишком отягощенную психику и окрылила бы их тем оптимизмом, который нужен каждому ребёнку, как воздух. Но детские поэты молчат, как немые, и дети остаются без сказок.

Корней Чуковский

Николай Чистяков — По закону и совести читать онлайн

По закону и совести

В суровую пору Великой Отечественной войны автор работал в органах военной прокуратуры. Ряд лет был начальником управления (отдела) Комитета государственной безопасности СССР, принимал личное участие в расследовании опасных государственных преступлений.

Читатель найдет в книге интересные подробности о разоблачении и осуждении изменника Родины Пеньковского, о деле американского воздушного разведчика Пауэрса, о борьбе с нарушителями правил о валютных операциях и расхитителями государственного имущества в особо крупных размерах.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

СЛЕД МАТЕРОГО ВОЛКА

Давно собирался я побывать в родных местах, сходить на могилу мамы, навестить родственников, подышать смолистым сосновым запахом любимых с детских лет лесов, однако по разным причинам поездка откладывалась со дня на день. Но вот в делах наконец образовалось «окно», и руководство разрешило мне отпуск.

В последний день перед отъездом, завершив текущие дела и отдав необходимые распоряжения, я уже собирался пригласить в кабинет заместителя и переговорить с ним по вопросам, которые предстояло ему решать в мое отсутствие. И я уже собирался вызвать его, но в это время раздался телефонный звонок. Один из сотрудников соседнего отдела Комитета государственной безопасности просил принять его по неотложному и очень важному делу. Во время разговора у меня мелькнула мысль направить оперативного работника к заместителю. Ведь у меня, как говорят, было уже «чемоданное настроение». Но по взволнованному голосу звонившего я понял, что случилось что–то чрезвычайно серьезное, и сказал, что ожидаю его.

— Мы имеем данные, — начал свой рассказ чекист, опустившись в предложенное кресло, — что один из сотрудников Государственного комитета при Совете Министров СССР по координации научно–исследовательских работ, бывший полковник Советской Армии, Пеньковский Олег Владимирович занимается шпионажем. Его необходимо немедленно арестовать.

— Какими материалами вы располагаете? — спросил я.

— У нас имеются достоверные сведения о том, что Пеньковский связан с некоторыми иностранными гражданами, и в частности с подданным Великобритании коммерсантом и бизнесменом Винном.

— А что из себя представляет Пеньковский? Что он за человек?

— Официально по работе он характеризуется положительно. Но этот человек умеет маскироваться. До прихода в Комитет один из его начальников характеризовал Пеньковского как карьериста, человека завистливого и нечестного. Живет он на широкую ногу, постоянно посещает рестораны, много пьет.

Ознакомившись с представленными материалами, я сказал оперативному работнику:

— Материалы ваши чрезвычайно важны, но для ареста и изобличения Пеньковского в преступных действиях их маловато. Надо полагать, что Пеньковский неглупый человек и его, как говорится, голыми руками не возьмешь. Рассчитывать на признание им вины без достаточных улик — мечта несбыточная. Нельзя ли попытаться поймать его с поличным? Ведь если он связан с иностранцами и передает им какую–то информацию, значит, он ее где–то добывает. Я бы вам посоветовал не спешить с арестом, а понаблюдать за ним и схватить за руку. Попробуйте.

— Ну что ж, попробуем, — ответил контрразведчик.

Оставшись один, я задумался. Материалы, с которыми меня ознакомил оперативный работник, давали все основания подозревать Пеньковского в преступной деятельности, но меня неотступно преследовала и другая мысль: неужели такой ответственный работник Государственного комитета, обеспеченный человек, бывший полковник, фронтовик, мог изменить Родине? Подобных дел в моей практике никогда не было. Не слышал я о таких делах и раньше. Правда, у нас находились в производстве дела на изменников Родины — предателей, совершивших свои гнусные преступления в годы Великой Отечественной войны. Но совершить такое преступление в наши дни? Как–то не хотелось верить. Может быть, произошла ошибка? Вряд ли. Ведь это было время, когда мы, чекисты, вынуждены были исправлять ошибки и перегибы прошлых лет, опирались в своей работе на поддержку широких масс трудящихся. Мы, как саперы, установили железный принцип: чекист не ошибается, он должен действовать наверняка. Как и все советские люди, мы активно поддерживали борьбу партии с злоупотреблениями и нарушениями законности, имевшими место в условиях культа личности.

Неправильно было бы думать, что в нарушениях законности повинен каждый человек, носивший в годы культа личности форму чекиста. Подавляющее большинство работников органов госбезопасности не были причастны к нарушениям конституционных принципов и фальсификациям уголовных дел. Они честно служили своей Родине, бдительно охраняли наш социалистический строй от посягательств разведок империалистических государств, разного рода зарубежных антисоветских центров и отдельных отщепенцев — изменников Родины и предателей из числа советских граждан, попавших в сети вражеских спецслужб.

Исправляя ошибки прошлого, органы госбезопасности самым строгим образом пресекали любые проявления нарушений законности, очищались от тех, кто не в состоянии был объективно разобраться в людях и проявлял предвзятость при решении судьбы человека…

Между тем сообщение о Пеньковском не выходило у меня из головы. А как же быть с отпуском? Нет, уезжать ни в коем случае нельзя. Доложил заместителю председателя Комитета о полученных материалах на Пеньковского и своем решении повременить с его арестом. Генерал согласился со мной.

Прошло несколько дней. Оперативные работники сумели собрать дополнительные и весьма важные данные, проливающие свет на преступную деятельность Пеньковского. В частности, было установлено, что он носит домой секретные материалы. В эти же дни Пеньковский имел ряд встреч с работниками посольств Великобритании и США в Москве, с которыми по делам службы не был связан. Настало время принимать решение о его задержании. К тому же стало известно, что Пеньковского собираются направить в заграничную командировку, из которой он мог и не вернуться.

Производство расследования дела Пеньковского я поручил старшему следователю по особо важным делам — одному из старейших и опытнейших следователей отдела подполковнику Александру Васильевичу. В его послужном списке — ряд особо важных и сложных дел, с которыми он успешно справился. Но в те дни у него в производстве не было ничего серьезного — одно не представляющее большой сложности уголовное дело. Я вызвал следователя к себе.

— Александр Васильевич, как вы смотрите на то, чтобы заняться делом изменника Родины Пеньковского? — И я рассказал все, что было известно из оперативных материалов об обстоятельствах совершенного преступления.

ОГЭ: аргументы к сочинению 15.3 «Что такое совесть»

Автор:
Guru
·

Аргументы из литературы

  1. (60 слов) В комедии А.С. Грибоедова «Горе от ума» совесть предстаёт перед читателями, как атрибут духовной культуры человека. Так, Чацкий не приемлет службу «не по делу, а по лицам», точно так же, как и ущемление прав крестьян. Именно чувство справедливости заставляет его бороться с фамустовским обществом, показывая его изъяны — это и говорит о том, что «чувство совести» в герое не дремлет.
  2. (47 слов) Подобный пример можно увидеть на страницах романа А.С. Пушкина «Евгений Онегин». Татьяна — человек совести. Несмотря на признание Евгения и свои чувства к нему, она выбирает не любовь, а долг, оставаясь преданной женой. В ней говорит совесть, которая подразумевает верность своим принципам и уважение к близким людям.
  3. (57 слов) В романе М.Ю. Лермонтова «Герой нашего времени» главный герой — Г.А. Печорин — «страдающий эгоист». Совесть мучает его, но он всячески пытается противостоять ей, доказывая самому себе, что это всего лишь скука. На самом же деле, это осознание собственной несправедливости печалит Григория. Совесть становится не только «мерилом» нравственности, но и настоящим «орудием» души против охватившего ее порока.
  4. (56 слов) Совесть – это, прежде всего, честь и достоинство, которые отсутствуют у главного героя произведения Н.В. Гоголя «Мертвые души» — Чичикова. Человек, у которого нет «угрызения совести», не способен быть честным. Об этом и говорит авантюра Чичикова. Он привык обманывать людей, заставляя их поверить в благородство «душевных порывов», однако все его действия говорят лишь о низости его души.
  5. (50 слов) А. И. Солженицын в рассказе «Материн двор» тоже говорит о нравственных качествах. Главная героиня — Матрёна — является человеком, чьё отношение к жизни говорит о чистоте души, сопереживании людям и настоящем самопожертвовании — это и есть чувство совести. Именно оно руководит Матреной и не позволяет ей пройти мимо чужой беды.
  6. (45 слов) Герой повести Н. М. Карамзина «Бедная Лиза» страдал от нападок совести до конца жизни. Несмотря на искреннюю любовь Лизы, Эраст все же выбирает богатую женщину, дабы улучшить своё финансовое положение. Вероломство привело девушку к самоубийству, и виновник казнил себя за это до самой смерти.
  7. (58 слов) И.А. Бунин в сборнике «Темные аллеи» тоже поднимает данную проблему. «Все проходит, да не все забывается», — говорит бывшая крепостная крестьянка случайно повстречавшемуся барину, который бросил ее когда-то. Совесть не заставляла его страдать, наверное, поэтому судьба покарала его, разрушив его семью. Бессовестный человек ничему не учится и не чувствует своей ответственности, поэтому в его жизни все складывается печально.
  8. (58 слов) Д.И. Фонвизин в комедии «Недоросль» раскрывает понятие совести на примере одной из главных героинь — госпожи Простаковой. Она всячески пытается обокрасть свою родственницу, — Софью — чтобы, наконец, «прибрать к рукам» её наследство, заставляя ее выйти замуж за Митофанушку — это говорит о том, что у Простаковой не развито чувство нравственной ответственности перед людьми, чем и является совесть.
  9. (59 слов) М. А. Шолохов в рассказе «Судьба человека» говорит о том, что совесть — это честь и нравственная ответственность, доказывая это на примере главного героя — Андрея Соколова, который совладал с искушением спасти свою жизнь ценой предательства. В честный бой за родину его направляло ощущение своей причастности к судьбе страны, благодаря нему он и выстоял в борьбе за свободу отечества.
  10. (45 слов) Нередко совесть является залогом доверия. Так, например, в произведении М. Горького «Челкаш» главный герой берет в дело крестьянского парня, надеясь на его порядочность. Однако у Гаврилы ее нет: он предает товарища. Тогда вор бросает деньги и уходит от напарника: если нет совести, нет и доверия.

Примеры из личной жизни, кино, СМИ

  1. (58 слов) Совесть является внутренним самоконтролем, она не позволяет поступать плохо. Так, например, мой папа никогда не нагрубит и не обидит «недобрым словом», потому что он понимает, что к людям нужно относиться так, как ты хочешь, чтобы они относились к тебе. Это золотое правило морали из курса обществознания. Но оно работает только тогда, когда у личности есть совесть.
  2. (49 слов) В фильме Мела Гибсона «По соображениям совести» поднимается проблема самопожертвования, которая является одной из главных черт совестливой натуры. Главный герой — Дезмонд Досс — рисковал собственной жизнью для того, чтобы «подлатать» мир, который «погряз» в бесконечных войнах. Он, невзирая ни на что, спасал людей из горячей точки, руководствуясь совестью.
  3. (43 слова) Совесть – это обострённое чувство справедливости. Как-то раз подруга сестры рассказала ее секрет всему классу. Мне захотелось «проучить» ее, но в ходе разговора выяснилось, что обе девочки поступили нехорошо. Поняв это, они помирились. Таким образом, в человеке должна говорить совесть, а не месть.
  4. (58 слов) Достаточно всего лишь раз увидеть ущемление прав другого человека, и сразу становится понятно, что означает слово «совесть». Однажды, проходя мимо детской площадки, я увидел (а) плачущую маленькую девочку, которая просила мальчика не трогать её куклу. Я подошел (подошла) к ним и попыталась разобраться, в чем дело. В итоге они продолжили мирно играть. Люди не должны проходить мимо чужих бед.
  5. (50 слов) Совесть не позволяет человеку бросить в беде существо, которое нуждается в помощи. Эту историю рассказывал мой друг: во время морозных вечеров все бездомные животные страдают от голода, а он каждый день выходит на улицу, несмотря на непогоду, чтобы покормить их. Чувствовать любовь и жить ею – это значит быть совестливым человеком!
  6. (50 слов) В фильме Марка Хермана «Мальчик в полосатой пижаме» проблема совести затрагивается особенно остро. Внутренние переживания, которые терзают душу главного героя, заставляют его попасть в настоящий взрослый мир — мир жестокости и боли. И только маленький еврейский мальчик способен показать ему то, что называется «совестью»: оставаться человеком, несмотря на внешние обстоятельства.
  7. (54 слова) Наши предки говорили: «Пусть чистая совесть будет мерилом Ваших деяний». Так, например, порядочный человек никогда не возьмёт чужое, поэтому окружающие ему доверяют. Что нельзя сказать о воре, который уже никогда не обретёт уважение в обществе. Таким образом, совесть, прежде всего, формирует наш облик в глазах окружения, без нее личности никак не состояться среди людей.
  8. (58 слов) «Совесть пусть и без зубов, а сгрызть может», — гласит народная пословица, и это чистая правда. Так, например, в художественном фильме Джонатана Теплицки, основанном на реальных событиях, рассказывается о судьбе Эрика Ломакса, который попал в плен к японским войскам во время войны, и его «карателе», который на протяжении всей жизни сожалел о случившемся: пытках и моральном унижении Ломакса.
  9. (58 слов) Однажды в детстве я разбила мамину вазу, и передо мной стоял тяжелый выбор: признаться и быть наказанным (ой) или промолчать. Однако ощущение того, что я сделал (а) что-то плохое по отношению к другому человеку заставило меня извиниться перед мамой и осознать собственную ошибку. Благодаря честности, мама простила меня, а я понял (а), что не надо бояться поступать по совести.
  10. (62 слова) В кинофильме «Афоня» режиссёр Георгий Данелия представляет нам «бессовестного» человека, который, несмотря на чужие нужды, перекрыл в доме воду во время аварийной ситуации. На вопрос жильцов, есть ли у него совесть, он ответил, что советь у него есть, а времени — нет. Эта ситуация говорит о том, что главный герой думает только о себе. Видимо, порядочность в нем все ещё дремлет.

Автор: Алина Прошина

Интересно? Сохрани у себя на стенке!

Сборник рассказов для детей о совести | Книга (5 класс) на тему:

В. Сухомлинский

Стыдно перед соловушкой

 рассказ

Оля и Лида пошли в лес. Они устали и сели на траву отдохнуть и пообедать.
Вынули из сумки хлеб, масло, яйца. Когда девочки поели, недалеко от них запел соловей. Очарованные прекрасной песней, Оля и Лида сидели, боясь пошевельнуться.
Соловей перестал петь. Лида собрала остатки своей еды и хлебные крошки и положила в сумку.
— Зачем ты берёшь с собой этот мусор? — сказала Оля. — Брось в кусты. Ведь мы в лесу. Никто не увидит.
— Стыдно… перед соловушкой,— тихо ответила Лида.

В.А.Сухомлинский. Стыдно перед соловушкой

Оля и Лида пошли в лес. Они устали и сели на траву отдохнуть и    пообедать.

Вынули из сумки хлеб, масло, яйца. Когда девочки поели, недалеко от них запел соловей. Очарованные прекрасной песней, Оля и Лида сидели, боясь пошевельнуться.

Соловей перестал петь. Лида собрала остатки своей еды и хлебные крошки и положила в сумку.

— Зачем ты берёшь с собой этот мусор? — сказала Оля. — Брось в кусты. Ведь мы в лесу. Никто не увидит.

— Стыдно… перед соловушкой, — тихо ответила Лида.

В. Осеева

Плохо

 рассказ

Собака яростно лаяла, припадая на передние лапы. Прямо перед ней, прижавшись к забору, сидел маленький взъерошенный котенок. Он широко раскрывал рот и жалобно мяукал. Неподалеку стояли два мальчика и ждали, что будет. В окно выглянула женщина и поспешно выбежала на крыльцо. Она отогнала собаку и сердито крикнула мальчикам:
— Как вам не стыдно!
— А что — стыдно? Мы ничего не делали! — удивились мальчики.
— Вот это и плохо! — гневно ответила женщина.

В. Осеева

Кто хозяин?

 рассказ

Большую чёрную собаку звали Жук. Два мальчика, Коля и Ваня, подобрали Жука на улице. У него была перебита нога. Коля и Ваня вместе ухаживали за ним, и, когда Жук выздоровел, каждому из мальчиков захотелось стать его хозяином. Но кто хозяин Жука, они не могли решить, поэтому спор их всегда кончался ссорой.
Однажды они шли лесом. Жук бежал впереди. Мальчики опять заспорили.
— Собака моя, — говорил Коля, — я первый увидел Жука и подобрал его.
— Нет, моя, — сердился Ваня, — я перевязал ей лапу и таскал для неё вкусные кусочки.
Никто не хотел уступить. Мальчики поссорились.
— Моя! Моя! — кричали оба.
Вдруг со двора лесника выскочили две огромные овчарки. Они бросились на Жука и повалили его на землю. Ваня быстро вскарабкался на дерево и крикнул товарищу:
— Спасайся!
Но Коля схватил палку и бросился на помощь Жуку. На шум прибежал лесник и отогнал своих овчарок.
— Чья собака? — сердито закричал он.
— Моя, — сказал Коля.
Ваня молчал.

В. Осеева

Девочка с куклой

 рассказ

Юра вошел в автобус и сел на детское место. Вслед за Юрой вошел военный. Юра вскочил:
— Садитесь, пожалуйста!
— Сиди, сиди! Я вот здесь сяду.
Военный сел сзади Юры. По ступенькам поднялась старушка.
Юра хотел предложить ей место, но другой мальчик опередил его.
«Некрасиво получилось», — подумал Юра и стал зорко смотреть на дверь.
С передней площадки вошла девочка. Она прижимала к себе туго свернутое байковое одеяльце, из которого торчал кружевной чепчик.
Юра вскочил:
— Садитесь, пожалуйста!
Девочка кивнула головой, села и, раскрыв одеяло, вытащила большую куклу.
Пассажиры засмеялись, а Юра покраснел.
— Я думал, она женщина с ребенком, — пробормотал он.
Военный одобрительно похлопал его по плечу:
— Ничего, ничего! Девочке тоже надо уступать место! Да еще девочке с куклой!

В. Голявкин

Кому что удивительно

 рассказ

Танька ничему не удивляется. Она всегда говорит: «Вот уж не удивительно!» — даже если бывает и удивительно. Я вчера на глазах у всех перепрыгнул через такую лужу… Никто не мог перепрыгнуть, а я перепрыгнул! Все удивлялись, кроме Тани:
— Подумаешь! Ну и что же? Вот уж не удивительно!
Я всё старался её удивить. Но никак не мог удивить. Сколько я ни старался.
Я из рогатки попал в воробышка.
Научился ходить на руках, свистеть с одним пальцем во рту.
Она всё это видела. Но не удивлялась.
Я изо всех сил старался. Что я только ни делал! Залезал на деревья, ходил без шапки зимой…
Она всё не удивлялась.
А однажды я просто вышел с книжкой во двор. Сел на лавочку. И стал читать.
Я даже не видел Таньку. А она говорит:
— Удивительно! Вот не подумала бы! Он читает!

В. Осеева

Время

 рассказ

Два мальчика стояли на улице под часами и разговаривали.
— Я не решил примера, потому что он был со скобками, — оправдывался Юра.
— А я потому, что там были очень большие числа, — сказал Олег.
— Мы можем решить его вместе, у нас еще есть время!
Часы на улице показывали половину второго.
— У нас целых полчаса, — сказал Юра. — За это время летчик может перевезти пассажиров из одного города в другой.
— А мой дядя, капитан, во время кораблекрушения в двадцать минут успел погрузить в лодки весь экипаж.
— Что — за двадцать!.. — деловито сказал Юра. — Иногда пять — десять минут много значат. Надо только учитывать каждую минуту.
— А вот случай! Во время одного состязания…
Много интересных случаев вспомнили мальчики.
— А я знаю… — Олег вдруг остановился и взглянул на часы. — Ровно два!
Юра ахнул.
— Бежим! — сказал Юра, — Мы опоздали в школу!
— А как же пример? — испуганно спросил Олег.
Юра на бегу только махнул рукой.

В. Осеева

На катке

 рассказ

День был солнечный. Лед блестел. Народу на катке было мало. Маленькая девочка, смешно растопырив руки, ездила от скамейки к скамейке. Два школьника подвязывали коньки и смотрели на Витю.
Витя выделывал разные фокусы — то ехал на одной ноге, то кружился волчком.
— Молодец! — крикнул ему один из мальчиков.
Витя стрелой пронесся по кругу, лихо завернул и наскочил на девочку. Девочка упала. Витя испугался.
— Я нечаянно… — сказал он, отряхивая с ее шубки снег. — Ушиблась?
Девочка улыбнулась:
— Коленку…
Сзади раздался смех.
«Надо мной смеются!» — подумал Витя и с досадой отвернулся от девочки.
— Эка невидаль — коленка! Вот плакса! — крикнул он, проезжая мимо школьников.
— Иди к нам! — позвали они.
Витя подошел к ним. Взявшись за руки, все трое весело заскользили по льду. А девочка сидела на скамейке, терла ушибленную коленку и плакала.

В. Осеева

Ни за то и ни за это

 рассказ

Костя сделал скворечник и позвал Вову:
– Посмотри, какой птичий домик я сделал. Вова присел на корточки.
– Ой какой! Совсем настоящий! С крылечком! Знаешь что, Костя, – робко сказал он, – сделай и мне такой. А я тебе за это планёр сделаю.
– Ладно, – согласился Костя. – Только давай ни за то и ни за это, а просто так: ты мне сделаешь планёр, а я тебе скворечник

В. Осеева

Отомстила

 рассказ

Катя подошла к своему столу и ахнула: ящик был выдвинут, новые краски разбросаны, кисточки перепачканы, на столе растеклись лужицы бурой воды.
— Алешка! — закричала Катя. — Алешка!.. — и, закрыв лицо руками, громко заплакала.
Алеша просунул в дверь круглую голову. Щеки и нос у него были перепачканы красками.
— Ничего я тебе не сделал! — быстро сказал он.
Катя бросилась на него с кулаками, но братишка исчез за дверью и через раскрытое окно прыгнул в сад.
— Я тебе отомщу! — кричала со слезами Катя.
Алеша, как обезьянка, вскарабкался на дерево и, свесившись с нижней ветки, показал сестре нос.
— Заплакала!.. Из-за каких-то красок заплакала!
— Ты у меня тоже заплачешь! — кричала Катя. — Еще как заплачешь!
— Это я-то заплачу? — Алеша засмеялся и стал быстро карабкаться вверх. — А ты сначала поймай меня!
Вдруг он оступился и повис, ухватившись за тонкую ветку. Ветка хрустнула и обломилась. Алеша упал.
Катя бегом бросилась в сад. Она сразу забыла свои испорченные краски и ссору с братом.
— Алеша! — кричала она. — Алеша!
Братишка сидел на земле и, загораживая руками голову, испуганно смотрел на нее.
— Встань! Встань!
Но Алеша втянул голову в плечи и зажмурился.
— Не можешь? — кричала Катя, ощупывая Алешины коленки. — Держись за меня. — Она обняла братишку за плечи и осторожно поставила на ноги. — Больно тебе?
Алеша мотнул головой и вдруг заплакал.
— Что, не можешь стоять? — спросила Катя.
Алеша еще громче заплакал и крепко прижался к сестре.
— Я никогда больше не буду трогать твои краски… никогда… никогда… не буду!

. Осеева

Просто старушка

 рассказ

По улице шли мальчик и девочка. А впереди них шла старушка. Было очень скользко. Старушка поскользнулась и упала.
— Подержи мои книжки! — крикнул мальчик, передавая девочке свой портфель, и бросился на помощь старушке.
Когда он вернулся, девочка спросила его:
— Это твоя бабушка?
— Нет, — отвечал мальчик.
— Мама? — удивилась подружка.
— Нет!
— Ну, тетя? Или знакомая?
— Да нет же, нет! — отвечал мальчик. — Это просто старушка.

В. Осеева

Три товарища

 рассказ

Витя потерял завтрак. На большой перемене все ребята завтракали, а Витя стоял в сторонке.
— Почему ты не ешь? — спросил его Коля.
— Завтрак потерял…
— Плохо, — сказал Коля, откусывая большой кусок белого хлеба. — До обеда далеко еще!
— А ты где его потерял? — спросил Миша.
— Не знаю… — тихо сказал Витя и отвернулся.
— Ты, наверно, в кармане нес, а надо в сумку класть, — сказал Миша.
А Володя ничего не спросил. Он подошел к Вите, разломил пополам кусок хлеба с маслом и протянул товарищу:
— Бери, ешь!

В. Осеева

Синие листья

 рассказ

У Кати было два зеленых карандаша. У Лены ни одного. Вот и просит Лена Катю:
— Дай мне зеленый карандаш!
А Катя и говорит:
— Спрошу у мамы.
Приходят на другой день обе девочки в школу. Спрашивает Лена:
— Позволила мама?
А Катя вздохнула и говорит:
— Мама-то позволила, а брата я не спросила.
— Ну что ж, спроси еще брата, — говорит Лена.
Приходит Катя на другой день.
— Ну что, позволил брат? — спрашивает Лена.
— Брат-то позволил, да я боюсь, сломаешь ты карандаш.
— Я осторожненько, — говорит Лена.
— Смотри, — говорит Катя, — не чини, не нажимай крепко и в рот не бери. Да не рисуй много.
— Мне, — говорит Лена, — только листочки на деревьях нарисовать надо да травку зеленую.
— Это много, — говорит Катя, а сама брови хмурит. И лицо недовольное сделала.
Посмотрела на нее Лена и отошла. Не взяла карандаш. Удивилась Катя, побежала за ней.
— Ну что ж ты? Бери!
— Не надо, — отвечает Лена.
На уроке учитель спрашивает:
— Отчего у тебя, Леночка, листья на деревьях синие?
— Карандаша зеленого нет.
— А почему же ты у своей подружки не взяла?
Молчит Лена. А Катя покраснела и говорит:
— Я ей давала, а она не берет.
Посмотрел учитель на обеих:
— Надо так давать, чтобы можно было взять.

В. Осеева

Чего нельзя, того нельзя

 рассказ

Один раз мама сказала папе:
— Не повышай голос!
И папа сразу заговорил шепотом.
С тех пор Таня никогда не повышает голос. Хочется ей иногда покричать, покапризничать, но она изо всех сил сдерживается. Еще бы! Уж если этого нельзя папе, то как же можно Тане?
Нет уж! Чего нельзя, того нельзя!

Е. Пермяк

Бумажный змей

 рассказ

Хороший ветерок подул. Ровный. В такой ветер только змей пускать. Высоко летает бумажный змей. Туго нитку натягивает. Весело мочальный хвост развевает.
Задумал Боря свой змей сделать. Бумага у него была. И дранки он выстрогал. Недоставало мочала на хвост да ниток, на которых змей пускают.
Нитки были у Сёмы. Целый моток. Ему бы лист бумаги да мочала на хвост достать — тоже бы свой змей запустил.
Мочало у Пети было. Он его давно для змея припас. Ниток только ему не хватало да бумажного листа с дранками.
У всех все есть, а у каждого чего-нибудь да не хватает.
Сидят мальчики на пригорке и горюют. Боря свой лист с дранками к груди прижал, Сёма свои нитки в кулак зажал, Петя своё мочало за пазухой прячет.
Хороший ветерок дует. Ровный. Другие ребята змей в небо запустили. Высоко летает бумажный змей. Туго нитку натягивает. Весело мочальный хвост развевает.
Боря, Сёма и Петя тоже бы такой змей могли запустить. Даже лучше. Только чему-то они еще не научились, вот в чём беда.

Е. Пермяк

Про нос и язык

 рассказ

У Кати было два глаза, два уха, две руки, две ноги, а язык один и нос тоже один.
− Скажи, бабушка, − просит Катя, − почему это у меня всего по два, а язык один и нос один?
− А потому, милая внучка, − отвечает бабушка, − чтобы ты больше видела, больше слышала, больше делала, больше ходила и меньше болтала и нос свой курносый куда не надо не совала.
Вот, оказывается, почему языков и носов бывает только по одному. Ясно?

К. Ушинский

Играющие собаки

 рассказ

Володя стоял у окна и смотрел на улицу, где грелась на солнышке большая собака Полкан.
К Полкану подбежал маленький Мопс и стал на него кидаться и лаять; хватал его зубами за огромные лапы, за морду и, казалось, очень надоедал большой и угрюмой собаке.
— Погоди-ка, вот она тебе задаст! — сказал Володя.— Проучит она тебя.
Но Мопс не переставал играть, а Полкан смотрел на него очень благосклонно.
— Видишь ли,— сказал Володе отец,— Полкан добрее тебя. Когда с тобою начнут играть твои маленькие братья и сестры, то непременно дело кончится тем, что ты их приколотишь. Полкан же знает, что большому и сильному стыдно обижать маленьких и слабых.

К. Ушинский

Кто дерет нос кверху

 рассказ

Спросил мальчик отца:
— Скажи мне, папа, отчего это иной колос так и гнётся к земле, а другой торчмя торчит?
— Который колос полон,— отвечает отец,— тот к земле гнётся, а который пустой, тот и торчит кверху.

. Артюхова

Трусиха

 рассказ

Валя была трусиха. Она боялась мышей, лягушек, быков, пауков, гусениц. Её так и звали — «трусиха».
Один раз ребята играли на улице, на большой куче песка. Мальчики строили крепость, а Валя и её младший братишка Андрюша варили обед для кукол. Валю в войну играть не принимали — ведь она была трусиха, а Андрюша для войны не годился, потому что умел ходить только на четвереньках.
Вдруг со стороны колхозного сарая послышались крики:
— Лохмач с цепи сорвался!.. К нам бежит!..
Все обернулись.
— Лохмач! Лохмач!.. Берегитесь, ребята!..
Ребята бросились врассыпную. Валя вбежала в сад и захлопнула за собой калитку.
На куче песка остался только маленький Андрюша: на четвереньках ведь не уйдёшь далеко. Он лежал в песочной крепости и ревел от страха, а грозный враг шёл на приступ.
Валя взвизгнула, выбежала из калитки, схватила в одну руку совок, а в другую — кукольную сковородку и, заслоняя собой Андрюшу, стала у ворот крепости.
Огромный злющий пёс несся через лужайку прямо на неё. Вот уже совсем близко его оскаленная, клыкастая пасть. Валя бросила в него сковородку, потом совок и крикнула изо всех сил:
— Пошёл вон!
— Фьють! Фьють, Лохмач! Сюда! — Это сторож бежал через улицу наперерез Лохмачу.
Услышав знакомый голос, Лохмач остановился и вильнул хвостом. Сторож взял его за ошейник и увёл. На улице стало тихо. Ребята медленно выползали из своих убежищ: один спускался с забора, другой вылезал из канавы… Все подошли к песочной крепости. Андрюша сидел и уже улыбался, вытирая глаза грязными кулачонками.
Зато Валя плакала навзрыд.
— Ты что? — спросили ребята. — Лохмач тебя укусил?
— Нет, — отвечала она, — он не укусил… Просто я очень испугалась…

О. Буцень

Мамины помощницы

 рассказ

Оля и Лида гуляли во дворе. Увидела Оля, как Петя помогает своей маме развешивать белье, и говорит подруге:
— И я сегодня маме помогала.
— И я тоже, — ответила Лида. — А что ты делала?
— Со стола убирала, посуду всю вымыла, тарелки, ложки, вилки вытерла и в буфет убрала.
— А я ботинки почистила.
— Мамины? — спросила Оля.
— Нет, свои.
— Разве это помощь маме? — засмеялась Оля. — Ты же их себе чистила!
— Ну и что же? Зато у мамы сегодня будет меньше работы,— сказала Лида.

О. Буцень

С кем дружить

 рассказ

Переехала Нюра на новую квартиру в другой район города. Жаль ей было расставаться со старой школой, особенно с подружкой Валей. В новой школе Нюра никого не знала. Поэтому на уроках она ни к кому не обращалась и к ней никто. Всё присматривалась Нюра к учительнице, к школьникам, к классу.
Как-то на большой перемене подошла к ней одноклассница Галя и спрашивает:
— Ты ещё ни с кем не дружишь?
— Нет,— отвечает Нюра.
— И я ни с кем не дружу,— вздохнула Галя.— Плохие у нас в классе девочки: Ленка — задавала, Вера — хитруля, Надя — врунья, а Ирка — задира.
Почти всех девочек перебрала Галя — все оказались плохими. Только про себя ничего не сказала.
— Просто не знаю, с кем ты можешь подружиться у нас?!
— Не волнуйся,— ответила Нюра.— С кем я подружусь, я еще не знаю. Зато знаю, с кем мне не надо дружить.

Р. Фраерман

Девочка с камнем

 рассказ

I

Школа, где училась Аня Мамедова, стояла на самом краю города, расположенного у подножия высоких гор.
Аня Мамедова была маленькая, очень маленькая даже для своих восьми лет — казахская девочка, с чёрными глазами, чёрными косичками, в которых красная ленточка казалась особенно яркой.
Ане трудно было учиться, труднее, чем другим детям, так как она плохо говорила по-русски.
Но ей хотелось говорить по-русски хорошо и учиться лучше других, поэтому никто раньше её не приходил на уроки.
Едва только часы, висевшие на стене в учительской, били восемь, как на пороге школы раздавался звонкий голосок:
— Здравствуй, Марья Ивановна! Вот и я пришёл!
Так говорила Аня учительнице.
И какова бы ни была на дворе погода: шёл ли дождь, который часто спускался в долину с гор по каменистой дороге, выпадал ли на короткое время рыхлый снег по колено, стояла ли такая жара, что даже птицы раскрывали клювы, голос девочки всегда звенел на пороге школы в своё время:
— Здравствуй, Марья Ивановна! Вот и он — я, Аня Мамедова.

Р. Фраерман

Девочка с камнем

 рассказ

II

Но однажды утром в долину по той же дороге, по которой приходили с гор дожди, спустилась на город огромная туча, вся в чёрных клочьях, страшных завитках, и налетел ураган. Как на цепях, заскрипел и закачался над улицей воздух. Сначала испугались птицы и улетели в гнёзда. Потом забились под дома собаки. Согнулись до земли молодые деревья, и посыпались с них зелёные, ещё пахучие листья.
Такой жестокий был ветер.
Марья Ивановна поспешила запереть все двери в школе и закрыть окна на крючки.
Она с тревогой смотрела на своё любимое дерево, росшее неподалёку у крыльца. Это был горный дуб, уже старый, с крупными листьями, крепко сидевшими на своих длинных черенках. Он один не сгибался под бурей. Но и он весь звенел и ронял на землю сучья, а шум его листвы проникал даже сквозь стены в школу, где сейчас, кроме учительницы, не было никого.
Учеников Марья Ивановна в тот день не ждала. Улица была пустынна. Лишь какой-то дерзкий мальчик пытался перебежать через неё. Но ветер сбил его с ног и унёс неизвестно куда его шапку.
Вдруг Марья Ивановна услышала под окном чей-то голос. Она поспешила выйти на крыльцо.
Ветер тотчас же обнял её за плечи и с силой повернул к стене. Но когда она обернулась, то увидела у крыльца маленькую девочку. Она держала в руках огромный камень.
— Вот и я пришёл! — сказала девочка.
Это была Аня Мамедова.
Лицо её было бледно, ветер рвал её чёрные косички с яркими ленточками, но маленькая фигурка стояла прямо и почти не качалась под бурей.
— Зачем ты принесла этот тяжёлый камень? Брось его скорей! — крикнула учительница.
— Я нарочно взяла его, чтобы ветер меня не унес. Я боялась опоздать в школу, а ветер не пускал, и я долго несла этот камень. И вот я пришла — Аня Мамедова. Дай скорей руку, — сказала девочка, напрягаясь изо всех сил, чтобы не выпустить своей ноши.
Тогда учительница, борясь с ветром, подбежала к Ане Мамедовой и крепко обняла её.
И так, обнявшись, они вдвоём вошли в школу, а камень бережно положили на крыльцо.
Ураган ещё шумел.
Но дуб, мимо которого они проходили, заслонил их от ветра, широко раскачивая над ними свои могучие ветви. Ему тоже понравилась эта девочка, которая принесла с собой тяжёлый камень, чтобы, не сгибаясь, крепко стоять под бурей.
Он и сам был такой.

Э. Шим

Про бодливых и пугливых

 рассказ

Мы ходили ухаживать за телятами. И Нина Петровна, телятница, нам сказала:
— Вы их не пугайте, пожалуйста. Не сердите, не обижайте!
Мы говорим:
— Что вы, Нина Петровна, разве мы обидим!
— А это,— говорит,— можно сделать нечаянно. Сам не заметишь, как обидел… Вот,— говорит,— бывает корова злая, бодливая. Или такая, что всего пугается. Или нервная очень, беспокойная. Замечали, небось?
— Замечали.
— Пастух обижается на таких коров. А обижаться не надо, эти коровы — несчастные.
— Даже самая бодливая — несчастная?
— Даже самая бодливая.
— Так она же бодается!
— А почему? Растили бы её нежно, ласково, так и выросла бы она ласковой… Ей бы и в голову не пришло бодаться!

В. Викторов

Причина

 стих

«Причина» — какое удобное слово!
Оно выручает лентяя любого.
Оно объясняет,
Оно покрывает,
Оно от стыда и позора спасает.
Не сделал,
Забыл,
Тяжело,
Далеко…
Причину найдешь —
И дыши глубоко!
С совестью мир,
Не запятнана честь…
Чего-то там нет,
Но причина-то есть!

Ребята, ребята,
Вы завтра — мужчины.
Не надо причин!
Не ищите причины!

А. Масс

Чапа

 рассказ

Мой папа — геолог. Он ищет нефть в пустыне. Однажды от него пришло письмо из экспедиции. Папа написал, что в том месте, где он сейчас работает, очень много черепах, и он поймал для меня одну, маленькую.

«ОНА НЕ БОЛЬШЕ ТВОЕЙ ЛАДОНИ, — писал папа большими печатными буквами, чтобы я мог прочитать письмо. — У НЕЁ ЕЩЁ ПАНЦИРЬ НЕ ОЧЕНЬ ТВЁРДЫЙ. Я ПОСАДИЛ ЕЁ В ЯЩИК ИЗ-ПОД ПОСЫЛКИ И КОРМЛЮ ОГУРЦОМ И ХЛЕБОМ. СИМПАТИЧНАЯ ОЧЕНЬ ЧЕРЕПАШКА. ОНА ТЕБЕ ПОНРАВИТСЯ».

Ещё бы она мне не понравилась! Я всем во дворе рассказал, какую мне папа поймал черепашку и как он её кормит огурцом и хлебом. Я прозвал её Чапа.

В каждом письме папа теперь специально для меня писал про черепашку:

«ОНА ДОВОЛЬНО ПРОВОРНАЯ. БЕГАЕТ ПО ЯЩИКУ, ТЫЧЕТСЯ В СТЕНКИ. Я ЕЙ НАСЫПАЛ В ЯЩИК ПЕСКУ, ЧТОБЫ ОНА ЧУВСТВОВАЛА СЕБЯ В ПРИВЫЧНОЙ ОБСТАНОВКЕ».

Да! Надо и мне подумать об уголке для Чапы. Песок-то у нас есть во дворе, а вот ящик?..

Мама сказала:

— Могу тебе дать коробку из-под ботинок.

— Нет, в коробке ей тесно будет.

Я вышел во двор и встретил Анюту. И она придумала, где ящик достать: возле ларька, где апельсины продают.

Мы выбрали ящик с наклейкой — аист, а в клюве у него апельсин. Поставили ящик в мою комнату, под окном. Мама разрешила взять пластмассовую мисочку, мы её закопали в песок по самый край, налили воды, и получилось как будто озеро.

В ожидании Чапы я поселил в ящике пластмассового крокодила, зайца и пожарную машинку.

Папа писал:
«РОТ У НЕЁ — КАК КЛЮВИК, А ПАНЦИРЬ — СВЕТЛО-КОРИЧНЕВЫЙ В ТЁМНЫХ РАЗВОДАХ, ЧТОБЫ НЕЗАМЕТНО БЫЛО СРЕДИ ПЕСКА. НАЗЫВАЕТСЯ «ЗАЩИТНАЯ ОКРАСКА».

Скорее бы, скорее бы увидеть Чапу, посмотреть, как она берёт хлеб своим клювиком!

«ЧТО-ТО ЗАГРУСТИЛА ЧЕРЕПАШКА, — написал папа в последнем письме. — СВОЙ ЛЮБИМЫЙ ОГУРЕЦ И ТОТ НЕ ЕСТ. НА ЗАДНИЕ НОЖКИ ПРИВСТАНЕТ, ПЕРЕДНИМИ О СТЕНКУ ЯЩИКА ОБОПРЁТСЯ, ШЕЙКУ ВЫТЯНЕТ И ПОДОЛГУ ТАК СТОИТ».

Я подумал: а ведь и правда загрустишь. Если бы, например, меня в ящик посадили, даже в самый просторный, — я бы ещё как загрустил! Главное, я бы знал, что все ребята во дворе бегают, а я — в ящике. Нет, я её, конечно, буду выпускать, пускай по квартире ползает. Но всё равно для неё и вся наша квартира будет вроде большого ящика. Она ведь к пустыне привыкла.

Однажды мама сказала:

— Угадай, что завтра случится хорошее?

— Черепашка приедет! — догадался я.

— Бессовестный ты всё-таки, Андрюшка! Папа! Папа завтра приезжает.

— Ну да, папа, — согласился я, — и привезёт черепашку.

Утром мама сказала:

— Творог и молоко на столе. Ешь, а я буду пирожки печь.

И она стала печь пирожки с капустой.

Наконец раздался долгожданный звонок. Папин звонок! Мы с мамой наперегонки побежали открывать дверь. Папа был такой загорелый — просто чёрный, только зубы сверкали. Он обнял маму, потом подхватил меня на руки и подкинул.

— Ого, как вырос!

— Папа, открой скорее чемодан! — потребовал я. — Она же задохнётся!

— Кто? — спросил папа.

— Как кто? Черепашка!

Папа сказал смущённо:

— Ты уж прости меня. Я её отпустил.

— Как?..

— Понимаешь, — сказал папа, — я её перед самым отъездом вынул из ящика — пусть, думаю, в последний раз прикоснётся к родной земле. Положил её на песок, а она как припустит! Бежит от меня, только ямки в песке от её ног остаются. Я бы мог её, конечно, догнать… Но пожалел. Я подумал: Андрей меня поймёт. Не рассердится.

А я и не рассердился. Наоборот, обрадовался. Я бы точно так же поступил на папином месте!

С. Баруздин

Забракованный мишка

 рассказ

На киностудии снимали новый фильм. В фильме должна была быть такая сцена. В избу, где спит уставший с дороги человек, залезает медведь. Человек в испуге просыпается. Еще больше пугается, увидев человека, медведь. Он убегает в окно. Вот и все. Пустяковая сцена, на две минуты.

Работникам студии потребовался медведь. Чтобы долго не искать, решили взять мишку из цирка. В городе как раз шла программа, в которой выступал дрессировщик медведей.

Наутро дрессировщик привез на студию самого крупного медведя.

— Вы его не бойтесь, — сказал дрессировщик. — Мой Топтыгин совсем ручной.

В подтверждение его слов медведь добродушно облизал всем руки, охотно съел предложенное ему пирожное, а, обнаружив в одном из залов студии велосипед, ловко прокатился на нем.

— Действительно, артист! — обрадовался режиссер. — Нам именно такой и нужен. Мы его даже без репетиции снимем!

В павильоне студии была построена часть избы — с окном и дверью и с лавкой у стены. В дверь мишка должен был войти, в окно — выскочить.

Настал день съемок. Приготовили аппараты. Артист лег на лавку, притворился спящим. Режиссер дал команду. Включили яркий свет. В приоткрытую дверь избы дрессировщик впустил медведя. И тут произошло неожиданное.
Попав на яркий свет, мишка встал на задние лапы и начал танцевать. Затем он несколько раз перекувырнулся через голову и, довольный, уселся посреди избы.

— Нет! Нет! Отставить! Так не пойдет! — закричал режиссер. — Почему он танцует и кувыркается? Это же дикий медведь!

Смущенный дрессировщик виновато увел медведя за декорации. Все начали сначала. Опять команда. Опять артист растянулся на лавке. Опять включили яркий свет.

Мишка, просунувшись боком в полуоткрытую дверь избы, увидел яркие лучи прожекторов, тут же поднял задние лапы и прошелся «на руках».

— Стоп! Отставить! — закричал раздосадованный режиссер. — Неужели нельзя ему как-нибудь объяснить, что все это не нужно?

Но объяснить мишке было трудно.

Так прошел весь день. И следующий. И еще один. И все равно, как только начиналась очередная съемка и мишка попадал под свет прожекторов, он начинал старательно выполнять знакомые ему цирковые номера.

Наконец режиссер не выдержал.

— Ваш медведь нам не подходит, — сказал он дрессировщику. — Он, видите ли, артист, а нам нужен простой, необразованный медведь…

Так и пришлось дрессировщику увести своего «забракованного» Топтыгина.

Зато сам мишка, по-видимому, остался очень доволен тем, что так хорошо выполнил свою программу. Уходя из студии, он вежливо со всеми раскланялся: мол, будьте здоровы, друзья, до следующего представления!

«Хорошие друзья, хорошие книги и спящая совесть — вот рецепт идеальной жизни»


Великий американский писатель-юморист всерьез утверждал, что у него нет чувства юмора. Поверить ему на слово было бы, разумеется, верхом легкомыслия. Всем известно, что Марк Твен любил пошутить не только в своих книгах, но и в реальной жизни.


***


Марк Твен шутил, что он никогда не учился курить, а просто попросил огонька сразу, как появился на свет. Знакомые и близкие писателя говорили, что он постоянно курил, во время работы в его комнате стоял такой густой дым, что самого Твена почти не было видно. Авторство шутки, знакомой всем курильщикам, что «бросить курить очень просто — я сам делал это десятки раз», принадлежит именно ему.



Менее известный афоризм знаменитого курильщика, наверняка, оценит мужская аудитория:


«Сначала Бог создал мужчину, потом он создал женщину. Потом Богу стало жалко мужчину, и он дал ему табак». 



***


Одному юноше, который жаловался, что на глупость своих родителей, Марк Твен написал:


«Потерпите! Когда мне было четырнадцать лет, мой отец был так глуп, что я с трудом переносил его. Но когда мне исполнилось двадцать один год, я был изумлен тем, насколько этот старый человек поумнел».


***


В 1870 году Твен женился на Оливии Лэнгдон (на фото в центре). О том, как разрешаются семейные конфликты, писатель говорил так:


«Когда я и моя жена расходимся во мнениях, мы обычно поступаем так, как хочет она. Жена называет это компромиссом»



***


Одна молодая хорошенькая мисс поинтересовалась у Марка Твена, правда ли, что все люди произошли от обезьян. Писатель ответил утвердительно.



— Все, все и даже я? — не унималась девушка.

— Да, но вы — от очень хорошенькой.


***


Однажды Марк Твен получил пачку плохих стихов под заголовком «Почему я живой?».


Возвращая рукопись неведомому стихотворцу, Марк Твен написал ему: «Потому, что послали стихи по почте, а не пришли в редакцию лично».


***


Будучи редактором газеты, Марк Твен, напечатал однажды разгромное обличение некоего N.



В нем была фраза: «Господин N не заслуживает даже плевка в лицо». Оный господин подал в суд, который обязал газету опубликовать опровержение.


Марк Твен показал себя «законопослушным» гражданином: в очередном номере его газеты было напечатано: «Опровержение. Господин N, безусловно, заслуживает плевка в лицо».


***


Марк Твен сделал несколько неудачных инвестиций за свою жизнь и терпеть не мог всяческих финансистов.



«Это люди, — говорил он, — которые дадут вам зонтик, когда сияет солнце, но немедленно потребуют обратно, как только пойдет дождь».



Некий банкир спросил у него:



— Чем объяснить, что у вас так много мозгов и так мало денег?!

— Видите ли, — ответил Марк Твен, — природа любит равновесие. В среднем у нас с вами поровну.


Кстати, самой неудачной инвестицией писателя стала наборная машина Пейджа.



Агрегат должен был значительно ускорить процесс набора текста (во времена Твена тексты книг и газет набирали в типографиях вручную).


После первой же встречи с изобретателем в 1880 году писатель купил на $2 тыс. акции компании Farnham Typesetter, где работал Джеймс Пейдж, а через некоторое время, увидев прототип в действии, еще на $3 тыс. Марк Твен был убеждён в успехе и считал эти $5 тыс. самым выгодным вложением денег в своей жизни.



В 1885 году Пейдж попросил у Твена, к тому времени ставшего главным спонсором его изобретения, $30 тыс. на очередные усовершенствования. К 1888 году общая сумма вложений Твена достигла $80 тыс.



5 января 1889 года наборная машина наконец заработала, но быстро сломалась. Марк Твен еще год давал на аппарат Пейджа по $4 тыс. в месяц и только в 1891 перестал бросать деньги в эту бездонную яму. Джеймс Пейдж умер в нищете в приюте для бедняков, а Твен оказался на грани банкротства. За 11 лет он потратил на наборную машину Пейджа $150 тыс. — около $4 млн в сегодняшнем эквиваленте.


***


Когда Марк Твен стал известным писателем, к нему стало приходить много писем с просьбой о помощи. Как-то магистрат одного городка попросил прислать денег на строительство стены для городского кладбища.



Марк Твен ответил: «Считаю ваш проект ненужным. Те, кто на кладбище, уже не могут его покинуть, а те, кто за его стенами, не имеют никакого желания туда попасть».


***


Чем старше становился Твен, тем больше он погружался в депрессию. Главной причиной была смерть его детей и жены Оливии в 1904 году, друга Генри Роджерса в 1909 году, который буквально спас Твена от финансового краха. Кроме того, его популярность уменьшилась. Тем не менее он не растерял своего чувства юмора. Свидетельством тому был его ответ на ошибочный некролог в New York Journal. В 1897 году он прислал в редакцию письмо, в котором написал:



«Слухи о моей смерти несколько преувеличены».


Он умер спустя 13 лет, 21 апреля 1910 года.


Даже по поводу самой смерти, сохранился великолепный афоризм писателя:


«Я не боюсь исчезнуть. Прежде чем я родился, меня не было миллиарды и миллиарды лет, и я нисколько от этого не страдал»

Книга: Человек без совести — Областная газета OGIRK.RU

Петр Авен

«Время Березовского»

Издательство АСТ. CORPUS

Книга только что вышла, не все ее прочитали, а те, кто прочитал, спешат поделиться своим мнением. Политтехнолог на пенсии Станислав Белковский, один из двух десятков персонажей, знавших Березовского, с которыми разговаривал Петр Авен в своем фейсбуке, пишет: «…Но все же я считаю, что в книге про Бориса Петр Олегович ведет чужими устами свой собственный разговор с покойным. Скорее просто интервьюирует разных знакомых Б.А. Про себя могу сказать, что текст интервью я не визировал, и некоторая неряшливость в отдельных нюансах делает мою точку зрения не совсем моей».

Что ж, по-своему Белковский прав: дать однозначную оценку труду банкира-миллиардера, переквалифицировавшегося в писатели, практически невозможно. «Время Березовского» ведет себя как квантовый объект, постоянно ускользающий от наблюдателя, то он волна, а то – частица, знаешь место, но не знаешь его скорость, узнал скорость, не знаешь, где он находится.

С одной стороны, книга устроена хитро – формально это не жанр «я и Березовский», а скорее «Березовский и все-все». Петр Олегович присутствует не только в вопросах, которые задает интервьюируемым, но и в авторских отступлениях. Однако даже этого Авену кажется недостаточно, с некоторыми из собеседников, например, с Михаилом Фридманом, он выступает буквально дуэтом, припоминая все грехи Бориса Абрамовича.

С другой стороны, может, так и было задумано. «Время Березовского» – не просто книга, а целый мультимедийный проект, предполагающий видеозапись интервью и сайт с материалами. У Петра Олеговича просто накипело, он не столько хочет поговорить о Березовском, сколько о «времени и о себе», попытаться что-то объяснить, а где-то и оправдаться.

Вообще, об этой книге можно говорить бесконечно, это какой-то постмодернистский гипертекст, грандиозный симулякр, черная дыра, утягивающая тебя за горизонт событий.

О Березовском здесь, кажется, сказано все, но одновременно не сказано ничего. Здесь не столько важно о ком говорят, важно – кто говорит. Есть уж совсем какие-то инфернальные персонажи, например, чеченец, бывший начальник охраны Березовского, разруливающий один и без оружия в лихие 90-е любые наезды. Но в основном собеседники Авена – это наша политическая и экономическая элита, бывшая и настоящая, и то, что они говорят, это больше о них, чем о Березовском.

Топ-10 книг о сознании | Книги по науке и природе

Что такое сознание? На первый взгляд этот вопрос кажется довольно простым, но при дальнейшем изучении он быстро становится намного сложнее. Сознание — самый сокровенный из мысленных переживаний, но его труднее всего объяснить. Именно способность позволяет вам читать это предложение, вспоминать вчерашние события, наслаждаться музыкой и искусством и мечтать о своих планах на завтра. Он дает вам полное представление о мире, но при этом таинственным образом изменяется или вовсе отсутствует, когда вы засыпаете ночью.

На протяжении веков писатели спорили как о природе, так и о предназначении сознания, но несколько основных вопросов остаются нерешенными. Например: на каком этапе плод или новорожденный становится сознательным и способен понимать мир, в котором мы, взрослые, населяем? Точно так же, чем сознание животных отличается от нашего и почему животные не реагируют так, как мы, на музыку и искусство? Что нужно для создания сознательной машины? И, наконец, могут ли такие состояния, как кома и вегетативное состояние, укрывать сознание внутри невосприимчивых тел? Это некоторые из сложных вопросов, которые я задал в своей новой книге «В серую зону» через призму нейробиолога, работающего на границе между жизнью и смертью.

За последние 25 лет, этот 3-фунтовый кусок серого и белого вещества в наших головах порождает все переживания, которые мы когда-либо испытывали, стали предметом более пристального внимания, в основном благодаря невероятным достижениям в науке о мозге и благодаря работам многих великих писателей и мыслители. Вот 10 моих любимых книг по этой теме.

1. Сознание, объясненное Дэниелом Деннетом
Вероятно, лучшее введение в основные идеи и концепции, которые волновали всех великих мыслителей сознания на протяжении всей истории.Это может быть немного сложно для широкой аудитории, но Деннет мастерски сочетает древние философские концепции с более привычными современными аналогиями (такими как «мозг как компьютер») в книге, которая продолжает влиять на современную мысль о состоянии человека в большей степени, чем четверть века после публикации.

2. Другие умы: осьминог, море и глубинные истоки сознания Питера Годфри-Смита
Написанная философом, но в значительной степени заимствованная из эволюционной биологии, эта уникальная и увлекательная книга, вошедшая в финал Королевского конкурса в этом году. Книжная премия по обществоведению — просит нас переосмыслить интеллект и то, как мы концептуализируем «другие умы», в частности осьминога.Хотя осьминог эволюционировал независимо от человека, он имеет такое же количество нейронов и демонстрирует очень разумные модели поведения, которые позволяют ему делать такие вещи, как открывание банок с завинчивающейся крышкой изнутри. Тем не менее, в отличие от людей, более половины нейронов осьминога находится в его руках, что говорит о том, что в поисках разумной жизни нам нужно смотреть дальше тех, чья форма похожа на нашу.

3. Водолазный колокол и бабочка Жана-Доминика Боби
Не совсем книга о сознании, я включаю мемуары Боби, потому что они демонстрируют огромную власть разума над телом и так красиво написаны — каждый должен прочитать ее хотя бы раз .В результате сильного инсульта автор был навсегда парализован, за исключением способности моргать левым глазом. С помощью помощника и доски для письма Боби написал книгу, моргнув 200 000 раз. Боби рассказывает: «Мой разум летит, как бабочка. Так много дел… Вы можете навестить любимую женщину, соскользнуть рядом с ней и погладить ее все еще спящее лицо. Вы можете строить замки в Испании, украсть Золотое руно, открыть для себя Атлантиду, реализовать свои детские мечты и взрослые амбиции ». Это «бабочка» Боби: свободный разум.Но Боби, который умер в 1997 году, также был заперт внутри «водолазного колокола», тонущей железной камеры, из которой нет выхода.

4. Центр не может вместить: мое путешествие через безумие Элин Р. Сакс
Эти откровенно честные мемуары дают довольно особый взгляд на природу «других умов», в данном случае на взгляд преуспевающего юриста, живущего с шизофренией. Сакс боролась с шизофренией большую часть своей жизни, начиная с раннего подросткового возраста, когда она слышала голоса, призывающие ее причинить вред себе и другим, до полномасштабных психотических эпизодов и суицидальных фантазий, с которыми она продолжала бороться в качестве профессора права.Шизофрения, безусловно, меняет сознательное восприятие мира, и это захватывающий и трогательный отчет о том, каково жить в этой альтернативной вселенной.

5. Происхождение сознания в распаде двухпалатного разума Джулиана Джейнса
Смелая и блестящая теория Джейнса об эволюции человеческого сознания состоит в том, что древние люди не могли «думать», как мы, сегодня, и поэтому были «бессознательными» , занимаясь своими делами, как автоматы, реагирующие на голоса в их головах, которые, как они полагали, были голосами богов. Сознание в том виде, в каком мы его ощущаем, начало проявляться только около 3000 лет назад, когда серия стихийных бедствий и широкое распространение письма вынудили людей измениться. Возможно, вас не убедят все его аргументы, но эта книга вам очень понравится. «Либо произведение беспрецедентного гения, либо совершенно бесполезное занятие», — написал один рецензент. Это почти подводит итог и для меня. Двухпалатный ум Джейнса сильно повлиял на сценаристов обновленного телеканала HBO «Мира Дикого Запада» и несколько раз отмечен ведущим актером Энтони Хопкинсом.Уважать!

Освобожденный разум… кадр из фильма 2007 года «Водолазный колокол и бабочка». Фотография: Allstar Picture Library

6. Удивительная гипотеза: научный поиск души Фрэнсисом Криком
Нобелевский лауреат Фрэнсис Крик, конечно же, был одним из первооткрывателей структуры ДНК и не первым великим умом, который отвлекся разрешив загадку сознания в последние годы своей жизни. Возможно, слишком сосредоточенная на научных деталях для новичка в этой области, книга, тем не менее, заслуживает места здесь, потому что она была одной из первых, кто утверждал, что сознание — это не только вопрос философского самоанализа, но и предмет, достойный серьезного нейробиологического исследования. изучение.

7. Фи: Путешествие от мозга к душе. Джулио Тонони.
Тонони рассматривает исторически невозможный сценарий, в котором Фрэнсис Крик, Чарльз Дарвин и Алан Тьюринг берут Галилея в отдельные поездки для обсуждения различных точек зрения на сознание. Крик обсуждает сознание и мозг, Дарвин — эволюцию сознания и Тьюринг — интеграцию информации. Он прекрасно иллюстрирован и уникальным образом сочетает в себе нейробиологию, искусство и воображение.

8. Создание разума: как мозг создает наш ментальный мир Крис Фрит
Иллюзии, резиновые руки, зеркальные нейроны, щекотка… что еще вы могли бы пожелать в книге, которая объясняет, как ваш мозг порождает ваши полное ощущение того, что ты что-то в этом мире? Это книга о том, как наш мозг строит модели, основанные на предсказаниях, которые генерируют наше восприятие физического мира вокруг нас. Доступная, остроумная и эрудированная, эта книга — лучшая в своем роде.

9.Фантомы в мозгу: исследование тайн человеческого разума В. С. Рамачандран и Сандра Блейксли.
Серия неврологических историй болезни, представленная в стиле Оливера Сакса, с участием фантомных конечностей, слепого зрения и других чудес современной нейробиологии. Это не особенно книга о сознании, но многие из описанных пациентов научились жить с глубокими изменениями в том, как их мозг понимает мир. Основное чувство глубоко нейробиологическое; то есть мозг дает начало всем нашим субъективным переживаниям, какими бы причудливыми они ни были.

10. Путешествие в голову: приключения на колесе сознания Джеффа Уоррена
Наконец, если вы хотите ответить на некоторые основные вопросы о своем собственном мозгу, следуйте примеру канадского журналиста Уоррена и попытайтесь изменить свое собственное состояние сознания с помощью осознанности. сновидения, медитация и различные другие подходы, не требующие наркотиков. Хотя содержание книги носит скорее эмпирический, чем научный характер, сочетание интервью, личных анекдотов и самоуничижительного юмора дает очень интересный взгляд на то, как исследовать сознание, не выходя из собственного дома.

Совесть, Энди Населли и Дж. Д. Кроули: 9Marks

Энди Населли и Дж. Д. Кроули, Совесть: что это такое, как ее тренировать и любить тех, кто отличается. Crossway, 2016. 160 pps, 15,99 доллара США.

Мы все это либо говорили, либо слышали то или иное время: «Давай просто соглашаемся не соглашаться по этому поводу». Но как узнать, когда вам разрешено это делать, а когда нет? Совесть часто дает ключ, и эта новая книга Энди Населли и Дж.Д. Кроули — поможет вам жить в мире с вашим и с другими, кто с вами не согласен.

СИЛА

Самая сильная сторона книги — ее ясность. Населли и Кроули четко определяют совесть не только как «способность к моральному суждению» (22), но также как «ваше осознание того, что вы считаете правильным и неправильным» (42), которое варьируется среди людей и может меняться внутри людей (посредством правила сложения или вычитания, ср. стр. 70–80), и могут действовать как руководство и свидетель (42–43).

Два великих принципа совести заключаются в том, что только Бог является Господином совести, и вы должны (обычно) повиноваться своей совести (30). Вы можете навредить своей совести, сделав ее нечувствительной или сверхчувствительной (29). И когда ваша совесть осуждает вас, вместо того, чтобы заставлять ее замолчать, чтобы оправдать ваш грех, вы должны вместо этого исповедовать свой грех Богу во Христе Иисусе, чтобы очистить свою совесть (53). Во многих случаях авторы приводят краткие пересказы библейских принципов, которые разъясняют, как мы должны придерживаться своих взглядов, чтобы хорошо ладить с другими членами церкви, которые с нами не согласны.Эта сила наиболее ярко проявляется в трактовке 12 принципов, взятых из Римлянам 14 (87–115). Возможно, лучший из них был на странице 115: «Христианская свобода — это не« Я всегда делаю то, что хочу ». И не« Я всегда делаю то, что хочет другой человек ». Это« Я делаю то, что приносит славу Богу ». Я делаю то, что подводит других под влияние Евангелия. Я делаю то, что ведет к миру в церкви ».

Во-вторых, здесь есть нюансы. Я рад видеть, что они популяризируют представление Алла Мохлера о богословской сортировке (85–87).Большему количеству христиан необходимо развить не только способность различать проблемы первого, второго и третьего порядка, но и предшествующую способность мыслить такими категориями, чтобы они не придерживались мнений третьего уровня с той же энергией, что и заслуживают только «более важные дела». Отсутствие таких категорий разделило слишком много церквей.

В-третьих, это библейское. Страницы 33–44 посвящены цитированию и краткому объяснению всех отрывков Нового Завета, которые упоминают или ссылаются на совесть (Греч., Syneidesis), с особым (и превосходным) обращением, которое позже было уделено Римлянам 14, 1 Коринфянам 8–10, Галатам 2 и Колоссянам 2 (88–117).Среди прочего, эти отрывки учат, что совесть может быть доброй и чистой, а может быть слабой (слишком легко ранимой), оскверненной, воодушевленной грехом, виноватой или обгоревшей (40–41). Он также может свидетельствовать, выносить суждение или побуждать вас действовать или не действовать определенным образом (41–42). Их трактовка калибровки совести Петра в Деяниях 10 также, вероятно, уместится в более чем несколько разъяснительных проповедей (64–66). И их отношение к Посланию к Римлянам 14 поможет нам сознательно решать проблемы совести с другими в наших церквях, которые не разделяют наши мнения третьего уровня.

В-четвертых, евангельская. Другими словами, он поощряет мотивацию из самого Евангелия через Послание к Римлянам 15: 1–7, где сильные должны не угождать себе, а терпеть неудачи слабых именно потому, что Иисус не угождал себе, а скорее переносил упреки. ради нас. Мы должны приветствовать христиан, которые не согласны с нами в вопросах совести, «как Христос приветствовал нас» (Рим. 15: 7; 114–115). Они также были чудесно ясны на кресте как евангельском мосту для неизбежно растущего разрыва между знанием христианином Закона Божьего и его послушанием этим законам (48–50).

Пятое, церковное и миссиологическое. Авторов интересует не просто личное благочестие, а то, «как осознание совести увеличивает единство церкви и [в частности] укрепляет евангелизацию и миссии» (17). Другими словами, они знают, что совесть касается не только меня и Иисуса. Речь идет об управлении нашими собственными убеждениями и мнениями и о том, чтобы говорить о них так, чтобы другие мои братья и сестры не чувствовали себя христианами, потому что они не согласны со мной.

Это также касается того, как поступать со своим мнением таким образом, чтобы не оскорблять неверующих, слышащих от меня Евангелие. Большинству из нас ясно, что мы хотим приводить людей ко Христу, а не к нашей собственной культуре. Но одинаково ли мы ясны в различии между приобретением их для нашего Христа, а не для нашей собственной совести? Миссиологические приложения Кроули дают нам необходимое руководство (118–140).

Совесть также может сыграть решающую роль в зачастую деликатной работе церковной реформы (подумайте о музыкальном стиле, обстоятельствах поклонения, программных элементах заветной церковной культуры, эсхатологии, воскресной одежде и т. Д.).Несомненно, пасторы должны отстаивать истину внутри церкви, а Евангелие не только определяет содержание, но и предполагает определенные методы. Все это верно на основании Писания и (по крайней мере, моей собственной) совести. Но если вы не будете осторожны, будучи молодым или новым пастором, вы можете, не осознавая этого, возвысить проблемы своей совести до проблем Евангелия, а затем загнать себя в угол, настаивая на том, чтобы все немедленно соглашались с вашей совестью. Это может привести к ненужному увольнению. Реформатор, будьте осторожны.

В-шестых, это культурная осведомленность.Меня особенно наставляло и наставляло то, как они заметили, что наши неверующие сердца и культуры делают с совестью: мы пытаемся заставить ее замолчать (45), чтобы оправдать потакание нашим любимым грехам. Эта культурная осведомленность служит хорошей моделью того, как обращаться с культурой там, где она есть, вместо того, чтобы предполагать согласие, которого нет. Он показывает нам, как обращаться с культурой как с заинтересованными евангелистами, а не игнорировать ее, как если бы мы являемся субкультурой, ссылающейся на себя, потворствуя ей, как если бы мы нравимся людям, или ругая ее, как будто мы не можем. относятся к греховному человеческому опыту.Он противостоит культуре, но с беспокойством.

И наконец, седьмое, это проиллюстрировано. К сожалению, фото не распространяются, но в них перечислено 27 вопросов совести, которые помогают определить, в чем мы можем и должны согласиться не соглашаться (80–81). Они также дают некоторые личные иллюстрации того, как они откалибровали свою совесть, добавляя необходимые правила или убирая ненужные.

СЛАБЫЕ СТОРОНЫ

Но именно здесь, в силе личных иллюстраций, может возникнуть неизбежная слабость.Те, у кого слабая (сверхчувствительная) совесть, несомненно, почувствуют, что авторы, возможно, заблудились в ситуативной этике в худшем смысле или, по крайней мере, говорят, как будто мораль стала субъективной от совести к совести или от культуры к культуре. Так что, читатель, будьте осторожны — это именно та книга, которая может склонить вас к неправильному осуждению, если вы не согласны с выводами, которые авторы делают на личных примерах, которые они приводят. При этом, как правило, это проблема читателей, а не авторов.

Тем не менее, были времена, когда я задавался вопросом, можно ли было использовать больше Священного Писания, когда они работали над своими конкретными личными примерами, даже когда я соглашался с их выводами (например, 70–72). Авторы признают, что не могут привести аргумент в пользу каждой иллюстрации (68), и цель состоит не в том, чтобы убедить, а в том, чтобы проиллюстрировать. Таким образом, они объясняют сложность. Но, возможно, было бы желательно увидеть, как они тщательно прорабатывают Священное Писание хотя бы по одному или двум вопросам, чтобы показать нам, как мы справляемся не только с новой информацией за пределами Библии, но и с новыми значениями и приложениями из самой Библии.С другой стороны, если бы они сделали это, возможно, их вывод больше походил на вопрос закона, чем на совесть — именно того, чего они старались избегать.

Хотя намерение авторов не состоит в том, чтобы продвигать подробный список позиций их собственной совести, и они осознают, насколько трудно этого не сделать, эта трудность остается очевидной. Конкретизация принципов примерами того, как это работает, почти неизбежно ведет к трясине, в которой с кажущейся объективностью говорят о том, что они (в определенном смысле) правильно пытаются субъективизировать.

Сказав это, я по-прежнему сочувствую тяжелому положению авторов, я не завидую их задаче, и нет четкой альтернативы, тем более что конкретные примеры делают книгу о совести такой полезной. И снова их цель не в том, чтобы убедить нас принять выводы их собственной совести, а в том, чтобы показать нам, как согласовать нашу совесть с истиной как из Библии, так и из мира. Моя совесть не может их осудить!

КРАТКАЯ РЕКОМЕНДАЦИЯ

Я благодарен за то, что прочитал эту книгу, ради собственного роста в благодати и любви. Я ушел с обновленным чувством трезвости в отношении самой чистой совести. И я снова обратил внимание на то, как я поступаю со своей совестью и говорю о ее проблемах, чтобы не причинять вред совести других в поместной церкви, которые могут не согласиться со мной. Это сделает меня лучшим членом церкви, лучшим другом, лучшим евангелистом и лучшим пастором.

Фактически, он уже доказал свою полезность в пастырском служении. По Божьему провидению с нами на лето живет студентка христианского колледжа.В тот самый день, когда я закончил читать эту книгу, он только что пережил тяжелый разговор с другом о проблемах совести, которые угрожали вбить клин в их отношения. У меня был часовой разговор с братом. Вы можете догадаться, в какой книге я писал ему свои советы. На следующий день я купил ему пару экземпляров, которые он теперь намерен прочитать вместе со своим другом. Я молюсь, чтобы это было полезно для них. Мое чутье подсказывает, что тебе, наверное, тоже стоит прочитать эту книгу. Но, конечно, это вопрос вашей совести.

* * * * *

Примечание редактора: прочтите отрывок из этой книги здесь: 12 принципов, как не соглашаться с другими христианами.

Совесть: что это такое, как ее тренировать и любить тех, кто отличается

«Я ожидал, что эта книга будет хорошей, но нашел ее великолепной. Совесть — это столь необходимое лечение жизненно важного, но забытого предмета. Обзор новозаветного учения о совести, сделанный Населли и Кроули, превосходен.Я был готов сказать, что эта глава стоила цены книги, но на самом деле я обнаружил, что каждая глава стоит цены книги! Его подход к тому, как христианские совести пересекаются, но различаются, и почему нам нужно калибровать нашу совесть, был замечательным. Эта книга предназначена для всех, кто интересуется межкультурным служением, а также для тех, кто стремится стать всем для всех, чтобы хоть немного выиграть. Это также чрезвычайно полезно для тех, кто живет в церквях, в браке и дружбе, где разные убеждения не всегда так однозначны, как мы себе представляем. Было бы здорово изучать совесть в небольшой группе ».
Рэнди Олкорн, автор, Небеса; Если Бог добр; и рука об руку

«Как христианам ориентироваться в сложном мире разногласий с другими христианами? Можем ли мы отличить библейские вещи, не подлежащие обсуждению, вещи, о которых мы лично серьезно относимся, и те, о которых мы почти не задумываемся? Как церковь может лучше всего служить примером единства в любви и истине в этих вопросах? Населли и Кроули используют межкультурный опыт и библейскую проницательность, чтобы ловко решать эти проблемы простым языком, понятным почти каждому.Настоятельно рекомендуется. »
Крейг Л. Бломберг, заслуженный профессор Нового Завета, Денверская семинария

«В нашей культуре, переполненной инструкциями следовать своему сердцу, мы отчаянно нуждаемся в этой книге. В личном плане, наряду с доктриной о верховной власти Бога, библейское учение о совести стало для меня глубоко воодушевляющим мотивом в моем евангелизме. В частности, в последней главе Населли и Кроули сделали великий подарок работникам разных культур во всем мире! »
Глория Фурман, писательница, Живите в нем и трудитесь с надеждой

«Редко можно найти книгу, одновременно впечатляющую и практичную.Было приятно читать, а теперь приятно рекомендовать. Я считаю, что библейское понятие совести стало настолько расплывчатым или забытым, что все читатели найдут в этой маленькой книге разъяснения по вопросам, касающимся всей жизни. Все найдут это животворным. Некоторым это изменит жизнь ».
Джейсон К. Мейер, пастор по проповедованию и видению, Баптистская церковь Вифлеема, Миннеаполис

«Я никогда не читал лучшей книги о совести. Населли и Кроули основывают свое мнение о совести на внимательном чтении Священного Писания. В то же время книга полна практической мудрости. Библейское учение о совести применяется во многих ситуациях, чтобы читатели могли видеть, как Священное Писание применяется в повседневной жизни. Размышления о том, как совесть должна действовать в миссионерских ситуациях, сами по себе стоят цены книги, но вся книга — жемчужина ».
Томас Р. Шрейнер, Джеймс Бьюкенен Харрисон, профессор толкования Нового Завета, Южно-баптистская богословская семинария

«Для слишком многих из нас существует случайное, возможно, даже самодовольное удовлетворение текущим состоянием своей совести, а не активное ее развитие, чтобы привести ее в большее соответствие с Божьим взглядом на вещи.Эта книга подталкивает нас ко второму, лучшему выбору. Это вдумчивый и провокационный подход к этой чрезвычайно важной и слишком часто недостаточно рассматриваемой теме. Я верю, что вы найдете это очень полезным ».
Майк Буллмор, старший пастор, Общинная церковь CrossWay, Бристоль, Висконсин

«Населли и Кроули выпустили книгу, имеющую большое практическое значение для христианской жизни.Мы часто слишком мало осознаем роль своей совести в нашей повседневной жизни, хотя правда в том, что Бог дал нам эти способности как часть божественно предназначенных средств, чтобы держать нас на пути праведности. Я обнаружил, что их обсуждение перекалибровки совести и того, как поступать с братьями-христианами, у которых разные чувства правильного и неправильного, наполнено библейской мудростью и огромным пониманием. Это книга, которая обещает большую награду тем, кто последует не только ее ясному обсуждению, но и ее библейским наставлениям.
Брюс А. Уэр, Т. Руперт и Люсиль Коулман, профессор христианского богословия, Южно-баптистская богословская семинария

«Населли и Кроули предоставили нам практическую библейскую работу, которая убирает беспорядок в тайниках нашей совести. Здесь есть точка зрения, ориентированная на Евангелие, которая может привести к большему исцелению в наших отношениях, святости в нашей жизни, единству в наших церквях и радости в нашей миссии.
Тим Кизи, исполнительный директор, Frontline Missions International; автор, «Вестники с фронта: рассказы о продвижении Евангелия в трудных местах мира»

«Своей добротой Бог сотворил каждого из нас с совестью, чтобы свидетельствовать о Его высшей власти. Проблема для многих из нас заключается в том, что наша совесть подвергалась культурным, религиозным и греховным влияниям, которые искажают и искажают нашу способность делать жизненный выбор.Населли и Кроули предоставили Божьему народу потрясающий инструмент для понимания Священного Писания, поскольку они определяют совесть, описывают ее роль и учат нас очищать и калибровать ее в соответствии с одной только властью Бога. Церковь обязана этим двум авторам за их внимательное изучение и практическое обсуждение этой важнейшей темы ».
Дэн Брукс, пастор, Библейская церковь наследия, Грир, Южная Каролина

«Если вы не знаете, в каком состоянии находится ваша совесть, или если вы никогда серьезно не изучали библейское учение о совести, христианской свободе и христианском единстве, то я не могу достаточно похвалить Энди Населли и Дж.Книга Д. Кроули «Совесть: что это такое, как ее тренировать и любить тех, кто отличается». Думаю, это самая важная книга, написанная за последние двадцать лет ».
Табити Аньябвиле, пастор церкви реки Анакостия, Вашингтон, округ Колумбия; автор, Что такое здоровый член церкви?

книг вкратце: ЭТО МАЛЕНЬКИЙ ГОЛОС В ВАШЕЙ ГОЛОВЕ: ИЗУЧЕНИЕ ВАШЕЙ СОВЕСТИ, Эндрю Дэвид Населли

Обзор книги из книги Краткий обзор

Кристин Стайлз

Не могу сказать, что когда-либо читал книгу на совесть. А до сегодняшнего дня я, безусловно, никогда не читал детскую книгу о совести. Так рада, что все это изменилось, потому что я обнаружила потрясающую книгу о совести, ориентированную на детей. Книга Эндрю Дэвида Населли «Голос в твоей голове: познание своей совести» просто переполнена замечательными учениями. . . этот голосок в твоей голове!

Рассказанный с точки зрения матери, инструктирующей своего ребенка, история рассказывает о маленькой Эмме, которая крадет пригоршню шоколадных чипсов, после того как ей сказали не брать их.Эмма чувствует себя очень виноватой до такой степени, что признается своей матери. Ее мать правильно объясняет, что чувство вины проистекает из совести Эммы, которая является даром от Бога, который помогает ей отличать хорошее от плохого. Эмма обдумывает эту новую информацию, и у нее возникает множество вопросов, когда она пытается понять эту проблему совести. Возникают ситуации, когда Эмма судит о поведении своей подруги, полагая, что это правильное упражнение ее совести, но ее мать объясняет, что мы не должны объявлять неправильные вещи, которые Библия не объявляет неправильными.Эмма также узнает, как тренировать свою совесть и как защитить ее от повреждений.

На протяжении всей, казалось бы, простой истории раскрываются очень глубокие богословские истины. Населли углубляется в такие темы, как: каждый создан с совестью; мы должны подчиняться своей совести, даже если она не всегда права; Иисус дал возможность очистить нашу совесть Его смертью, погребением и воскресением; наша совесть должна быть приучена соответствовать учениям Священных Писаний; мы должны избегать законничества и придерживаться только тех заповедей, которые даны в Библии; мы можем нанести вред своей совести, игнорируя ее или называя хорошие вещи плохими или плохие хорошими; и мы можем укрепить и улучшить свою совесть, читая и понимая Библию.И все это меньше чем на сорока страницах! Эта книга явно написана богословом, что объясняет глубину преподавания. В записке на обороте написано, что он предназначен для детей в возрасте от 4 до 9 лет. Я думаю, что количество текста и глубина темы могут быть выше голов 4-5 летних, но я также верю, что раннее и неоднократное знакомство с ними привнесет эти истины в умы даже таких маленьких детей.

Откровенно говоря, эту книгу не стоит брать и читать только один раз, а нужно читать снова и снова, когда маленький ребенок вырастет и сможет постигать более абстрактные идеи.

Я очень рекомендую эту книгу родителям. В этом я присоединяюсь к таким уважаемым именам, как Джон Пайпер, Конни Девер и Тим Чаллис. Этот голосок в вашей голове — отличная платформа для ознакомления детей с их греховной природой, оправданием и освящением. Хотя эти слова не используются, их темы проходят по всей книге и могут обеспечить прочную основу для преподавания Евангелия и закрепления его в их юных жизнях.

Кристин Стайлз — мама в домашней школе, учительница воскресной школы, она помогает вести детское служение «Молодые, читающие и реформатские» в Реформатской баптистской церкви Франконии, штат Пенсильвания.

Примечание редактора:
Энди Населли вместе с Дж. Д. Кроули является соавтором книги «Совесть: что это такое, как ее тренировать и любить тех, кто отличается». Вы можете ознакомиться с нашим интервью с авторами здесь.

Этот голосок в вашей голове: узнайте о своей совести

Христианский фокус, 2018 | 40 страниц

рецензия на книгу Фрэн Хоторн: Совесть: Роман

Ах, для наивности шестидесятых и семидесятых годов, когда американцы были шокированы тем, что их собственное правительство публикует ложную статистику, что У.Войска С. регулярно убивали мирных жителей в качестве «побочного ущерба», и что человек в Овальном кабинете игнорировал массовые протесты.

Совесть, новый роман отмеченного наградами автора Элис Мэттисон, будет горько-сладким чтением для многих, кто помнит эпоху войны во Вьетнаме.

«Вы согласны с тем, что существует двадцать процентов вероятности того, что война закончится, если мы будем работать над избранием мирного кандидата?» — искренне спрашивает одна из главных героинь, Олив Гроссман, свою подругу-активистку Хелен Вайнштейн. весна 1968 года.

Это, конечно же, было до того, как были убиты Мартин Лютер Кинг-младший и Роберт Кеннеди. Перед Уотергейтом. Перед войной в Ираке и пытками в Абу-Грейб. До Дональда Трампа.

Но Совесть не наивна. Используя две повествовательные нити, связанные тремя сложными повествователями, книга исследует полвека в эмоциональной и политической глубине.

В период с шестидесятых-семидесятых Олив оглядывается на свою жизнь в средней школе и колледже в Нью-Йорке, а также на первые годы замужества, когда она была одновременно очарована и напугана растущим антивоенным радикализмом Хелен.На грани их дружбы была третья одноклассница Валери Беневенто, начинающая писательница, которая была более харизматичной и менее политической, чем двое других.

Вэл «заставил меня почувствовать, что возможно больше, чем я знала», — вспоминает Оливия. «Для Хелен жизнь могла привести к неожиданностям, но только после того, как вы протиснули себя через узкую трубку самоанализа и обдумали все, вплоть до сожжения до смерти».

Вторая часть повествования, действие которой происходит в современном Нью-Хейвене, штат Коннектикут, где живет сама Мэттисон, рассказывается в чередующихся разделах Олив, теперь редактором небольшого издательства; ее муж, Джошуа Гриффин, иногда известный как Грифф, «директор небольшой инновационной средней школы, которая обслуживает проблемных детей»; и Жан Аргос, директор местного некоммерческого агентства Barker Street Social Services, в котором Грифф только что стал председателем совета директоров.

В этом разделе, посвященном сегодняшнему дню, Оливе было поручено написать журнальное эссе о знаменитом романе Вэла около трех десятилетий назад «Яркое утро боли», «вместе с предстоящими выпусками новых книг в мягкой обложке и электронных книг».

Этот роман — слабо выдуманная история Хелен. И попытка написать свое эссе вынуждает Олив противостоять своему увлечению Хелен и ее гневу по отношению к Вэл.

Неудивительно, что повествование эпохи шестидесятых более драматично и увлекательно, хотя очевидно, что в конечном итоге произойдет с Хелен. (Предупреждение о спойлере: не Google имя Кэти Будин.)

Тем не менее, в более спокойной драме нынешней сюжетной линии также есть элементы перелистывания страниц. Останутся ли Оливия и Грифф вместе? Неужели Джин, наконец, пойдет на слишком большой риск в отношении Баркера и будет уволена?

Мэттисон остро понимает динамику отношений между сложными людьми. После нескольких десятилетий брака, включая долгую разлуку, Олив размышляет: «В нашей жизни неверность не имела отношения к телу. Грифф изменил ему, потому что он перестал интересоваться мной.«Какое прекрасное резюме несвежего брака!

Проницательность автора может распространяться и на меньшие моменты. Когда один из наиболее сомнительных сотрудников Джин «разводит свои длинные пальцы и кладет раскрытую изогнутую руку на мой стол», Джин видит в этом «жест, которым вы могли бы воспользоваться, чтобы схватить что-то маленькое, уносящееся прочь».

Однако после десятков страниц взлеты и падения современных отношений повторяются. Сколько раз Джин приходится (образно) хлопать рукой по губам и напоминать себе, что ей не следует поднимать тему книги Вэл перед Гриффом — который, в конце концов, имеет власть уволить ее? В этом отношении настойчивое стремление Джин оставить сомнительного сотрудника и продолжить расширение в Barker не имеет правдоподобного объяснения.

Тем не менее, наиболее важным элементом этого романа является то, как он органично вплетает тему заголовка — и вопросы, которые вызывает слово «совесть» — по всему повествованию. Слияние политической истории с хорошим повествованием и убедительными персонажами — одна из сильных сторон Мэттисон, которая в более ранних романах, таких как «Книжный заемщик» (1999), исследовала рабочее движение в ее родном Нью-Йорке.

«Совесть» исследует этику войны во Вьетнаме и, конечно же, того, как далеко можно зайти в протесте против несправедливых действий правительства и крупного бизнеса.Но в нем также рассматриваются этические вопросы, которые Джин поднимает в Баркере, о рисках для улучшения повседневной жизни, а также этические вызовы Гриффа и Хелен Олив: есть ли пределы прощению тех, кого мы любим?

Как и в шестидесятые годы, сознательные читатели всех политических взглядов должны были бы задуматься над этими вопросами сегодня.

Совесть: что это такое, как ее тренировать и любить тех, кто отличается

Иногда я начинаю читать новую книгу и вдруг замечаю, что задаюсь вопросом: «Какого черта я никогда раньше не читал книги на эту тему?» Так было и с совестью: что это такое, как ее тренировать и любить тех, кто отличается от Энди Населли и Дж.Д. Кроули. Как же я прочитал столько сотен книг, но ни разу не прочитал на совести? Каким бы ни был ответ, я очень благодарен, что прочитал это. Я получил от этого огромную выгоду.

Достойна ли эта тема целой книги (при условии, что она довольно короткая)? Да, по моему мнению. Населли и Кроули говорят

Наша скромная, но потенциально способная изменить жизнь цель — вернуть совесть на ваш ежедневный радар, показать из Священного Писания, что Бог намеревался и не намеревался делать совесть, и объяснить, как работает ваша совесть, как заботиться о ней и как не повредить его.Мы покажем вам, как осознание совести увеличивает единство церкви и укрепляет евангелизацию и миссии. Мы поговорим о том, как ладить с теми, чья совесть позволяет им придерживаться иных личных стандартов. И мы дадим вам принципы, как настроить свою совесть, чтобы она лучше соответствовала воле Бога. Мы даже включим главу о том, как миссионеры и другие межкультурные служители могут избежать ловушек, возникающих из-за недопонимания по поводу различий в сознании людей в разных культурах.

Какая вообще совесть? Короче говоря, «совесть — это ваше сознание того, что вы считаете правильным и неправильным. По сути, это ваше моральное сознание или ваше моральное сознание, повернутое против вас самих ». Совесть — это данная Богом способность выносить моральные суждения в тех областях, в которых у нас нет ясного откровения от Бога или где нам не хватает духовной зрелости, чтобы должным образом понять Его откровение. Совесть — это своего рода система раннего предупреждения или тревоги, которая предупреждает нас, когда мы преступаем волю Бога.«Твоя совесть — подарок. Бог дал это тебе для твоего блага. И когда он вас осуждает, вам нужно понять, почему, а затем ответить ». Взгляд на отрывки из Библии о совести показывает два принципа, которые приобретают первостепенное значение: Бог — единственный Господь совести, и вы всегда должны повиноваться совести.

Конечно совесть не безупречна, поэтому нужна калибровка. Если от вас требуется прислушиваться к совести, то, конечно, вы хотите, чтобы она была максимально точной и надежной.«Не грешите против своей совести. Слушайте свою совесть. Воспитывайте чистую совесть ». Целая глава дает мудрость о том, как определить надежность совести и сопоставить ее с ясным откровением Бога. Ряд примеров помогает понять, как это можно сделать, когда нужно использовать определенные инструменты для поклонения, слушать определенные стили музыки, праздновать Хэллоуин и тому подобное. В списке выделены области, в которых ваша совесть может нуждаться в большей убежденности и калибровке.

Один из сложных моментов совести состоит в том, что она связана с нашей духовной зрелостью и глубиной нашего понимания Писания. В этом случае не может быть двух совершенно одинаковых совести, даже если ожидается, что оба христианина будут прислушиваться к своей совести. По этой причине одна важная глава предлагает мудрые советы о том, как относиться к братьям-христианам, когда ваша совесть расходится. Авторы предлагают двенадцать принципов, которыми могут руководствоваться христиане в их стремлении к единству и радости, особенно в контексте поместной церкви.

Возможно, самый сложный раздел — это тот, который рассматривает отношение совести к культуре — важную тему для меня, живущего и служащего, как я, в очень многокультурном контексте. Кроули говорит здесь авторитетно, проведя большую часть своей жизни в качестве миссионера в Азии. Он рассказывает, что некоторые действия, которые в Америке бессовестны, вполне приемлемы в Азии (и, конечно, наоборот). Его опыт общения с двумя очень разными культурами помогает проиллюстрировать субъективность совести, а также важность подчеркивания ее из любви к другим и из желания продолжать миссию среди них.«Мудрые миссионеры изучают как свою собственную культуру, так и целевую культуру, чтобы найти… полезные и нездоровые аспекты, чтобы они и их новообращенные могли принять добро и отвернуться от зла». Авторы останавливаются на христианской свободе, чтобы показать, что истинная свобода Евангелия — это не свобода делать все, что вы хотите, даже с чистой совестью, а свобода гибко дисциплинировать себя ради любви и распространения Евангелия. . Заключительная молитва чудесным образом превращает принципы книги в призыв к Богу о чистой, чистой, нежной совести.

«Совесть» — отличная книга, которая раскрывает свою тему посредством умелого, действенного и прямого обучения. Авторы глубоко придерживаются Священного Писания, не уклоняясь от опасной основы, связывающей совесть читателя. Я очень рад, что прочитал его, и убежден, что он дает мне возможность лучше прославлять и представлять Бога в этом мире. Я считаю, что если вы это прочитаете, вы скажете то же самое.

Изображение предоставлено: Shutterstock

Купить на Amazon

Что это такое, как тренировать и любить тех, кто отличается

Эта книга только что вышла:

Эндрю Дэвид Населли и Дж.Д. Кроули. Совесть: что это такое, как ее тренировать и любить тех, кто отличается. Уитон, Иллинойс: Crossway, 2016.

.

Я благодарен Дж. Д. Кроули за соавторство этой книги со мной. Его богатая мудрость и жизненный опыт послужат читателям так, как я не могу. Он провел большую часть своей жизни в азиатских культурах и является ветераном миссионерской работы. (Между прочим, в последнем фильме Dispatches from the Front рассказывается о работе JD в Камбодже, и JD является основным докладчиком на Frontline Experience Conference, которую моя церковь, Баптистская церковь Вифлеема в Миннеаполисе, планирует провести 13-15 октября. 2016 г.)

  • В главах 1-2 описывается, что такое совесть.
  • В главах 3–4 говорится о том, как вам поступать со своей совестью.
  • В главах 5–6 объясняется, как вам следует относиться к другим людям, когда ваша совесть расходится.

Подробнее о книге:

  1. Подтверждения Рэнди Алкорна, Крейга Бломберга, Глории Фурман, Джейсона Мейера, Тома Шрайнера, Майка Буллмора, Брюса Уэра, Тима Кизи и Дэнни Брукса
  2. 33-страничный образец PDF-файла

  3. Crossway включает вступительную часть (e.g., предисловие Дона Карсона) и главу 1.
  4. Кевин Болинг берет интервью у Дж. Д. Кроули (19.04.2016).
  5. «Можете ли вы проголосовать за Дональда Трампа с чистой совестью?» Я пытаюсь применить тему нашей книги к проблеме, над которой, возможно, придется подумать религиозным и социальным консерваторам в конце этого года.
  6. Сэм Крэбтри вдумчиво модерировал вопросы и ответы о книге 17 апреля, когда в моей церкви состоялась презентация книги:

Я подготовил 5-минутное видео о совести в 1 Кор. 8:10 для ежедневной дозы греческого языка Роба Пламмера:

А вот несколько изображений, подготовленных командой Crossway:

Обновлений:

  1. Фред Заспел берет интервью у Кроули и Населли (опубликовано 26.04.2016)
  2. Обзор Тима Чаллиса (8.05.2016)
  3. Кальвинист Бэтмен, интервью (31.05.2016)
  4. Интервью с Дэйвом Дженкинсом (30.06.2016)
  5. Отзыв Митча Чейза для ТГК (13.07.2017)
  6. Отредактированный отрывок из 9Marks: «12 принципов, как не соглашаться с другими христианами» (10.07.2017)
  7. Отзыв Paul Alexander на 9Marks (12.07.2017)
  8. Интервью Марка Уорда для подкаста Faithlife’s Bible Study Magazine (записано 15.05.2020)
  9. Интервью Эбигейл Доддс и Тилли Диллехей для подкаста Home Fires (8.10.2020)

.