Маленькие дети в детдоме: почему я не смог больше работать в красноярском детдоме / Новости общества Красноярска и Красноярского края / Newslab.Ru

Калязинский детский дом «Родничок»

Уважаемый посетитель!

От имени коллектива Калязинского детского дома «Родничок» приветствую Вас на нашем сайте!

Если Вы зашли сюда, значит, Вам небезразлична судьба детей, оставшихся без родителей в это нелегкое, непростое время. У каждого из нас, взрослых, есть свои проблемы, свои трудности, однако представьте себя снова ребенком, таким, каким Вы были в детстве.

Представили? А вот теперь вообразите, что у Вас нет ни папы, ни мамы. С чем можно сравнить, когда ты лишаешься родителей в 5 лет? Я не знаю…Ничто не заменит родительской любви и ласки, но в наших силах сделать все возможное, чтобы дети выросли полноправными членами общества, и трагедия (а остаться без семьи – это всегда трагедия) не наложила бы отпечаток на их дальнейшую жизнь.

Мы делаем все, чтобы эти маленькие люди не понесли дальше по жизни обиду на большой мир, выбросивший их на обочину в самом начале жизненного пути. Наши дети одеты и обуты, они не умирают от холода и голода, но ведь не только в этом заключается смысл заботы о наших маленьких согражданах? Если бы Вы видели, какими глазами дети встречают и провожают людей, привозящих в детский дом свою посильную помощь! В их глазах светится надежда, что может быть сейчас приехал тот человек, который станет для них самым близким, самым родным – мамой или папой. Но если даже просто приходит посылка с вещами, то для детей это не просто старые вещи, а сообщение из большого мира, знак того, что их судьба не безразлична тому обществу, полноправными членами которого они станут, когда вырастут.

Директор детского дома – Новожилова Светлана Анатольевна








Официальное название:

Государственное казённое учреждение для детей- сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, «Калязинский детский дом «Родничок»

Директор:

Новожилова Светлана Анатольевна

Адрес:

171573, Тверская область, г. Калязин,  ул. Челюскинцев, д. 12

Телефон / факс

8 (48249) 2-15-79, 2-53-66

Электронная почта:

[email protected] (директор детского дома)
[email protected] (администратор сайта)


Родничок находится в Тверской области, в городе Калязин с населением чуть менее 15 тысяч человек. Детский дом располагается в здании, построенном до 1917 года, в центральной исторической части города Калязина на берегу реки Волга.

Наш детский дом начал свою работу в 1996 году. За это время мы выпустили 123 воспитанников.

Родничок – это детский дом семейного типа. В настоящее время в Родничке четыре семейные группы, в которых проживает 38 детей.
Семейные группы — это не только создание условий, максимально приближенных к семейным, и индивидуальный подход к каждому ребенку, но и, сохранение родственных связей. На основании рекомендаций врача и психолога дети из одной кровной семьи помещаются в одну группу. В семейных группах создана душевная, теплая атмосфера.

В нашем детском доме есть дети всех возрастов – начиная с рождения и до 18 лет, когда воспитанники вступают во взрослую самостоятельную жизнь.
Родничок может одновременно принять до 40 детей
Воспитанники обучаются в двух городских общеобразовательных школах. В городе есть детская библиотека, дом детского творчества, районный краеведческий музей, дом культуры, детско-юношеская спортивная школа. Это предоставляет воспитанникам большой выбор для реализации своих способностей.

Важной частью нашей работы мы считаем организацию контактов и встреч ребенка с родными.

Статья 75 Семейного кодекса РФ гласит «Родителям, родительские права которых ограничены судом, могут быть разрешены контакты с ребенком, если это не оказывает на ребенка вредного влияния. Контакты родителей с ребенком допускаются с согласия органа опеки и попечительства, либо с согласия опекуна, приемных родителей ребенка или администрации учреждения, в котором находится ребенок».

В нашем детском доме воспитанники имеют возможность встречаться и общаться со своими родителями или родственниками. Для этого организован родительский день — пятница. Воспитанники готовятся к этому дню, делятся с родителями своими достижениями. Мы, в свою очередь, стараемся раскрыть таланты детей, создать для каждого ситуацию успеха: кто-то лучший футболист, кто-то получил грамоту за красивую поделку, кто-то любит петь и танцевать. Благодаря этому повышается самооценка не только у детей, но и у их родственников.

Впечатления, наблюдения от встреч ребенка с родственниками фиксируются педагогами детского дома в специальном журнале. Кроме того, после каждого контакта педагоги обязательно общаются с ребенком или наблюдают за ним и его эмоциональным состоянием.

Информация, собранная во время посещений может быть использована для принятия правильных решений в отношениях ребенка и родителей, а также на суде по восстановлению в родительских правах.

Нередко ребенка помещают в детский дом, когда мама или папа попадают в места лишения свободы. Дети имеют возможность общаться с родителями по телефону, вести переписку. Если дети маленькие, то переписку ведут социальные педагоги.

Социальные педагоги и юрист консультирует родителей по вопросу восстановления их в родительских правах, подсказывают какие документы необходимы, как правильно их оформить.

Поддержание контактов с родственниками имеет благоприятное влияние на ребенка: устанавливаются качественно новые отношения с окружающими людьми, ребенок получает дополнительную информацию о себе.

Банк данных детей-сирот

Банк данных детей-сирот

Уважаемые кандидаты в замещающие родители!

Информируем Вас, что региональным оператором банка данных о детях, оставшихся без попечения родителей, Томской области с 13 августа 2020 года возобновлен прием кандидатов в усыновители, опекуны (попечители).

На прием к региональному оператору Вы можете записаться по телефону: (3822) 713-996.

Прием осуществляется ежедневно по предварительной записи с 10:00 до 17:00 (обед с 12:30 до 13:30) (время местное), по адресу: 634050, г.Томск, ул. Тверская,74, каб. 327.

Обращаем внимание, что при посещении регионального оператора банка данных о детях, оставшихся без попечения родителей, при себе необходимо иметь средства индивидуальной защиты (маску, перчатки).

При входе будет проведена бесконтактная термометрия.

Если в заключении указаны оба супруга, то обратиться должны оба супруга лично.

При обращении к региональному оператору при себе необходимо иметь паспорт, оригинал действующего заключения о возможности быть усыновителем (опекуном, попечителем), а также СНИЛС (в соответствии с требованиями Федерального закона от 2 августа 2019 № 319-ФЗ «О внесении изменений в Семейный кодекс Российской Федерации и Федеральный закон «О государственном банке данных о детях, оставшихся без попечения родителей»).

В целях предотвращения распространения коронавирусной инфекции просим граждан, обращающихся в региональный банк данных о детях, оставшихся без попечения родителей, с целью постановки на учет в качестве кандидатов в усыновители, опекуны (попечители) и получения информации о детях, оставшихся без попечения родителей, в случае возникновения катаральных явлений (кашель, насморк), а также в случае повышения температуры тела в день планируемого приема, воздержаться от посещения регионального банка данных о детях, оставшихся без попечения родителей.

В указанном случае Вам необходимо связаться с региональным оператором и согласовать прием по оказанию государственной услуги в другое время.


  • Братья/сестры:


    Месяц рождения: Ноя 2017 года


    серый цвет
    глаз, русый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    опека

    Особенности характера ребёнка:


    Кирилл обаятельный, улыбчивый и эмоциональный ребенок. Совсем рядом у него и слезы и смех. Кирилл может проявить настойчивость в достижении какой-либо цели. Любит лепить, рисовать, смотреть мультфильмы.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Приговор суда о назначении матери ребенка наказания в виде лишения свободы

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    в графе «отец» свидетельства о рождении стоит прочерк



  • Братья/сестры:


    Месяц рождения: Июл 2009 года


    серый цвет
    глаз, русый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    опека

    Особенности характера ребёнка:


    Карина общительная, добрая и открытая девочка. Легко вступает в контакт со сверстниками и взрослыми, очень самостоятельная. Карина принимает активное участие в жизни Центра, любит делать поделки. Очень привязана к своему младшему брату, постоянно проявляет заботу о нем

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Приговор суда о назначении матери ребенка наказания в виде лишения свободы

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    в графе «отец» свидетельства о рождении стоит прочерк




  • Месяц рождения: Сен 2006 года


    карий цвет
    глаз, русый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Артём отзывчивый, любознательный, добрый, коммуникабельный. Мальчик очень ласковый, активный, с удовольствием принимает участие во всех мероприятиях, проводимых в учреждении, увлекается музыкой. Артём любит порядок, внимательно следит за своим внешним видом.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Решение суда о лишении родительских прав матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    Решение суда о лишении родительских прав отца




  • Месяц рождения: Янв 2004 года


    карий цвет
    глаз, тёмный цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Саша активная, коммуникабельная, творческая. Девочка увлекается танцами, любит петь, принимает активное участие во всех мероприятиях, проводимых в школе и государственной организации.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Решение суда о лишении родительских прав матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    в графе «отец» свидетельства о рождении стоит прочерк




  • Месяц рождения: Мая 2005 года


    карий цвет
    глаз, тёмный цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Евгений спокойный, жизнерадостный, тактичный, ответственный. Любит спорт. С ранних лет занимался спортивной гимнастикой. Является победителем и призером городских, региональных соревнований. Евгений трудолюбивый, коммуникабельный, воспитанный.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Решение суда о лишении родительских прав матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    Решение суда о лишении родительских прав отца




  • Месяц рождения: Фев 2005 года


    серый цвет
    глаз, тёмный цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Дарья общительная, добрая, отзывчивая, девочка легко идет на контакт со сверстниками, имеет много друзей. Увлекается волейболом.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    свидетельство о смерти матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    Решение суда о лишении родительских прав отца




  • Месяц рождения: Ноя 2009 года


    серый цвет
    глаз, светло-русый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Сергей добрый, спокойный, неконфликтный, молчаливый. Мальчик аккуратный, следит за своим внешним видом. Хорошо строит отношения со сверстниками, пользуется симпатией среди детей. В общении со взрослыми скромен, на контакт идет не сразу. Любит мастерить, увлекается кораблестроением.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    свидетельство о смерти матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    в графе «отец» свидетельства о рождении стоит прочерк




  • Месяц рождения: Мар 2010 года


    серый цвет
    глаз, русый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Егор активный и жизнерадостный ребёнок. Охотно идёт на контакт со взрослыми и детьми. Любит играть в подвижные игры.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Решение суда о лишении родительских прав матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    отец находится в заключении




  • Месяц рождения: Дек 2005 года


    зеленый цвет
    глаз, светло-русый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Кирилл жизнерадостный и веселый мальчик, очень активный и позитивный. Старается быть помощником во всём. Очень любит мастерить поделки из дерева своими руками. Опрятный мальчик, следит внимательно за своим внешним видом. Поддерживает порядок в своей комнате.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Решение суда о лишении родительских прав матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    Решение суда о лишении родительских прав отца




  • Месяц рождения: Июл 2006 года


    серый цвет
    глаз, русый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Екатерина скромная, добрая и отзывчивая девочка. Очень любит животных, ухаживать за ними. Внимательна к людям старшего возраста, проявляет заботу о младших. Активна в коллективе своих сверстников. С удовольствием занимается уборкой в своей комнате, поддерживает порядок, аккуратна и опрятна.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    свидетельство о смерти матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    свидетельство о смерти отца




  • Месяц рождения: Мая 2004 года


    голубой цвет
    глаз, светлый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Андрей очень подвижный, активный подросток, проявляет интнрес ко всему происходящему. Охотно выполняет поручения в бытовых делах. Всегда с желанием участвует в мероприятиях (КТД, игры, праздники, концерты), товарищеских встречах, соревнованиях в составе команды.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Решение суда о лишении родительских прав матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    в графе «отец» свидетельства о рождении стоит прочерк




  • Месяц рождения: Апр 2004 года


    серый цвет
    глаз, светлый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Евгений доброжелательный, впечатлительный ребенок. Любит играть в подвижные игры с мальчишками, любит игры на внимание в гаджетах. Увлекается настольным теннисом, в свободное время может почитать книги. Бывает любит пофилософствовать про жизнь.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Решение суда о лишении родительских прав матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    в графе «отец» свидетельства о рождении стоит прочерк




  • Месяц рождения: Окт 2004 года


    серый цвет
    глаз, светло-русый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Отзывчивый, добрый, жизнерадостный

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Решение суда о лишении родительских прав матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    Решение суда о лишении родительских прав отца




  • Месяц рождения: Июн 2020 года


    голубой цвет
    глаз, светлый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    опека

    Особенности характера ребёнка:


    Характер ребенка соответствует возрасту развития. Егор спокойный, аппетит у ребенка нормальный.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Приговор суда о назначении матери ребенка наказания в виде лишения свободы

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    в графе «отец» свидетельства о рождении стоит прочерк




  • Месяц рождения: Янв 2021 года


    голубой цвет
    глаз, тёмный цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Характер ребенка соответствует периоду новорожденности. Оливия большую часть времени спит, аппетит нормальный.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    в графе «мать» свидетельства о рождении стоит прочерк

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    в графе «отец» свидетельства о рождении стоит прочерк




  • Месяц рождения: Июн 2008 года


    карий цвет
    глаз, тёмный цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    опека

    Особенности характера ребёнка:


    Костя общительный, отношения со сверстниками хорошие, у подростка очень много друзей, мальчик занимает активную жизненную позицию. Коммуникативные навыки развиты на высоком уровне.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    свидетельство о смерти матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    отец находится в заключении (под стражей)



  • Братья/сестры:


    Месяц рождения: Мая 2008 года


    зеленый цвет
    глаз, русый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Вика очень общительная, доброжелательная, спокойная. уважительно относится к старшим.Увлекается танцами, пением.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    свидетельство о смерти матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    Решение суда о лишении родительских прав отца




  • Месяц рождения: Апр 2004 года


    карий цвет
    глаз, тёмный цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Римма спокойная, уравновешенная девочка, умеет ухаживать за собой, навыки самообслуживания привиты.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Решение суда о лишении родительских прав матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    свидетельство о смерти отца




  • Месяц рождения: Мар 2004 года


    голубой цвет
    глаз, русый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Анастасия отзывчивая, трудолюбивая, добрая девушка. Зарекомендовала себя только с положительной сторон, со сверстниками отношения доброжелательные, много друзей. Занимается в секции баскетбола, очень любит делать работу по дому.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Решение суда о лишении родительских прав матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    в графе «отец» свидетельства о рождении стоит прочерк




  • Месяц рождения: Сен 2005 года


    карий цвет
    глаз, тёмно-русый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Яков общительный, доброжелательный, не конфликтный подросток, дружеские отношения со сверстниками завязывает легко, у него много друзей среди одноклассников. Внешний вид подростка всегда опрятный, Яков следит за собой. Отношение к учебе положительное, к замечаниям учителей прислушивается.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Решение суда о лишении родительских прав матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    в графе «отец» свидетельства о рождении стоит прочерк




  • Месяц рождения: Сен 2006 года


    голубой цвет
    глаз, русый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Дмитрий общительный,аккуратный, доброжелательный мальчик. Охотно откликается на просьбы взрослых. Культурно-гигиенические навыки сформированы.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Решение суда о лишении родительских прав матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    в графе «отец» свидетельства о рождении стоит прочерк




  • Месяц рождения: Дек 2007 года


    голубой цвет
    глаз, русый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Виолетта общительная, улыбчивая, доброжелательная девочка. С удовольствием занимается творческой деятельностью. К учёбе относится очень ответственно.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Решение суда о лишении родительских прав матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    свидетельство о смерти отца




  • Месяц рождения: Окт 2006 года


    карий цвет
    глаз, чёрный цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    опека

    Особенности характера ребёнка:


    Никита — спокойный, доброжелательный ребенок

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Приговор суда о назначении матери ребенка наказания в виде лишения свободы

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    в графе «отец» свидетельства о рождении стоит прочерк



  • Братья/сестры:


    Месяц рождения: Июн 2013 года


    серый цвет
    глаз, русый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    опека

    Особенности характера ребёнка:


    Рита – общительная, активная, воспитанная, жизнерадостная девочка. У Риты длинные и густые волосы, за которыми она старательно ухаживает, расчёсывает и с помощью воспитателей заплетает косы. К своим вещам относится бережно, в тумбочке у неё всегда идеальный порядок. У неё хорошо развито воображение.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Приговор суда о назначении матери ребенка наказания в виде лишения свободы

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    в графе «отец» свидетельства о рождении стоит прочерк




  • Месяц рождения: Янв 2009 года


    карий цвет
    глаз, тёмно-русый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Саша любит общаться со сверстниками, легко идет на контакт

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Решение суда о лишении родительских прав матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    свидетельство о смерти отца



  • Братья/сестры:


    Месяц рождения: Июн 2008 года


    карий цвет
    глаз, тёмно-русый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Валерий контактный, добрый мальчик, любит одобрение, похвалу, уверенно чувствует себя в любой обстановке. У Валерия хорошая игровая активность, любит подвижные игры, спортивные соревнования.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Решение суда о лишении родительских прав матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    в графе «отец» свидетельства о рождении стоит прочерк



  • Братья/сестры:


    Месяц рождения: Апр 2014 года


    карий цвет
    глаз, тёмно-русый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Роман активный, уверенно чувствует себя в любой ситуации, ласковый, общается и играет со всеми. Любит подвижные игры и смотреть мультфильмы

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Решение суда о лишении родительских прав матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    в графе «отец» свидетельства о рождении стоит прочерк



  • Братья/сестры:


    Месяц рождения: Июн 2007 года


    серый цвет
    глаз, русый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Вероника контактная, быстро заводит друзей, доброжелательная. Хорошо рисует, помогает в оформлении стенгазет, любит мастерить открытки и поделки из подручных материалов

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Решение суда о лишении родительских прав матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    в графе «отец» свидетельства о рождении стоит прочерк



  • Братья/сестры:


    Месяц рождения: Мар 2005 года


    карий цвет
    глаз, тёмно-русый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Савелий чувствует уверенно в любой обстановке, активный, любит подвижные игры, спортивные соревнования, охотно мастерит поделки

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Решение суда о лишении родительских прав матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    в графе «отец» свидетельства о рождении стоит прочерк



  • Братья/сестры:


    Месяц рождения: Фев 2014 года


    голубой цвет
    глаз, светло-русый цвет волос

    Форма жизнеустройства ребёнка:

    усыновление, опека

    Особенности характера ребёнка:


    Елисей активный, общительный, уверенный в себе ребенок. Проявляет интерес ко всему, активно включается в игровую деятельность.

    Причины отсутствия родительского попечения матери:

    Решение суда о лишении родительских прав матери

    Причины отсутствия родительского попечения отца:

    Решение суда о лишении родительских прав отца


как жили в томских детдомах дети «врагов народа» — Истории — Агентство ТВ-2 — актуальные новости в Томске сегодня

Большинство детей «врагов народа», сосланных и депортированных после смерти родителей, попадали в детдома, детские комбинаты, приемники-распределители. ТВ2 в рамках проекта «XX век. Очевидцы» публикует воспоминания бывших воспитательниц детских домов Томской области, где содержались дети «врагов народа».


Фото: ru.wikipedia.org

Валентина Девянина работала воспитателем в Тоинском (Чаинском) детском доме в 50-е годы. Раиса Вдовина три года проработала воспитателем в младшей группе в Польском детском доме во время Великой Отечественной войны. Их воспоминания были записаны в 90-х годах прошлого столетия сотрудниками мемориального музея «Следственная тюрьма НКВД».

Валентина Михайловна Девянина


–Я, Девянина Валентина Михайловна, 1930 года рождения, уроженка Горьковской области. В августе 1951 года, после окончания Арзамасского учительского института, приехала работать по распределению в Томскую область. Меня направили на работу в Тоинскую (Чаинскую) восьмилетнюю школу. При школе был детский дом. Я была назначена воспитателем.

Большинство детей в детдоме — русские, многие из Ленинграда. Директором был Корнелюк Петр Кондратьевич. Много сирот и полусирот. Были воспитанники-дети по национальности немцы: Шнейдер Филипп, Мина, Витя. Все с Поволжья. Также были дети-молдаване: Гребенюк Надя, Муся, Тима и так далее. Хорошо помню воспитанника-немца Валю Гроссмана. Ребенок был с хорошо развитым чувством юмора. Он слыл главным шутником детского дома.

У всех немецких и молдавских детей присутствовало огромное старание к труду, отличались от других тем, что много читали. В наш детский дом попадали из Томского детприемника, Чаинского, Тогурского, Колпашевского детских домов. Это были дети так называемых «спецов» (спецпереселенцев — прим.ред.). Дети были очень замкнутые, но между собой очень дружные. Их родители и близкие были подвергнуты репрессиям по линии НКВД-МГБ. Детей мы старались не разъединять по признакам родства и дружбы. В личных делах детей, которые поступали к нам, их родители не были указаны. Дети «спецов» отличались от воспитанников вольных родителей серьезностью и доброжелательностью. О себе рассказывали крайне неохотно.

Отношение русских ребят к детям: немцам и молдаванам – было плохое. Их обзывали «фрицами», били их и не играли с ними. Так как многие русские дети-воспитанники потеряли родителей в войну. Ненависть русских сирот к немецкому фашизму автоматически проецировалось на немцев и молдаван. Воспитателям приходилось решать эту проблему. Я собирала детей своих групп, беседовала с ними, читала, рассказывала специально о немцах, чтобы дети поняли, что не все немцы гитлеровцы.


Воспитанники детского дома Средне-Васюганской комендатуры с воспитателями и комендантом


Фото: foto-memorial.org

У некоторых детей были живы родственники, но они это скрывали, боясь навлечь на них беду. Редко, под большим секретом, говорили воспитателям, которым доверяли, об этом. Я старалась отыскать родственников. Например, немцу Вите Бургову отыскала сестру. В детдоме были дети из Прибалтики. Хорошо помню Аусму Якушенок. Когда детей открепили от комендатуры, а дети «спецов» все находились на учете в комендатуре, у них стали появляться родственники. Девочками-прибалтийками в моей группе были Аня и Вера Вирта. Надо сказать, что у девочек-воспитанниц не было деления на русских и «фрицев», как у мальчиков.

В конце 50-х годов в детский дом стали привозить детей пьяниц, то есть объединили детей-сирот и детей, родители которых были лишены родительских прав. Началась борьба между сиротами и не сиротами. Они делили маму, воспитателя, домашний хлеб, домашний пирог и так далее. Дети высланных и других «спецов» стали просить отыскать мам, пытались писать по старым адресам. Все письма просматривались и прочитывались воспитателем. Такой был порядок. Кроме того, был приказ директора о просмотре детских писем.

Каждый месяц дети — немцы и молдаване — должны были отмечаться в Подгорненской райкомендатуре. В обязанности воспитателя входило брать всех своих детей и вести их в комендатуру. Она находилось в селе Подгорное за четыре километра от детдома. Меня это сильно возмущало. Я была родом их тех мест, где никаких ссыльных не было и о них никто ничего не знал.

Мой отец отвоевал в годы войны в 16-й Литовской дивизии, очень этим гордился. Я же в свою очередь гордилась отцом. В мои детские годы я представления не имела о комендатурах и спецпоселениях, вольно высказывала свое мнение обо всем и не имела никаких комплексов по этому поводу.


Детский дом Нарымской комендатуры


Фото: foto-memorial.org

Таким образом, мое поведение повергало в шок работников комендатуры и органов, которые привыкли к безоговорочному подчинению себе и страху, внушаемому всем окружающим здесь, в Сибири.

Очень способным воспитанникам давали возможность окончить десять классов, остальных трудоустраивали после восьмого класса. Детям «спецов» не давали паспортов. 9-й, 10-й классы тоже не давали закончить. Директор Корнелюк бился над решением этим вопросов, получал нагоняи, но все-таки некоторых сумел пристроить получать образование дальше. Он смог пристроить Катю Шевчук из «спецов» в педучилище в Колпашеве.

В 1952 году стали давать паспорта, открепили их от комендатуры. Дети и взрослые очень радовались этому факту. Петр Кондратьевич Корнелюк требовал от всех нас большой заботы о детях. Воспитанников кормили неплохо, директор ругал за каждую выброшенную картофелину. В детдоме был свой свинарник, велись кролики, за животными ухаживали воспитанники. Детям давали конфеты, по праздникам шоколадные, один апельсин на группу, которые делился поровну. Иногда виноград и арбузы. Это была редкость и новинка, жители поселка всего этого не видели вообще.

Раиса Михайловна Вдовина


Раиса Вдовина проработала воспитателем в младшей группе Польского детского дома, который располагался на улице Розы Люксембург, 48. Воспитателем она была с 1943 по 1945 годы.


Здание, в котором находился Польский детский дом

–Пришла в гороно к инспектору Полине Новоселовой. Она была по детским домам. А мне говорят: соглашайтесь работать в иностранном детском доме. А я думаю, какой дом: французский, американский? А я в школе изучала немецкий, но теперь уже забыла. Писать что-то писала, но говорить уже не могла. Новоселова говорит: подумайте, а завтра поедем. Нужно было сотрудникам дома посмотреть на меня. Сначала мы в канцелярии были, у заведующей, потом она провела нас по всему помещению. Рассказала, где столовая находится, где спальня. Я вчера прошла мимо этого дома, он там до сих пор стоит. Улица Розы Люксембург, 48. Рядом, по левую сторону от этого дома, двухэтажный деревянный дом. Ошибочно его принимали за Польский детский дом. Но там не вместиться. Там жили рабочие, сотрудники — поляки. Они сами попросили: по городу нас не разбрасывайте. Лучше мы будем около детского дома жить. Но я туда не ходила. Не могу сказать, как они жили: в отдельных квартирах или в комнатах.


Дом, который находится по соседству с Польским детским домом. Тут жили сотрудники-поляки

В детдоме было больше 100 детей: школьников и дошкольников. В дошкольной группе было 20 человек. Я сразу приглянулась руководству. Мне тогда сказали: эта особа нам подходит, хотя она и русская. Она производит впечатление культурной особы. Они даже на одежду внимание обратили.

Это уже война была, настолько был голод в городе, что люди продавали все. Но я сохранила свое пальто. Оно ношенное было, но производило впечатление нового. Драповое темно-синее пальто и темно-синяя шляпа английского фасона. Потом, когда я разделась, они обратили внимание на то, что я в туфельках приехала и шерстяном платье с гипюровым воротником и брошью. Типичный наряд учительницы. Как Ленин говорил.

Директором детского дома была украинка, солидная женщина, коммунистка. Фамилию не помню. Она мне и сказала: мы уже все оформили, с завтрашнего дня и приходите. Я пришла, показала направление. Мне сказали: мы сейчас отведем вас в эту группу, посмотрим за вашей работой. Ко мне очень часто заходил пан доктор. И во время завтрака, и во время работы. Но я привыкла с медициной работать. Мало ли что с ребенком может случиться. Пан доктор был весьма воспитанным и культурным человеком. Уважительным и корректным. Я таких среди русских людей не встречала.

<…> Дети все были сироты. Кроме двух: Рысика и Адели, их мама работала в том же детдоме. Мама была с образованием, она на кухне работала. Может, некому там было работать, а может, и русским не доверяли. Чтобы все, что привезут, доставалось детям. Не знаю. Дети разговаривали по-польски, пели по-польски. И, должна сказать, молились по-польски. Был такой случай. Я детей укладываю спать после ужина. Все легли, ручку под щечку положили, заснули. Я одеваюсь потихоньку, ухожу. Иду мимо окон и решила посмотреть. Смотрю, они все на коленях стоят, молятся. Думаю, бог с ними, значит, так нужно. Все равно они все поедут в Варшаву. Зачем я буду говорить им: нет у нас бога или не надо молиться? Зачем я буду маленьким детям это говорить? Вырастут, оценят сами, как им жить. Я никому и не сказала. Но им кто-то другой из состава воспитателей сказал: дети, не молитесь.

<….> Я пришла в первый раз после завтрака. Попросила их присесть поближе. Они немного понимали русский, я потом училась у них польскому. Предметы называть, например. Они сели все на ковер, и я стала им про птичку рассказывать. — Детки, вы птичек видели? — Видели. – По-русски мне отвечают. — А где вы птичек видели, где они живут? Кто знает? — Несколько детей подняли руки. — Что птички кушают/клюют? И так далее. Я не сразу запомнила их имена. Спрашиваешь, как зовут, ребенок теряется, сразу не говорит. Тогда я попросила одну девушку, Божену, которая училась то ли в 9-м, то ли в 10-м классе и приходила к детский дом к самым маленьким, быть моим переводчиком. Два дня у меня ушло, чтобы запомнить, как кого зовут.

<…> На следующий день я пришла, подаю им обед. А они сидят и не едят. Стесняются, что ли? Тогда заходит пан доктор и говорит: пани Раиса, мне вас надо. Я вся покраснела, думала, что какое-то замечание сейчас мне сделают. Может, ребенка обидела, ложку не дала? Пан доктор: все хорошо. Оказалось, что в тот момент, когда он меня выводил, дети молились перед едой. А потом ели. Считалось, что я нерелигиозный человек, антихрист, значит, при мне нельзя молиться.

Дети при мне никогда не спрашивали, где мама и папа. Наверное, они свыклись с тем, что к ним никто не приходит: ни мама, ни папа.

При этом детском доме было большое подсобное хозяйство. Около деревни Михайлово вроде. Картофель выращивали, овощи все, салат. Там коровы и свиньи были. Дом обеспечивался молоком, сметаной, мясом. У каждого ребенка была кружка в пол-литра. Каждый за раз получал пол-литра молока. К этому молоку давалось венское печенье. Это первый завтрак. На второй — картофельное пюре и сладкий чай. Или пирожки с картошкой. По два пирожка каждому ребенку. Нам еще Америка присылала порошок из черепашьих яиц. Заваривали его. Допускалось как заправка к супу.

Одежда была по росту детям подобрана. Через Красный Крест Америка присылала. Платья были разные, не было стандарта, одинакового фасона. Вообще, детский дом снабжался хорошо. Видимо, директор, эта украинка, смогла развернуть хозяйство. Я была один раз там, в подсобном хозяйстве. Там постоянно поляки жили, не выезжали в город.

<…> А какую елку устроили однажды в католическое Рождество в 1944 году! (вспоминает дочь Вдовиной — прим. ред.) В Кремле не было такой елки. Все дети в костюмах. Елка была очень большая, высокая и красивая. Украшена свечами, поделками в виде фруктов. (тут запись прерывается — прим. ред.).

<…> В детдоме была одна девочка, самая младшая. Она спицами вязала. В детдоме была комната, где сидели женщины и распускали старые свитера, которые Америка прислала. И пришла к ним эта девочка и спросила: что вы делаете? И они ей дали этих ниток, может, дали и показали, как вязать. Показали, как клубок связать, как петельку сделать. Но трехлетний ребенок быстро может потерять интерес к вязанию, после двух-трех петелек. А она вязала. Она сначала гвоздиками вязала, а потом я попросила дать нам спицы: пусть дети вяжут. Она чулочки вязала. Я потом узнала, что польские женщины очень способные к вязанию. К перчаткам, носкам. Может быть, мама ее вязальщицей была?


Мемориальная доска на здании, в котором располагался Польский детский дом


Фото: Музей «Следственная тюрьма НКВД»

Воспоминания Раисы Вдовиной дополняет ее дочь (имя не указано). Она рассказывает, что впервые попала в Польский детский дом, когда ей было пять лет. Она приходила туда к своей матери и заодно пообщаться с польскими детьми.

Мне было пять лет, когда я впервые пришла в Польский детский дом. Я ходила в детский сад № 4, который считался образцовым. Мой отец погиб на фронте, а моя мама Вдовина Раиса Михайловна работала в детском доме воспитательницей. После садика, часов в пять-шесть, я приходила к своей маме и польским детям в гости. Мне было очень интересно. Я там быстро научилась польскому языку, гораздо быстрее, чем русские воспитатели обучили польских детей русскому. Им было интересно общаться. У нас был один возраст. Я с ними молилась. Вероятно, я слышала, я точно не знаю, когда их привезли в приют, с ними был ксендз. И он с ними занимался. Но в 1943 году, когда их привезли в детдом, ксендза уже не было. Я слышала, что взрослые поляки между собой говорили, что ксендза взяли. Но при русских они не молились никогда.

<…> Помню, на елке ребенку досталась та игрушка, о которой он мечтал. Помимо конфет, мандаринов. А для меня были красивые платья. Одно называлось Солнце. На нем были такие красивые солнышки вышиты. Каждому достались либо кубики, либо машинки, либо куклы. К каждому был особый подход. Меня, как русскую, никто не выделял. А Деда Мороза не было. Воспитатель вызывал каждого ребенка к елке, спрашивал, что в мешочке для такого-то, и отдавал подарок.

<…> Старших детей сначала отдали в русскую школу. Они один день там пробыли. Дети, по правилам, должны были кушать пять раз в день, им дали вторые завтраки с собой. И они одеты были хорошо. А во время войны какие дети были? В Томск весь Советский Союз был, наверное, эвакуирован. Люди жили и без жилья, это война была. Если человек из города, который бомбили, то что он мог привезти? Слава богу, что ребенка спас. Поэтому дети были бедны одеты. Поэтому и восприняли так: о, господа пришли. И предложили им поменяться завтраками, карточная система же была. Ну, дети завтраком и поделились.

Но потом решили, что нужно школу сделать свою при детском доме. Пригласили туда учителей. Дети были изолированы полностью. Их водили, конечно, на прогулки. Но в основном дети были изолированы. Мало того, когда моя мама начала собирать свой трудовой стаж, то оказалось, что детдом нигде не значился. Ни по каким документам. И ей пришлось приводить с собой свидетелей, которые подтвердили, что мама работала в этом учреждении какое-то время. Может, он по-другому числился.

Для справки:

Депортация поляков в районы Казахской ССР и Сибири началась в 1936—1941 годах. Было две волны депортации — в апреле 1936 года и 1940—1941 годах. Первая волна представляла собой выселение поляков и немцев из приграничных районов СССР. Вторая волна охватила поляков, живших во вновь присоединённых районах Западной Белоруссии и Западной Украины. С началом Великой Отечественной войны многие бывшие польские спецпереселенцы пошли воевать в составе Польской армии против общего врага, а их дети, ставшие сиротами, помещались в специальные детские дома. В Польском детском доме дети жили с 1942 по 1944 годы. Потом детдом перенесли в Краснодарский край,а оттуда в Польшу.

Депортация молдаван в Сибирь началась в 1949 году. Она известна как «Операция «Юг». 6 февраля 1949 года Совет Министров СССР принял постановление о выселении с территории Молдавии «бывших помещиков, крупных торговцев, активных пособников немецким оккупантам, лиц, сотрудничавших с немецкими органами полиции, участников профашистских партий и организаций, белогвардейцев, а также семей всех вышеперечисленных категорий». В итоге из Молдавии были выселены 11 293 семьи или 35 050 человек.

Депортация немцев началась после издания Указа Президиума Верховного Совета СССР «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья» от 28 августа 1941 г. была ликвидирована Автономная Республика немцев Поволжья и произведена тотальная депортация немцев из АССР. Немцам было отдано распоряжение в течение 24 часов подготовиться к переселению и с ограниченным количеством своего имущества прибыть в пункты сбора. Немецкие жители республики были вывезены в отдаленные районы Сибири, Казахстана и Средней Азии.

«Ты — ноль». Как играют в футбол дети-сироты, и почему им помогает владелец «Торпедо»

Трогательный материал про добро и трудности, которые нам вместе надо преодолевать.

Мы не станем уверять вас, что материал ниже — чисто спортивный. Это только отчасти так. Но спорту (а именно футболу) в нем нашлось много места. С его помощью мы хотим рассказать о большой проблеме:

  • Сейчас в детских домах России находятся около 47 тысяч детей. Из них 78% старше 10 лет
  • Большая часть этих детей не сможет адаптироваться к жизни в обществе
  • Когда-то генпрокуратура давала данные о том, что 90% выпускников детских домов не доживут до 40 лет в социализированном состоянии

Мы надеемся, что рассказы и опыт наших героев помогут что-то поменять.

Мамочка в детском саду сказала: «Я не хочу, чтобы мои дети общались с детдомовцами»

Наш первый диалог состоялся с Романом Авдеевым. Скорее всего, вы слышали о невероятной семейной истории владельца московского «Торпедо».

Роман Авдеев — отец 23 детей, родных и приемных. Мы поговорили о трудностях, с которыми ему пришлось столкнуться, а также об отношении общества к приемным родителям и их новым детям.

https://www.instagram.com/p/B2QqM0zD-1r/

— В 2002 вы усыновили первых двух малышей, мальчика и девочку. Ваши эмоции в тот момент?

— Много эмоций было еще до усыновления. Мы с супругой много обсуждали — справимся или нет? Мы были состоятельными, состоявшимися людьми, но главный вопрос заключался в принятии. Основные эмоции появились, когда мы принесли Катю и Тиму домой. Хорошо запомнился эпизод — Тима вечером капризничал, ему поменяли еду. Супруга взяла его на руки и говорит: «У него животик болит», пригрела и уложила спать. И он всю ночь спал, даже не просыпался поесть. До сих пор помню эти чувства, эту теплоту, исходящую от детей, и тот момент, когда у нас появились новые дети.

— 17 лет назад в обществе имелись предрассудки относительно приемных детей и их новых родителей?

— Они были, но все меняется в лучшую сторону. Все люди, которые узнавали о нашем решении, говорили: «Молодцы, такое дело!» Но когда мы отправили детей в детский садик — совершенно обыкновенный, в Одинцовском районе, — там одна мамочка, когда узнала, что в группу будут ходить приемные дети, своих забрала. Просто пришла к воспитательнице и сказала: «Я не хочу, чтобы мои дети с детдомовцами общались».

Открыть видео

— Это раньше была война, голод, какие-то болезни, и дети теряли семью. Сейчас же приемные дети часто теряют второй раз семью из-за школы. Потому что там порой не способны протянуть руку. Хотя понятно, что есть какие-то особенности, сложности, отставание… Но имеется и агрессивное поведение, прежде всего со стороны родителей.

Еще у меня была такая ситуация — я попросил директора школы: «Давайте соберемся с родителями, я приду, поговорим». Но никто не пришел. Я понимаю, если бы был разговор и мне сказали: «Нас волнует то-то, мы опасаемся того-то». Но тут такая закрытость — никто даже разговаривать не хочет.

— Что-то в обществе меняется в этом отношении?

— Мы живем, и кажется, что день за днем ничего не меняется. Но на самом деле, если посмотреть на время, когда я брал своих первых малышей, а потом других, из больниц, из «домов малютки» — тогда там было полно маленьких детей, а теперь за ними стоят очереди.

Сейчас родителям приемных детей все чаще идут навстречу, у них спрашивают: «Чем вам помочь?» Такие изменения, если их рассматривать отдельными шагами, кажутся незаметными. Но в периоде 16-17 лет они — кардинальные. Так что я в будущее смотрю с оптимизмом.

«У взрослых боязни больше, чем у детей»

https://www.instagram.com/p/B0bBzTwIiQK/

 — Один из наиболее распространенных страхов приемных родителей — сообщить ребенку, что он приемный.

— У была меня удивительная история с Катей и Тимой. Они думали, что моя супруга, с которой я их усыновил, — их биологическая мама. Я об этом детям никогда не говорил, но и не говорил обратное. Когда моя супруга умерла, ребята были еще слишком маленькие. Потом они пошли в школу, и им стали задавать вопросы. Я же боялся с ними на эту тему поговорить, но я понял, что как-то надо это сделать. Как во вранье жить? Я за то, чтобы строить откровенные отношения.

Помню, я их посадил и говорю: «Вот я хотел бы вам сказать…» Но вообще ничего не произошло. Для детей ничего не поменялось, просто мне стало легче. Так что больше боязни у взрослых, чем у детей.

— Все дети, которых вы брали — это груднички-отказники?

— Да, всем детям было до года.

— По различным наблюдениям, принимать в семью уже более взрослых детей — сложнее.

— И да, и нет. В мое время было много отказников — детей совсем маленького возраста. Мне же, конечно, хотелось взять ответственность на себя с самого начала, воспитать, пройти этот путь.

Открыть видео

— Вы когда-нибудь задумывались о родителях, отказавшихся от детей? Находили подобным поступкам какое-то объяснение?

— Никогда не задумывался. Бывают разные жизненные ситуации. Мои дети за этим ко мне никогда не обращались, но если обратятся, я буду стараться искать их кровных родителей, знакомить их. Сам для себя этим не занимаюсь, а для детей делать стану. Но бросать камни — это самое простое.

Сейчас стало больше учреждений, а в детских домах — больше подростков, и им даже больше нужна семья. Есть такой стереотип, люди порой говорят: «Ну что, ему уже 15-16 лет, скоро выпускаться из детского дома». И вот тогда возникают проблемы. Если грудничку нужен в основном патронажный уход, то более взрослому человеку необходимо плечо.

«В глазах читается: нам страшно, что будет дальше»

В 2014 году Роман Авдеев основал благотворительный фонд «Арифметика Добра». Миссия фонда — помочь детям-сиротам найти семью и стать успешными членами общества.

https://www.instagram.com/p/B1_3r9hAi2d/

С помощью сотрудников фонда мы познакомились с Катей Фроловой. Об ее трудной и достойной уважения истории мы расскажем чуть позже. А пока — заключительные вопросы Роману Авдееву:

— В вашем фонде «Арифметика Добра» есть программа для приемных родителей, которые берут детей уже более старшего возраста (15-17 лет). Почему им нужен этот «проводник»?

— Смотрите, дети живут в учреждениях, но даже при самой хорошей системе и при самой хорошей администрации это не может заменить семью и подготовить к взрослой жизни. Самим детям очень сложно сделать этот шаг.

Почему такая плохая статистика в части адаптации детей к новой жизни? Мы недавно проводили кэмп для детей, которые у нас на программе «Шанс». Я каждый год с этими детьми общаюсь. Никто из них этого не говорит, но в глазах читается: нам страшно, что будет дальше. Я не психолог, не социолог, но я чувствую это всеми фибрами души.

— Наш следующий диалог состоится с Катей, подопечной фонда «Арифметика Добра». Катя занимается футболом. Как вы сам относитесь к женском футболу?

— Я к любому спорту отношусь очень хорошо, а к футболу — тем более. Женский футбол — в самом начале пути. Надо признать, что он не всегда бывает таким зрелищным, как мужской, но в этом есть своя интрига. Я видел несколько матчей, скажу, что смотреть интересно — там есть свой стиль, но он другой. Думаю, что место для развития есть и женский футбол будет набирать свою популярность. В том числе и в нашей стране.

Открыть видео

— И последнее. Как вы относитесь к фразе «Роман Авдеев усыновил «Торпедо»?

— Это звучит ярко, хлестко, это — что-то журналистское. Но я к такому отношусь плохо. Все-таки предстоит большой путь, и мы присоединились к той славной истории, которая была у клуба. Мы ее продолжаем строить — вместе с болельщиками, администрацией, футболистами. В слове «усыновил» есть такая нотка, как будто «взял ответственность», а у нас ответственность — коллективная. Мы присоединились к этой истории, ее важно развивать и не забывать.

Авдеев пообещал: «Будешь в Москве, устрою встречу с Игнашевичем»

Тема московского «Торпедо» стала «мостиком» к нашему знакомству с Катей Фроловой. Пора и вам с ней познакомиться.

  • Кате 20 лет, она все детство провела в детском доме
  • С 9 лет Катя занимается футболом, было очень трудно, но она не бросила
  • В итоге добилась своего — поиграла за московский «Локомотив», вызывалась в сборную России U-19
  • Сейчас Катя играет за «Торпедо» из родного Ижевска
  • Она рассказывает, что ей очень помог фонд Романа Авдеева «Арифметика Добра» — удалось подготовиться к экзаменам в школе, успешно их сдать и поступить в колледж

Катя — удивительно позитивный человек. Мы знакомимся и быстро переходим на «ты», много шутим и легко находим общий язык. Обидеться на целый мир — это не про Катю. Хотя, читая ее историю, вы сможете поймать себя на подобной мысли.

https://www.instagram.com/p/B16F6vUjZLt/

Мы начинаем разговор с темы московского «Торпедо», а потом переходим к «Торпедо» ижевскому, жизни в детском доме, теме родителей и доверия к окружающим.

— Я, когда играла в «Локомотиве», ходила на все матчи «Торпедо», — говорит Катя. — Мы встречались с Романом Ивановичем [Авдеевым] в августе — даже не успели обсудить что-то, весь наш диалог был построен так: «А ты видела, как Сергеев там забил? А ты видела, как они сыграли?» С «Велесом» они играли в Кубке, обыграли по пенальти. Мы с Романом Ивановичем просто реально обсуждали «Торпедо», Игнашевича, команду, как она строится. Он что-то у меня спрашивал, интересовался. Ну и, конечно, потом сказал: «Будешь в Москве, устрою тебе встречу с Игнашевичем».

Сейчас я играю за профессиональную женскую команду «Торпедо» Ижевск, которая выступает в высшем дивизионе России, — продолжает Катя. — У нас недавно была серия — два матча с красноярским «Енисеем». Дома выиграли, а на выезде нам чуть-чуть не повезло — проиграли. Шли на седьмом месте, Красноярск был на восьмом. А теперь мы поменялись местами — рокировочка вышла.

— На какой позиции ты играешь?

— В принципе, я универсальный игрок. В молодежной сборной была левым защитником. Какое-то время играла в «Локомотиве», там вообще действовала в центре, опорником. А сейчас играю вторым центральным нападающим. Кстати, я — левоногая. Как Лео Месси, ха-ха!

https://www.instagram.com/p/B10h2jIj26Z/

— Раз ты упомянула Месси, расскажи про свою ролевую модель. И она из женского или мужского футбола?

— Наверное, из женского. Мне нравятся американские футболистки — конечно же, нравится Алекс Морган, сейчас был женский чемпионат мира — она была одним из лучших игроков. Еще Меган Рапино — крутая. Смотрю их матчи, учусь по чуть-чуть, глядя, как они действуют на поле.

— В «Торпедо» удается заработать?

— Да, конечно. У нас есть зарплата, плюс за победу и забитые мячи сверху идут премиальные. Зарплата не скажу, что большая, но на жизнь хватает.

— Ты сказала про опыт в сборной.

— Да, я успела поиграть за U-19. В том числе на международной арене — пару матчей в Турции… Думаю, есть все шансы попасть в главную сборную. Нужно себя в каждом матче проявлять, а двери всегда открыты.

— Сейчас тренер сборной — Елена Фомина.

— Да, она была тренером у меня в «Локомотиве», мне очень нравилось тренироваться под ее руководством. Мое «Торпедо» сейчас тренирует Максим Шевченко — он успел за «Кайрат» поиграть, поработать там в дубле, в академии. Он — тренер грамотный, но Елена Александровна — для меня это, наверное, лучший специалист, с которым приходилось работать.

https://www.instagram.com/p/Bw3egt1ltKk/

— Тренеры-женщины более лояльны?

— Честно, я могу сказать, что женщины бывают даже строже мужчин. Говорят, что женщина может дать слабинку? Ну уж нет. Это мужчины, бывает, могут пожалеть, где-то уступить, а женщины — нет.

— Когда мы говорим про женских тренеров невольно вспоминается Александр Григорян.

— Он, кстати, приводил пермскую «Звезду-2005» к нескольким чемпионствам, до финала женского Кубка УЕФА доходил, а также ЦСКА вот недавно тренировал.

— Сейчас Григорян — один из самых живых тренеров в РПЛ. Он всегда имеет свое мнение и не боится его высказывать.

— В женском футболе он был таким же. Такие слова говорил, за которые можно было потом и «люлей» получить. Прямо всегда говорил, как будто не боялся.

«Ты поздно приходишь, не учишься, мы тебя не будем пускать на тренировки»

— Расскажи, как у тебя все с футболом начиналось?

— Я с детства воспитывалась не в семье, а в детском доме. Когда мне было девять лет, к нам пришел мужчина. Знаешь, люди порой приходят в детский дом, помогают чем-то, и этот мужчина просто пришел провести с нами время. Он хоккеистом был, показал документы, представился.

И потом говорит: «Давайте летом будем играть в футбол, а зимой — в хоккей?» Под набор в секцию рассматривались только мальчики. А я с самого детства ношусь, бегаю, везде с мальчиками, на всех соревнованиях. Но меня почему-то не позвали.

В итоге я сама пришла на тренировку — посидеть, посмотреть. Сижу, а рядом воспитатель. И кто-то из мальчиков, видимо, не пришел. Получилось так, что не хватало народа для равных составов. И мне воспитатель говорит: «Иди, иди!» Я отвечаю: «Ой, да вы что, там же только мальчики». Она уверяет: «Какая разница? Мальчики, девочки. Иди!»

https://www.instagram.com/p/BumMhAJA-wE/

— И я помню, надеваю манишку, бегу, радости полные штаны. И все как-то закрутилось, завертелось, три-четыре тренировки — и тренер меня сразу записал в секцию. Он и мальчиков записал, человек шесть нас ходило, он они все перестали заниматься, а я — нет.

В Ижевске еще есть клуб, «Зенит». Медведев и Тугарев из «Локомотива» — его воспитанники. Я попросилась туда, там уже была женская команда и специализированная школа-лицей. Но девушки там уже очень взрослые были, а я пришла — 10-11 лет…

Поэтому меня поставили к мальчикам моего возраста. Я тренировалась с ними, потом сразу ехала на вторую тренировку. Очень поздно приезжала в детский дом, меня из-за этого не хотели отпускать, говорили: «Ты поздно приходишь, не учишься, мы тебя пускать не будем…»

Когда мне было 13 лет, у нас появилась женская команда «Торпедо». Пришел тренер — он раньше работал в академии «Краснодара» — и стал собирать девчонок. В 15 лет мы уже играли по второй лиге, в 16 лет — уже в первой. В 2018 году мы выиграли первую лигу и вошли в высшую, а это топ в женском футболе.

— Подтверждаешь, что девчата порой реально рубятся?

— Я скажу так: мы играем больше, наверное, даже не за деньги, а за азарт. За желание играть, обыгрывать, за желание, чтобы нас не обыграли.

Конечно, хочется, чтобы помимо желания не проигрывать, было понимание, что не нужно наносить травмы. Мы недавно ездили в гости к «Енисею», там один нехороший стык был — я играла головой, а девочка (выше ростом) захотела сыграть ногой. И так получилось, что она просто срубила меня. Я упала, меня сразу заменили.

Конечно, надо стараться никого не убить, жестко не фолить, но так случается. Хочется, чтобы таких столкновений было меньше, но когда идешь в спорт, травмы — неотъемлемая часть профессии. Без них никуда.

— Как их минимизировать?

— Нам очень помогают арбитры. Анастасия Пустовойтова перед тем как выйти на поле, всегда говорит: «Девочки, играйте аккуратнее, пожалуйста». Ко мне заранее подходит: «Седьмой номер, играйте аккуратнее». Перед матчем прямо в подтрибунном помещении она все время нам повторяет вот эти слова: «Главное — это здоровье». Даже по полю иногда бегает, и у нее выскакивает: «Аккуратнее, аккуратнее!» Судьи тоже очень переживают. Порой мы, наверное, меньше переживаем, чем они.

https://www.instagram.com/p/B1CV7VMj7Bj/

«Многие думают, что дети в детском доме не образованы, не социализированы, что им нет места в мире»

— Заниматься спортом и расти в семье и заниматься спортом, будучи воспитанником детского дома, — есть разница?

— Не знаю. Честно, не думала об этом. Но, наверное, воспитываясь в детском доме, у тебя выше мотивация. Во-первых, тебе хочется чего-то добиться и доказать на своем примере, что ребята в такой ситуации могут добиваться каких-то вершин. И действительно они могут соревноваться на равных с ребятами, которые воспитываются в семьях.

Многие думают, что дети в детском доме не образованы, не социализированы, что им нет места в мире.

Для меня это была вообще бешеная мотивация — доказать себе, что ты что-то можешь. И это мной движет даже сегодня.

Честно, иногда я даже радуюсь, что оказалась в такой ситуации. Потому что приходится всегда делать выбор самой. В семье за детей часто делают выбор их родители: «Туда пойдешь, сюда не пойдешь». А мы быстрее становимся самостоятельными, нам приходится делать выбор самим.

https://www.instagram.com/p/Bt3grDTgp79/

— Я с самого детства привыкла все делать сама. Конечно, спрашивала совета у людей, но решения принимала самостоятельно. А будь я в семье — не знаю, смогла бы я стать такой или нет?

Честно, таких, как я, — единицы.

Многие в детском доме говорят: «Детский дом — это крест, вот бы только выйти, завести семью, найти нормальную работу». И это повторяется из раза в раз, и ты порой думаешь, что это действительно так.

Есть те, кто выходит из детского дома и идет по наклонной. Мне кажется, что таких, как я, мало. И очень хочется верить, что своим личным примером я показываю, что можно жить так, как хочешь, а не так, как тебе говорили в детском доме.

Все, кто начинает свой путь в спорте из детского дома, пусть знают — они могут мне позвонить, написать. Я всегда их поддержу, помогу, подскажу.

«Предложили устроиться дворником на базе детского дома. Я согласилась»

— В детском доме твое стремление заниматься спортом как-то поощряли? Помогали как-то?

— Мне просто сказали: «Мы можем тебя устроить работать при детском доме». Я понимала, что детский дом находился очень далеко от стадиона и я не успевала ездить на обычном троллейбусе, мне надо было все время ездить на маршрутке.

Одно время мне давал деньги тренер, но я понимала, что это не может долго продолжаться, надо что-то делать самой. Я стала искать варианты, мне предложили устроиться дворником на базе детского дома.

Я согласилась, рано утром вставала, быстренько убирала, а потом — на учебу, на тренировку. Деньги платили небольшие, но мне хватало и на проезд, и купить бутсы, и покушать после тренировки. Потому что когда прибегала обратно в детский дом, еды практически не оставалось — ребята сидят голодные, а тут чья-то порция стоит. Они, конечно, ее быстренько съедали.

Но я недавно была в другом детском доме, там у них есть и регби, и футбол, и детский дом как-то заинтересован в том, чтобы ребята занимались спортом. Ребятам бутсы покупают… Раньше мне приходилось все самой искать.

https://www.instagram.com/p/BpuhbZhFrWo/

— То есть как-то меняется ситуация?

— Сейчас все очень поменялось. Раньше мне приходилось ходить, просить… А мне в ответ говорили: «Ты не успеваешь на учебу, давай будем ставить вопрос о том, ходить тебе на тренировки или нет». Теперь наоборот — есть один детский дом, он чисто спортивный. Ты приходишь, у тебя учеба, потом тренажерный зал, потом регби, потом духовой оркестр, хор, а затем тренировка по футболу.

И эти ребята все время на соревнованиях, на турнирах, они играют в чемпионате, обыгрывают местные команды, даже «Зенит» Ижевск обыгрывают. Играют с обычными ребятами — это вообще круто! Я думаю: «Блин, при мне такого не было!»

— Слышал такую фразу: «В детском доме тебя пытаются сломать». Что она значит?

— Тебе говорят каждый день: «Ты — ноль. Если не будешь учиться, станешь таким же, как твои родители». И вечно эти ярлыки вешают, мол, ты ничего никогда не добьешься.

Я помимо футбола еще в хоккей играла с мальчиками. Помню ситуацию, мне говорила воспитательница: «Кать, зачем ты так напрягаешься? Зачем ты хочешь тренироваться? Ты все равно ничего не добьешься». Я говорю: «Почему?» Она: «Ты что, не понимаешь? Ты из детского дома, и у тебя нет шансов». Отвечаю: «В смысле? Зачем вы такое говорите?» Она продолжает: «Кать, я тебе правду говорю. Ты ходишь тренироваться, а толку от этого что? Вы, спортсмены, только тупеете. Ты школу прогуливаешь, об образовании подумай!»

Поэтому мне хотелось добиться успеха — чтобы эта воспитательница потом забрала свои слова обратно.

А у нас Ижевск — город маленький, и прошло время, эта воспитательница узнала, что я в «Локомотив» ездила, в Москву, в молодежке играла. Мы пару раз с ней пересекалась, она смотрит на меня и говорит: «Забираю свои слова обратно. Мы бы реально никогда в жизни не подумали, что из тебя что-то вообще выйдет». Я от этого была в шоке.

https://www.instagram.com/p/BpefOEzlmZ9/

— Думаю, эта воспитательница не хотела меня унизить или еще что-то. Она просто исходила из опыта — ведь не первый день работает в детском доме.

Сейчас, конечно, такого уже нет. Воспитатели поддерживают, подсказывают, помогают всячески. А раньше говорили: «Ты — никто. Если ты в детском доме, значит, на тебе поставили крест».

Хотя наоборот — столько возможностей.

Я никогда не обижалась, а стиснув зубы, все это слушала и в тяжелые времена понимала, что мне нельзя сдаваться. Потому что есть люди, которые думают, что ты ничего не сможешь, что у тебя ничего не получится. А я хотела закрыть рты всем «хейтерам» — и закрыла.

«Мама родила, а потом поняла, что не справляется с воспитанием…»

— Как ты вообще попала в детский дом?

— Узнала об этом три года назад, думала, такое бывает только по телеку. Я в принципе свои детские годы не помню, но в бумагах написано: меня мама родила, а потом поняла, что не справляется с воспитанием, поэтому просто отнесла в подъезд, положила и оставила.

Вообще-то эта информация — закрытая, ее скрывали, не хотели, чтобы я ругалась, ссорилась, обижалась. Но когда я об этом узнала, это не стало каким-то шоком.

Оставили в подъезде, и все. Меня нашли, а их [родителей] лишили прав. Банально.

— Вы никогда не встречались?

— При том, что мои родители живы и они живут в Ижевске, я не хочу идти с ними на контакт. Не знаю… Вот они есть — и есть. Я знаю, что они гордятся мной. У них своя жизнь, а у меня — своя. Они не стремятся со мной общаться, ну, и я тоже. Уже как-то с этим смирилась.

У меня есть родственники, с которыми я иногда поддерживаю связь, — к бабушке иногда хожу, очень редко.

Я уже привыкла к тому, как все есть сейчас и не готова восстанавливать отношения. Меня, в принципе, все устраивает.

https://www.instagram.com/p/Bsyp2gGFjAX/

— Расскажи, как с учебой обстояли дела?

— Учеба — это была моя проблема. Во-первых, тренировки: утром тренировка перед учебой, потом на учебу, потом на вторую тренировку.

Я на занятия приходила — посижу, что-то послушаю и уйду. Меня рассматривали как человека, который сидит на последней парте, что-то делает — ну и слава богу. Успеваемость у меня была плохая, потому что я банально не могла везде успеть.

Но было желание учиться, узнавать что-то новое. Для меня это важно и ценно. Я понимала, что это не может долго продолжаться, — что-то надо делать, скоро экзамены: ОГЭ, ЕГЭ.

Наш регион в то время подключился к «Арифметике Добра», к программе «Шанс». И мне предложили попробовать позаниматься с репетиторами.

Я, конечно, сначала не хотела соглашаться — надо время выбирать, подстраиваться… А потом подумала: «Попробовать можно, опыт хороший. А что если мне действительно помогут, и я сдам экзамены?»

https://www.instagram.com/p/B1jRkDnj3dc/

Три года занималась с репетиторами, в итоге сдала все на «хорошо» и «отлично». Учителя были в шоке: «Ты что вообще делаешь?»

Всегда хотела поступить на педагогический — быть учителем физкультуры. Но мне говорили: «Какой из тебя учитель? Ты на уроки не ходишь, все прогуливаешь — тебя никто никуда не возьмет».

Но появились люди, которые были заинтересованы во мне, они говорили: «Кать, смотри, у тебя все получается. У тебя тут хорошо, там хорошо». И я вдруг понимаю: «А люди-то действительно заинтересованы в том, чтобы получила образование и поступила туда, куда хочу».

Я хорошо сдала экзамены, поступила в местный колледж на преподавателя физической культуры. Сейчас второй-третий год учусь. Надо больше заниматься — английский подтягивать.

«Без доверия никуда — это основа всего»

— Сколько учиться осталось?

— Третий-четвертый курс.

— Что дальше?

— Сегодня в приоритете только футбол, карьера. Конечно, про образование не забываю — знаю, что нужно учиться.

Еще я очень люблю читать книги — это неотъемлемая часть моей жизни. Я каждый день могу сидеть по два, по три часа — читать, читать, читать.

Последняя книга, которую прочитала, была из русской классики. Мы ехали из Красноярска в Ижевск, и я прочитала «Игрока» Достоевского.

Люблю что-нибудь прочитать про психологию. Недавно читала «Тонкое искусство пофигизма», «Семь навыков высокоэффективного человека» — такого формата книги.

Конечно, про великих спортсменов: Роналду, Месси и Пеле — это мои настольные книги. Автобиографии Джейми Варди и Златана Ибрагимовича — самые любимые.

Остается ли время на хобби? Честно, у меня весь день расписан. В 5:30 встаю, в 6:00 иду на пробежку, потом на учебу. Так что мое хобби — просто поспать или сходить в зал ЛФК — потянуться, размяться.

https://www.instagram.com/p/BsPev33F9YN/

— Ты уже выпустилась из детского дома?

— Да.

— Что поменялось в жизни с этого момента?

— Когда жила в детском доме, была боязнь выйти за его пределы… Но так как я профессионально занимаюсь футболом, то мы часто путешествуем — видим мир, общаемся с другими людьми. Так что проще в этом отношении.

Конечно, у меня такое было: «Выпущусь и что я буду делать? Кому я буду нужна?»

У всех такое есть. И это нормально.

Хорошо, что у «Арифметики Добра» есть программа «Шанс». Помимо обучения там ездят в каждый регион и проводят тренинги. А на тренингах учат детей — как работать с финансами, как понять, чего ты хочешь, как понять людей вокруг тебя.

https://www.instagram.com/p/B1pDffYjH-O/

— Потому что большинство ребят [из детских домов] живут так: им вообще пофигу, что будет завтра. Они плывут по течению — можно выйти покурить, выпить. Словом, мало чего интересует.

А тренинги дают осознание, чего ты хочешь, ставят какие-то цели. Реально после них говорят: «Блин, мне что-то надо делать». Есть ребята, которые потом едут учиться в Москву и меняют свою жизнь.

Возможно, тренинги помогают постичь себя, мир вокруг себя. Понять, что есть что-то за пределами детского дома… Многие ребята думают, что в этом мире все злые, все враги. А люди на тренингах дают установку: мы — друзья, мы можем помочь.

Все строится на доверии. Многие ребята из детских домов обижены на себя и на весь мир. И они очень боятся доверять. А без доверия никуда — это же основа всего.

«А потом приехала мама…»: фото и истории воспитанников детдома до и после обретения дома » Томское время

Марина стала первым ребенком, который уехал в семью из Тунгусовского детского дома. Случилось это еще в мае 2016-ого. Тогда казалось нереальным, что хрупкая девчонка (не даром ведь получила прозвище «былинка») со сложным диагнозом будет жить в подмосковном городе Руза в большой семье; каждое лето ездить к бабушке на море; носить красивые платья и быть обычной счастливой девчушкой.

Маринка-«былинка» в детском и в родном доме. Разница очевидна!

В семье Юлии Авдеевой, ставшей мамой для Марины, — шестеро детей,  четверо из которых — приемные. Старший сын живет отдельно, младший ходит в детский садик. Сама Юля по профессии зоопсихолог, в прошлом — начальник отделения по работе с розыскными собаками. Именно этот опыт и помог женщине «вытащить» младших детей будто маленьких щенков со сломанной психикой — на уровень нормальной жизни.

Путь к Марине у семьи был непростым. Сначала Юлия, приняв участие в работе фонда Дианы Гурцкой, задумывалась о незрячей девочке; затем решала, сможет ли взять ребенка с глухотой, ну, а потом… потом узнала о Марине! Писать, как изменилась жизнь девчонки после обретения семьи, можно долго. Но любые слова меркнут, стоит едва взглянуть на фото. Этими снимками все сказано. Кстати, недавно Марина взяла себе фамилию приемных родителей. Теперь она тоже Авдеева!Читайте также:«Сережа, ставший Сержио: история усыновления, которая тронет до слез»

А это — Яна! Подруга Маришки и тоже воспитанница тунгусовского детского дома. И она тоже обрела родных людей! Только в Самаре. Приемная мама Ольга Щеголева увидела девочку в Интернете и сразу поинтересовалась, как ее можно забрать. И это при том, что в семье уже был ребенок с подобным заболеванием.

«Яна очень ласковая и домашняя, — рассказывает приемная мать. — У ребенка от природы глубокие человеческие качества. Первое время, например, Яна скучала по детдомовской няне Иванне и даже ощущала некоторую долю вины, что рассталась с ней. Как детдомовский ребенок она сначала пробовала самоутверждаться, однако мы закружили ребенка в таком особенном витке любви, что страсти улеглись достаточно быстро. Теперь все контакты налажены, а приоритеты выстроены».

За короткое время, которое Яна живет в семье, в ее речи практически поставлены все звуки, а сама девочка без страха и с удовольствием теперь исправляет их произношение. Но главное — ножки! Они распрямились! Дело в том, что когда мама забирала малышку из детского учреждения, ноги ребенка были буквально завязаны узлом и жестко зафиксированы за спиной.

«Обувь мы не надевали, я просто не могла распутать ей ножки и боялась их сломать», — с содроганием вспоминала Ольга.

Однако — страхи страхами, а жить нужно, поэтому уже скоро семьей был приобретен вертикализатор, начаты ежедневные упражнения, массажи и растирания. И вот оно — счастье! Девочка смогла распрямиться! Поверить в такое еще пару лет назад было просто невозможно, но любовь, как оказалось, действительно творит чудеса.

Ну, и, наконец, пожалуй, самая фантастическая история. Она о двадцатилетней Александре. Девочка тоже проживала в Тунгусово. Причем, некоторое время даже сверх положенного срока. Чтобы задержать Сашу в родных стенах и не отправлять в психоневрологический интернат для взрослых, руководство придумало для нее «постинтернатуру». Но время вышло, «держать» Сашу не было никакой возможности, а потому однажды привезли в районный суд села Молчаново, чтобы оформить перевод. Казалось, все шло как обычно, но вдруг секретарь суда Ольга Луговская, которая и раньше видела девушку, обратилась к председателю с заявлением о том, что готова стать опекуном девушки.

«Когда Сашу привезли в суд, она шепотом призналась, что страшно боится ехать в интернат для взрослых, потому что много раз слышала, что там происходит, а потом расплакалась, – вспоминает Ольга Луговская. – Саша очень сообразительная девочка. Несмотря на её диагноз – ДЦП и «умственная отсталость», умеет читать, считать, писать и с интересом участвует во взрослых разговорах. В интернате она была звездой на всех праздниках. Очень артистичная, любит выступать на сцене. Вот и когда приехала к нам в суд, начала читать стихотворение о родине. В этот момент у меня в душе все оборвалось. Я поняла, что нельзя отдавать такого человека в психоневрологический интернат».

Отговаривать Ольгу никто не пытался. Односельчане знали: Оля многим помогает. То над бабушками из соседней квартиры шефство возьмет, то за детьми соседскими присмотрит. Кажется, даже большой дом она построила именно для того, чтобы в нем было уютно и комфортно как можно большему числу людей.

Первые дни Саши в новом доме: огромная личная комната, мягкие игрушки и красивые вещи

Но, не смотря на осознанность решения, первые дни после переезда и здесь были не радужными. Выяснилось, что Саша не знает, что такое деньги, никогда не пробовала мороженое, в первый раз видит чайные пакетики, а пылесос вообще считает чем-то фантастическим!

И вновь все исправила любовь. Огромная, всепоглощающая, настоящая!

Так Саша выглядела, когда Ольга забирала ее из детдома……..а так стала выглядеть после того,

как прожила в семье всего полгода!

Ольга учила Сашу всему, что знала сама: печь торты и вязать коврики, готовить еду и убирать в квартире, а еще старалась сделать так, чтобы дочка наверстала упущенное в детстве. Например, наигралась в «Лего» или вдоволь нафотографировалась с яркими цветами.

В этом материале всего три истории трех девчонок. Конечно, на самом деле их намного больше, но уже в других детских домах области. Мы же специально взяли именно тунгусовский. Почему? Просто принято считать, что там живут самые сложные дети с самыми ужасными диагнозами, на которых государство и общество сразу ставит крест. Приемные мамы, однажды бросившие вызов системе, доказали, что это не так! И как же хорошо, что такие люди существуют!

Журналист: Дарья Пирогова

Фото: личные архивы героев публикации

За помощь в подготовке материала выражаем благодарность

журналисту Светлане Сыровой, руководителю проекта «Дети из сети»

«Вовик родным никому не нужен. А он научился ходить и танцевать». Как работают больничные няни

Зимой 2018 года в инфекционное отделение больницы ДГКБ № 9 имени Сперанского полиция привезла пятимесячного мальчика. Его комбинезончик был в крови: отец ребенка зарезал мать и бабушку. Так Диамид стал сиротой. Окровавленную одежду с него снимала Зоя Мороз – патронажная няня фонда «Дорога жизни».

Полуторагодовалую Соню тоже привезла полиция. Она гуляла ночью по улицам с мамой. Мама была пьяна настолько, что даже не смогла объяснить, где она живет и почему так поздно гуляет с ребенком.

Невидимые

Сколько социальных сирот проходят ежегодно через инфекционные отделения московских больниц, подсчитать невозможно. Дети еще не занесены в базу сирот, они не числятся ни в одном документе, кроме полицейского протокола изъятия и больничной карты. После того как их находят на улице, в аэропорту, магазине, мусорном баке, в течение месяца органы опеки должны издать акт о помещении найденного ребенка под надзор. По этому акту он отправляется на медицинское обследование и только потом передается в сиротское учреждение.

То есть минимум месяц «ничей» ребенок находится в больнице. Часто и два, три, четыре месяца, а то и год: задержки с актами, проблемы с организациями, куда ребенок будет поступать, неспешность органов опеки, здоровье ребенка.

Брошенные маленькие дети лежат в больничной палате инфекционного отделения. В закрытых боксах, за двумя дверями. В кроватке размером 120×60 сантиметров. В медицинском учреждении, где они находятся, им полагается только обследование, лечение и питание. Никто не обеспечивает их одеждой, обувью, игрушками. Больница не качает их на руках и не укладывает спать.

Фото: Анна Гальперина/фонд «Дорога жизни»

«У нас тут новенький поступил в соседнюю палату. Семь месяцев. Плакал всю ночь. И сейчас плачет», — рассказывает Зоя Мороз и хмурится.

У няни Зои на руках сейчас двое: двухлетний Вовочка и маленький Абузайр, которого она зовет «мой Арбузик». Арбузика забрали у мамы-воровки, сейчас она под следствием.

Спустя несколько дней мальчика из соседней палаты — Даниила — тоже принимают больничные няни фонда «Дорога жизни». У него тут же появляются не только игрушки и памперсы — появляется «свой» взрослый.

Больничные няни ухаживают и за отказниками. В 2018 году, как сообщает «Российская газета», только в перинатальных центрах было оставлено 2 889 новорожденных. По данным того же материала, ежегодно суммарно родители оставляют государству от 30 до 50 тыс. малышей.

Отказные дети «удачливее» тех, кого изъяли из семей или нашли на улице: их статус сразу определен, у них есть все шансы быстро попасть в Федеральный банк данных о детях-сиротах. Есть надежда, что они быстрее уйдут и в семью, однако и такие дети могут остаться в системе сиротских учреждений: «не та» национальность, тяжелые заболевания или другие причины.

Тяжелые жизненные обстоятельства

Полуторагодовалого Вову в больницу привел папа. Сказал, что «оставляет его на время в связи с тяжелыми жизненными обстоятельствами». Мальчик, получается, вроде родительский, но тоже ничей. К нему никто не ходит, о нем никто не заботится.

К четырехмесячной Еве мама тоже не приходит. К Анжеле — пришла, хотела забрать дочку домой. Но она была в состоянии наркотического опьянения, и к ребенку ее не пустили: вызвали полицию. К Никитке и Нике – брату с сестрой – приходила вся семья, с бабушкой и дедушкой. Все как один, пьяные и скандальные.

Анжела вцепляется тонкими пальчиками в свою няню, когда я вхожу в палату. Она прячет лицо, прижимаясь к ее плечу, отворачивается. В глазах – страх. Анжеле год и два месяца. Два месяца она живет в больнице. Девочка худенькая, маленькая, не говорит ни слова. Няня Таня обнимает Анжелу, а вечером присылает видео, где малышка учится есть с ложки. Девочка широко раскрывает рот под ласковые приговоры Тани: «Анжела молодец! Вот умница! А как Анжела у нас кушает! Вот как вкусно!»

Фото: Анна Гальперина/фонд «Дорога жизни»

Госпитализм

Многим кажется, что маленький ребенок – как кукла. Ничего не понимает, все забудет. Ведь мы не помним события первых лет нашей жизни. Но это не так.

Первые годы жизни оставляют, пожалуй, самый большой отпечаток на личности будущего взрослого. Это годы, когда ребенок не только набирает вес и растет, у него закладываются базовые психологические стереотипы поведения, формируется мозг. Благодаря родителям, в первую очередь матери, которая берет малыша на руки, когда он плачет, кормит, когда он голоден, поет ему песенки, говорит «детским» голосом, у него формируется привязанность, от которой зависят дальнейшие отношения ребенка с миром.

Если ребенок лишен такого опыта близкого контакта со значимым и любящим взрослым, то начинается физическая, а за ней психологическая и психическая деформация. С первых дней сиротства. Формируется госпитализм.

«Госпитализм — синдром патологии детского психического и личностного развития — результат отделения младенца от матери и его ранней институционализации. Глубокая психическая и физическая отсталость, обусловленная дефицитом общения со взрослыми в первый год жизни ребенка. Накладывает негативный отпечаток на все сферы формирующейся личности, тормозя интеллектуальное и эмоциональное развитие, искажая Я-концепцию, разрушая физическое благополучие и пр…», — такое определение дает Словарь практического психолога.

Ребенок – социальное существо, ему для выживания нужны мама, папа, а если их нет, то бабушка или дедушка, приемные родители. То есть кто-то, кого называют «значимым взрослым». Отсутствие мамы для ребенка в раннем возрасте – от рождения до пяти лет — большая психологическая нагрузка.

«Материнская депривация – самый тяжелый вид депривации, потому что она автоматически включает в себя и другие виды депривации, — рассказывает психолог фонда «Дорога жизни» Мария Беккер. — Во-первых, двигательную. Брошенный ребенок брошен в прямом смысле — в кроватку, ограничен в движении и пространстве. Ограничение движений сказывается на развитии головного мозга младенца.

Во-вторых, сенсорная депривация: ребенка редко берут на руки, редко дают ему что-то. Он не получает нового сенсорного опыта, который очень важен для формирования нейронных связей. Причем, нейронные связи должны формироваться в определенное время. Потом это сделать будет очень сложно.

В-третьих, социальная депривация, то есть дефицит общения. Все эти депривации, пусть и по чуть-чуть, приводят к диагнозу. Спустя некоторое время мы имеем человека, который нуждается не в помощи, а в реабилитации или абилитации, а это более затратно, как денежно, так физически и морально».

Ребенку всегда нужен значимый взрослый. Тем более он нужен ему в стрессовой ситуации, например в закрытом боксе инфекционного отделения.

Но что происходит, когда ребенок выходит из больницы? Не принесет ли разрыв с няней, к которой ребенок уже привязан, новые травмы? Больничная няня — это мостик, позволяющий не растерять навык привязанности к взрослым вообще. «Одна из проблем в развитии брошенного ребенка — это разрыв близких связей. У брошенных детей формируется ненадежная привязанность по избегающему или амбивалентному типу. Но даже это не самое плохое, это еще не диагноз.

А вот дезорганизованный тип привязанности – это уже диагноз, он есть в МКБ-10. Ненадежная привязанность поддается терапии, — говорит Мария Беккер. — В большинстве сиротских учреждений за каждым ребенком закрепляется сотрудник — как значимый взрослый, то есть все-таки выстраивается близкая связь. Благодаря этому ребенок находится в балансе ненадежной привязанности и не скатывается в дезорганизованную».

В программе «Брошенные дети в больнице» няня — это залог того, что ребенок в будущем не спадает в дезорганизованную привязанность. Именно в больнице, помимо кризиса рождения, внезапной потери связи (привязанности), происходит главная трагедия — разрушение мира. Взрослому или подростку можно объяснить, что завтра опять взойдет солнышко, а вот малышу – нет. Он живет здесь и сейчас. И если рядом не будет теплой, доброй, мягкой няни, то ребенок попадет в группу риска на дезорганизованную привязанность. Няня спасает его, дает психологам, терапевтам, соцпедагогам, терапевтам благотворное поле для работы, а ребенку — шанс.

Научить улыбаться

Няня Зоя — главная из больничных нянь — работает с фондом «Дорога жизни» уже три года. Столько, сколько в фонде существует программа «Брошенные дети в больнице». Все это время она принимает детей, часто грязных, неприятно пахнущих, измученных, голодных, с синяками, следами побоев и царапинами.

Иногда такие дети после первой за многие недели ванны засыпают и беспробудно спят больше суток. Попав в безопасную атмосферу, они могут отдохнуть.

Первыми детьми няни Зои были Настя и Денис, сейчас они живут в приемной семье. «Самое трудное в работе – это смотреть на этих детей, когда их привозят, какие они несчастные, испуганные. И когда их увозят в детский дом. А самое хорошее — это когда у них находятся родители. Но это редко. Чаще всего [их ждет] детдом», — говорит она.

Больничные няни первыми помогают малышам переживать горе. Они не оставляют их ни на минуту: берут на руки, гладят по головам, целуют, обнимают, качают, поют. Учат играть, ведь часто ребенок игрушки видит впервые в больничной палате. Учат есть, умываться, чистить зубы. Няни не заменяют мам — они скорее похожи на любящих теплых бабушек. «Их» дети за несколько дней перестают плакать, начинают улыбаться, ходить, играть, гулять или даже говорить.

Фото: Анна Гальперина/фонд «Дорога жизни»

Больничные няни фонда «Дорога жизни» – подготовленные специалисты, которые регулярно учатся сами. Все они имеют опыт работы именно как патронажные няни: с лежачими больными, с людьми с инвалидностью, с детьми. Все сотрудничают с фондом с момента старта программы «Брошенные дети в больнице». В основном, всем им 50-60 лет, они похожи на добрых бабушек, которые жалеют и любят всех детей.

Из переписки в чате больничных нянь. Дословно

«Еву нашли лежащей на лавочке возле подъезда. Ребенка доставили в больницу. Девочка была очень грязная, на маленьких пальчиках под ногтями, которые никто не обрезал, грязь. Попочка вся красная, потому что редко мыли. Во рту грибковые заболевания. Вес Евы был 5.600. Девочку отмыли, правильно подобрали питание и лечение, она пошла на поправку, сейчас весит 7.200 (Еве шесть месяцев. — Прим. АСИ). Это веселый, общительный ребенок».

«У няни Гали детки те же, братик и сестренка. Никита перестал бояться, отлично начал ходить, научился кушать, сестренка растет и набирает вес. Детворой никто не интересуется».

От Ромы родители отказались сразу после его рождения. Есть проблемы со здоровьем, проблемы с животиком, очень нервный, неспокойный, мама — наркоманка. Вот и сказывается все на малыше. Поступил с весом 4.100, сейчас 5.400. Плохие времена позади, он растет и поправляется.

«Абузайр, 2 месяца. Мама была с ним в магазине, воровала, её поймали, арестовали, а его привезли грязного, вонючего и голодного. Поступил с весом 3.700, сейчас 4.300. Родственников нет, никто не интересуется. Очень подвижный, быстро развивается и совершенно здоров».

«Мама привезла Ваню бабушке совсем маленького. Бабушка воспитывала до 2,5 лет, потом сдала в больницу. Ванечка был замкнутым. Не умел кушать самостоятельно. Кормили молоком и детским творожком. Ничего не ел, не знал другую еду. Сейчас Ваня кушает все сам! Умеет раздеваться и одеваться. Ванечка стал веселый. Он очень любознательный. Любит слушать музыку и играть с детками».

«Прошла еще одна неделя, в жизни наших деток мало что изменилось, разве что немного повзрослели и прибавили в весе. Мама Евы так и не появилась, судьба ее девочки ей не интересна. Ева стала больше улыбаться, самостоятельно держит бутылочку, стали добавлять в пищу пюрешки, кушает с большим удовольствием. Ромка тоже растет, агукает».

Вовик отличный парень, но родным никому не нужен. Никто не интересуется, а тем временем он научился не только ходить, но и танцевать.

***

Пока программа «Брошенные дети в больнице» работает только с ДГКБ № 9, куда поступает большинство оставленных детей. Есть запрос от других медучреждений Москвы и области. Но для продолжения работы фонду нужна поддержка.

Под опекой фонда сейчас 21 ребенок в возрасте от одного месяца до трех лет. Им нужны подгузники, пеленки, средства гигиены – мыло, влажные салфетки, крема. Нужно детское питание: фруктовые и мясные пюре, печенье, фрукты, соки.

С детьми работают 12 больничных нянь, и фонд продолжает в обычном объеме платить им зарплату.

Узнать, как помочь фонду «Дорога жизни», можно здесь.

Автор текста и фотографий — Анна Гальперина, фонд «Дорога жизни».

Подписывайтесь на канал АСИ в Яндекс.Дзен.

Постановление о человечности: как реформа детдомов должна изменить жизнь сирот

Постановление правительства РФ «О деятельности организаций для детей-сирот», подписанное в мае 2014 года, запустило в стране масштабную реформу сиротских учреждений. В стране их насчитывается более 1300, почти все они — государственные, частных — менее десятка. Есть и своя специфика: так, все организации делятся на образовательные, медицинские и социальные, в зависимости от подведомственности. По данным на конец 2018 года, в них содержится примерно 73 тысячи детей.

О том, почему реформа детских домов была необходима и удалось ли ей за это время сделать жизнь воспитанников лучше, ТАСС рассказала руководитель благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская.

Почему назрели изменения

Изменения системы устройства детей в коллективные учреждения идут во всем мире примерно с 60-х годов. Если бы не распался СССР, мы бы это сделали еще в начале 90-х. В 50–60-х годах появились исследования психологов и социологов о том, как влияет на ребенка его проживание в условиях коллектива. Самое большое количество исследований связано с детьми раннего возраста, потому что проживание в коллективной среде оказывает на них самое пагубное воздействие.

На эту тему

Мы видим по выпускникам сиротских учреждений, насколько сложно и часто не очень успешно складывается их судьба. И эта ситуация не связана с качеством обслуживания, плохой едой или с угрюмым персоналом. Прежде всего, она связана с тем, что у ребенка раннего возраста есть потребность в конкретном заботящемся взрослом, она абсолютно естественна, не связана с культурой, это, скорее, биологическая потребность. Когда она не удовлетворяется, это приводит к довольно разрушительным последствиям для личности ребенка.

Многие не задумываются, что когда мы были маленькими, мы усваивали много разных вещей, которые мы реализуем во взрослой жизни: как устроены отношения в семье, как папа общается с мамой в нашей семье, в семье друзей, как устроен быт в доме, как заботятся или не заботятся о детях, каким образом взрослые зарабатывают деньги.

Условия жизни детского дома — это искусственная среда, далекая по всем своим признакам от того, как живут люди

Ребенок начинает подстраиваться под эту среду, учиться в ней взаимоотношениям, правилам. Внутри этой среды нет человеческих, личностных отношений, таких, какие есть в семье. Потому что это рабочая среда, в ней профессиональные отношения. У людей там нет эмоциональной близости, это было бы странно, если бы ее проявляли воспитатели на рабочем месте, — обнимали друг друга, целовали, жаловались на жизнь, садились в обнимку, смотрели телевизор.

Понятно, что ничего подобного в учреждении не может быть. Там нет такой понятной разницы между семейной, внутренней средой и внешней средой окружающего мира, какая есть в любой семье. Люди уходят на работу, приходят домой, к ним приходят гости. Вся система координат усваивается ребенком не по рассказам, а через свою жизнь и переживания. Когда нет такого опыта, социализация дается с большим трудом.

Простой пример: когда ребенок живет в семье, он знает, что его родители уходят на работу и возвращаются с работы домой. Это правильный порядок жизни. Там они зарабатывают деньги, на них покупают продукты, вещи, игрушки, приносят их домой. Ребенок созревает, видя всю эту историю, и будет делать так же сам. Ребенок, который живет в детдоме, видит зеркальную картину — взрослый приходит к нему на работу, а уходит от него домой. Взрослый зарабатывает уходом за ним. Эти вещи разрываются в его сознании.

Что меняет реформа

Она меняет цели и задачи и тип функционирования детских домов. Вместо казарм постоянного содержания мы делаем из них временные центры, устроенные по семейному типу. Ведь, по сути, то, как были устроены детские дома до реформы, вредило ребенку. Именно задача снизить вред стояла перед подобной реформой во всех странах мира, и наша страна не исключение.

Когда мы начали предлагать в Совете при Правительстве по вопросам попечительства в социальной сфере предложения по реорганизации детских домов, мы опирались на существующий международный и российский опыт.

Доказано, что коллективное проживание не полезно для детей. Нужно сделать по-другому — организовывать семейно-воспитательные группы и семейные детские дома.

Решение этой проблемы не только в изменении системы детских домов, а в первую очередь в изменении политики устройства в нее детей. То есть самое главное — не допускать устройства ребенка в коллективное учреждение

Это возможно, если мы выстраиваем работу с его кровной семьей. Мы оказываем помощь людям, чтобы они не отказывались от детей и чтобы у них детей не изымали в ситуациях, когда они не причиняют детям сознательного вреда, а просто не справляются с тяжелыми обстоятельствами. Надо развивать поддержку и семейному устройству, чтобы мы наконец начали подбирать ребенку семью, а не семье ребенка.

Эта идея заложена в несколько пунктов постановления — ребенок размещается в учреждение, только если органы опеки не нашли никакой возможности устроить ребенка даже на предварительную опеку (это такая опека, когда человек может не собирать много справок, достаточно паспорта и осмотра жилья). То есть опека должна сначала поискать близких и знакомых ребенка, и только если это не получается, она должна отправить его в детский дом. Пока это мало где заработало на практике. Чаще всего опека не очень охотно ищет родственников и знакомых, а сразу везет в детдом.

Важный пункт — план развития жизнеустройства ребенка, который каждые полгода опека должна пересматривать вместе с детским домом. В этом плане должно быть зафиксировано, какие действия предприняты, чтобы ребенка вернуть в кровную семью, устроить в семью родственников или устроить в замещающую. Это новая история, где-то это происходит формально, где-то действительно пересматривают каждые полгода вопрос, почему ребенок все еще находится в учреждении.

Усложнение передачи ребенка по заявлению родителей

Впервые какие-то ограничения ситуации передачи ребенка по заявлению появились только в этом постановлении, сейчас это требует еще больших изменений, потому что в учреждениях сейчас очень много детей находится по заявлению родителей. Раньше любая семья могла отдать ребенка в детдом — потому что было  широкое определение, что такое тяжелая жизненная ситуация, кроме того, могли поместить, чтобы получить образовательные, социальные и медицинские услуги. Никакого ограничения на сроки никогда не было, не было и задачи работать с семьей над изменением ситуации.

За каждым ребенком стоит своя история. Иногда это трудная ситуация в семье, где нужна была помощь, но единственный вариант помощи, которую предложили, — разместить ребенка по заявлению. Очень много детей с инвалидностью, вроде как на получении «социальной услуги в стационарной форме» всю жизнь живут в детских домах — интернатах, потом переходят в психоневрологические интернаты, родители очень часто не навещают детей, никак не участвуют в их жизни. В результате у нас очень много детей не потому, что у них трудная ситуация и у родителей не было другого варианта, а потому что им никто другой вариант не предложил.

И сегодня в рамках законодательства уже нельзя просто так ребенка сдать. У нас появился формат трехстороннего соглашения, в котором прописаны четкие сроки, причины размещения ребенка, ответственность и обязанность родителей его навещать, участвовать в его воспитании. И требования к организациям предоставить родителям разнообразные виды помощи, чтобы их сложная ситуация разрешилась и они могли своего ребенка забрать домой. Где-то это стало инструментом реального сокращения сроков пребывания детей, но чаще это пока формальный документ. Это все — новые требования, новые инструменты. Нужно не только время, но и обучение кадров и контроль над тем, чтобы это исполнялось.

Создание благоприятной среды

Постановление закончило ситуацию с перемещением ребенка внутри детдома из группы в группу. Раньше это было повсеместно. Для малышей особенно это была острая травма и стресс. В домах ребенка были перемещения каждые полгода. Из дома ребенка он перемещался в детский дом, потом в интернат, то есть постоянно менял сначала группы, потом учреждения. В результате ребенок после выхода из детдома не умеет устанавливать постоянные отношения, не умеет беречь свое место в жизни. Удивляются, почему у него бардак, он все продал и пропил, но это то, как мы создали ему эту личную историю, вырастив среди бесконечных потерь и перемещений.

На эту тему

Перемещения внутри учреждений в основном везде прекратились. Остались перемещения между учреждениями. Хотя постановление требует не перемещать ребенка, однако сохранились разные типы учреждений, которые подчиняются разным ведомствам, и это вынуждает учреждения перемещать детей.

Например, в четыре года из дома ребенка его вынуждены передавать дальше, в детский дом или интернат — у дома ребенка нет прав держать детей старше четырех лет. Мы вышли с новой инициативой изменить постановление так, чтобы мы перестали отправлять детей по этапу учреждений и пока ребенок находится под государственной опекой, создали для него стабильную спокойную среду.

Сама та среда теперь должна быть устроена по квартирному типу, в условиях приближенных к семейным, — прямо с такой формулировкой в постановлении. То есть ребенок, по сути, должен быть как бы в отдельной квартире с бытом, очень близким к обычному. Чтобы ребенок мог готовить, мог со взрослыми ходить в магазин, мог иметь свое личное пространство и свои личные вещи.

Должны появиться постоянные взрослые у ребенка. Постоянные воспитатели, у которых есть функция индивидуальной работы с детьми — наставничества

Акцент теперь на социализации, на выходе во внешний мир и участие в жизни наравне с другими детьми. Теперь ребенок не может, как это было раньше, учиться внутри детдома. В конце 80-х у нас большая часть детских домов была школами-интернатами, совмещая проживание и обучение. У ребенка не было повода выйти за забор и соприкоснуться с обычным миром. Это претерпело существенные изменения. Ребенок должен учиться вне детдома, ходить на мероприятия. Внутри он может продолжить обучение, если невозможно учиться снаружи. Но мы сейчас меняем эту трактовку, делаем ее более конкретной. Потому что эта невозможность во многих учреждениях трактуется как нежелание что-то делать.

Еще важный пункт — детей должны навещать их родственники, знакомые, близкие взрослые. Организации обязаны обеспечить общение ребенка с теми, с кем он был знаком до попадания в учреждение. Детские дома не привыкли к этому, они пускали только опеку, максимум маму, а теперь какие-то знакомые. В ряде учреждений это начали практиковать. По сути, мы из закрытых учреждений должны сделать учреждения открытые.

Где и что изменилось по итогам мониторинга

Сегодня в организациях для детей-сирот созданы более человеческие условия. Мы были с мониторингом в некоторых учреждениях с разницей в год-два и видим большую разницу. Когда приезжали в первый раз, были неустроенные комнаты на 15 человек, через год из нее сделали две, группы стали меньше, человеческая жизнь появилась внутри. Но этот процесс не находится в точке финала, это начало пути.

Есть регионы-лидеры — Москва, Тюменская область, есть аутсайдеры. Проблема не в регионах, а в разницах между учреждениями, — между учреждениями здравоохранения, образования и соцзащиты. Учреждения системы соцзащиты оказались самыми отстающими — это детские дома — интернаты для детей с умственной отсталостью, куда много лет отправляли детей, которых в советской системе считали необучаемыми. Они обычно на отшибе, они огромные, с коридорной системой, в них самые тяжелые дети. У них чаще всего не было коммуникации с внешними школами, дети даже не учились внутри. Они там просто сидели. Из такого места сделать рывок в сторону того, что написано в постановлении, очень сложно. У них самая тяжелая ситуация, потому что разрыв огромный.

На эту тему

Но все зависит исключительно от инициативы двух человек — руководителя учреждения и руководителя отрасли на уровне региона. Если эти два человека заинтересованы, то будет почти все. Если один из них — то будет половина. Если ни один, то не будет ничего. Возможности законодательство предоставило очень широкие. Как идти по этому пути — это задача региональная. А те ограничения федерального характера, которые мешали в полной мере реформироваться, мы сейчас хотим как раз предложить поменять.

Вице-премьер РФ Татьяна Голикова заявила: «Реформирование этой системы во всех сферах деятельности — и в здравоохранении, и образовании, и социальной защите — происходит. Можно сказать, что верхний уровень реформирования пройден, но на самом деле есть более сложные и содержательные проблемы, которые нам предстоит обсудить и дать соответствующие поручения с точки зрения изменений в законодательство».

Кристина Соловьева

Почему дети попадают в детские дома?

Кэри живет в приюте для детей-инвалидов в отдаленной деревне в Руанде. Она отчаянно хочет снова жить в семье.

Обстоятельства и жизненный опыт каждого ребенка разные. И причины, по которым дети попадают в детские дома, варьируются от одного места к другому.

Несмотря на 100-летние научные исследования, показывающие, как детские дома наносят вред детям, по оценкам, 8 миллионов детей во всем мире по-прежнему содержатся в учреждениях без любви.Это глобальный кризис.

80% детей в детских домах имеют живого родителя, но брошены из-за бедности, инвалидности или дискриминации.

Есть четыре набора причин, по которым дети попадают в детские дома.

ПРИЧИНА 1: БЕДНОСТЬ, ИНВАЛИДНОСТИ, ДИСКРИМИНАЦИЯ

Некоторым семьям трудно справиться с трудностями, будь то поиск работы, кормление детей или оплата обучения в школе. Многие из них испытывают жилищные проблемы, живут с проблемами психического здоровья или социальной изоляцией.Некоторые семьи справляются с инвалидностью и другими особыми потребностями. Разрывы в отношениях, злоупотребление алкоголем и наркотиками также являются обычным явлением. Поэтому семьи иногда рассматривают приюты, детские дома и учреждения как способ улучшить шансы своих детей, и это подпитывается представлением о том, что их ребенку станет лучше.

АЛЬТЕРНАТИВА: Но если вместо того, чтобы концентрировать ресурсы в детских домах, мы сможем найти способы поддержать эти семьи, чтобы они сами заботились о своих детях, или, когда это невозможно, использовать эти ресурсы для обеспечения подходящих альтернативных семейных и общественных условий ухода, мы знаем, что результаты для детей будут намного лучше.

ПРИЧИНА 2: ОТСУТСТВИЕ СОЦИАЛЬНЫХ УСЛУГ

Отсутствие профилактических и альтернативных услуг по уходу на уровне семьи и общины означает, что социальные работники с готовностью направляют детей в детские дома. Это усугубляется отсутствием обучения и поддержки самих социальных работников, которые помогли бы им разработать альтернативы для детей. Они часто не хотят возвращать детей в свои семьи или разрабатывать альтернативные семейные и общинные механизмы ухода, потому что у них нет навыков или адекватной поддержки для их обеспечения.Таким образом, детские дома часто используются как удобное первое средство, а не как последнее средство, как того требуют Руководящие принципы ООН по альтернативному уходу. Но детские дома небезопасны и небезопасны для детей. В среднем, когда ребенка помещают в детский дом, предполагается, что он проведет в нем восемь лет с крайне негативными последствиями на всю жизнь. Детские дома не должны быть последним средством.

ПРИЧИНА 3: ДЕТСКИЙ БИЗНЕС

Детские дома, государственные или частные, финансируются из расчета на одного ребенка.В качестве услуги каждому детскому дому требуется базовый порог финансирования, ниже которого он не может существовать. Следовательно, для обеспечения продолжения службы — будь то индивидуальные детские дома или более широкая институциональная система — в них должно быть помещено минимальное количество детей. Этот метод финансирования неизбежно создает порочные стимулы, которые работают против наилучших интересов детей.

Чем больше детей помещают в детские дома, тем больший бюджет это привлекает.

И наоборот, поскольку в таких системах деньги не следуют за ребенком, нет стимула возвращать его в семьи. Там, где существует реальная стратегия по сокращению количества детей, содержащихся в детских домах, процесс реформ начинает замедляться, чтобы избежать закрытия, как это произошло, например, в Сербии. В тех случаях, когда детские дома все еще открыты для бизнеса, будут финансовые стимулы для восстановления и расширения услуг за счет направления в них детей. Например, к концу 1990-х годов Уганда добилась больших успехов в закрытии своих детских домов.В оставшихся было меньше двух тысяч детей. Затем донорское финансирование в процессе реформ было в значительной степени сокращено. К 2015 году система пережила процесс быстрой инфляции из-за базовой модели финансирования, и 55 000 детей вернулись в детские дома. Это было в период, когда количество настоящих сирот в стране значительно сократилось.

ПРИЧИНА 4: ТОРГОВЛЯ ДЕТЯМИ И ЭКСПЛУАТАЦИЯ

У экономики детских домов есть и темная сторона.Есть небольшое количество случаев, когда детей активно забирают в детские дома и эксплуатируют. Состояние детей и детского дома, в котором они живут, используется для привлечения средств от благонамеренных жертвователей. Это может быть очень прибыльный бизнес. Такая практика превращает детей в товар. Иногда детей используют для труда. Но в худших случаях платный доступ к детям для секса и торговли людьми вызывает самые крайние формы насилия. Например, около 12 000 детей ежегодно вывозятся из Непала, многие из них через детские дома, в Индию, где, по оценкам Хьюман Райтс Вотч, около миллиона непальских женщин и девочек вынуждены работать в публичных домах.

В приютах, детских домах и учреждениях нет необходимости, поскольку дети могут быть успешно реинтегрированы в их родные или расширенные семьи или обеспечены подходящими альтернативными семейными и общинными механизмами ухода. С каждым днем, когда ребенок находится в приюте, вред для него увеличивается.

Мы существуем, чтобы поддержать #FamiliesNotOrphanages

Нас вдохновляют мужество и стойкость детей, для которых мы работаем. Прочтите некоторые из их историй здесь.

Factbox: Большинство детей в детских домах не сироты

Эмма Бата, Фонд Thomson Reuters

ЛОНДОН (Фонд Thomson Reuters) — Миллионы детей во всем мире живут в детских домах, но эксперты по правам ребенка говорят, что большинство из них не сироты.

Детские дома стали прибыльным бизнесом в развивающихся странах, привлекающим щедрое финансирование. По данным благотворительных организаций Forget Me Not и Lumos, это привело к торговле детьми, чтобы заполнить их.

Две благотворительные организации, которые будут говорить о торговле сиротами на конференции фонда Thomson Reuters Foundation в Лондоне в среду, призывают положить конец детским домам, которые, по их словам, наносят огромный вред детям.

Вот некоторые факты:

— По оценкам, 8 миллионов детей живут в детских домах и других учреждениях по всему миру, но 80 процентов не являются сиротами.

— Исследования показывают, что детские дома вредят социальному, эмоциональному и когнитивному развитию детей.

— Помещение очень маленьких детей в учреждения оказывает такое же влияние на раннее развитие мозга, как и тяжелое недоедание или употребление наркотиков матерью во время беременности.

— Молодые люди, выросшие в специализированных учреждениях, в 10 раз чаще занимаются секс-бизнесом, чем их сверстники, и в 500 раз чаще могут покончить с собой.

— Помещение ребенка в детский дом в четыре раза увеличивает риск сексуального насилия.

ГАИТИ

— После землетрясения 2010 года количество детских домов на Гаити подскочило как минимум на 150 процентов.

— Около 30 000 детей живут в 750 детских домах на Гаити, но, по оценкам правительства Гаити, у 80 процентов есть хотя бы один живой родитель.

— Зарегистрировано только 15 процентов детских домов.

— По оценкам Lumos, финансирование всех гаитянских детских домов превышает 100 миллионов долларов в год.

— Его исследование показывает, что 92 процента спонсоров детских домов из США, а 90 процентов — религиозные.

— Институциональная помощь в четыре раза дороже, чем предоставление услуг здравоохранения, образования и социальной поддержки для сохранения ребенка в семье.

Камбоджа

— Камбоджа пообещала вернуть тысячи детей из детских домов в их семьи.

— Опрос, опубликованный в 2017 году, выявил 16 579 детей, проживающих в 406 детских домах, и еще почти 10 000 детей — в других учреждениях по уходу. У большинства был по крайней мере один живой родитель.

— В период с 2005 по 2015 год количество детских домов подскочило примерно на 60 процентов, а количество детей в них — почти на 80 процентов.

— Количество детских домов растет, несмотря на сокращение числа настоящих сирот.

— Половина детских домов находится в столицах Пномпеня и Сиемреапа, обоих туристических направлениях.

«ВОЛНТУРИЗМ»

— Рост количества детских домов поддерживается туризмом, в том числе «волонтуризмом», когда люди подрабатывают в детских домах недолго.

— Волонтерство в детских домах вызывает озабоченность по крайней мере в 18 странах, включая Камбоджу, Непал и Уганду.

— Такие страны, как США, Великобритания и Австралия, вносят основной вклад в набор добровольцев.

— Постоянная ротация добровольцев наносит детям психологический вред, что приводит к проблемам с привязанностью во взрослой жизни. — Часто добровольцев не проверяют, что делает детей уязвимыми для сексуального насилия.

— Австралия стала первой страной, признавшей детский приютский туризм формой рабства.

Источники: Lumos, Не забывай меня, Спаси детей, ЮНИСЕФ

Длительные последствия пренебрежения

Когда Натан Фокс, доктор философии, впервые попал в детский дом в Румынии, его поразила тишина.«Самым замечательным в детской комнате было то, насколько в ней было тихо, вероятно, потому, что младенцы узнали, что на их крики не реагируют», — говорит Фокс, руководитель Лаборатории развития ребенка в Университете Мэриленда.

Младенцы лежали в кроватках весь день, за исключением случаев, когда их кормят, одевают в пеленки или купают по установленному графику. Их не качали и не пели. Многие смотрели на свои руки, пытаясь получить любую стимуляцию из окружающего мира. «В основном эти дети остались одни», — говорит Фокс.

Фокс вместе с коллегами Чарльзом Нельсоном, доктором философии, из Гарвардской медицинской школы и Детской больницы Бостона, и Чарльзом Зеанахом, доктором медицины, из Тулейнского университета, наблюдали за этими детьми в течение 14 лет. Они описывают свой Бухарестский проект раннего вмешательства в новой книге «Брошенные дети в Румынии: депривация, развитие мозга и борьба за выздоровление» (2014).

Пренебрежение, конечно, не только румынская проблема. По оценкам ЮНИСЕФ, по всему миру в специализированных учреждениях растут 8 миллионов детей.В Соединенных Штатах пренебрежение — менее очевидная, но вполне реальная проблема. Согласно отчету Министерства здравоохранения и социальных служб США, 676 569 американских детей в 2011 году подверглись жестокому обращению. Из них более 78 процентов пострадали от пренебрежения.

Список проблем, связанных с пренебрежением, читается как индекс DSM: плохой контроль над импульсами, социальная изоляция, проблемы с совладанием и регулированием эмоций, низкая самооценка, патологические формы поведения, такие как тики, истерики, воровство и самонаказание, плохое интеллектуальное функционирование и низкая успеваемость.Это лишь некоторые из проблем, которые Дэвид А. Вулф, доктор философии, психолог из Университета Торонто, и его бывшая студентка Кэтрин Л. Хилдьярд, доктор философии, подробно описали в обзоре 2002 года (Child Abuse & Neglect, 2002).

«По всей видимости, это дети, у которых на протяжении всей жизни есть серьезные проблемы», — говорит Вулф, в недавнем прошлом главный редактор журнала «Child Abuse & Neglect».

Теперь исследователи начинают понимать, каким образом ранняя депривация меняет мозг и поведение человека — и можно ли исправить этот ущерб.

Бухарестский проект

В 1989 году румынский диктатор Николае Чаушеску был свергнут, и мир обнаружил, что 170 000 детей воспитываются в бедных детских учреждениях Румынии. Когда судьба детей стала достоянием общественности, Фокс, Нельсон и Зина поняли, что у них есть уникальная возможность изучить последствия раннего помещения в специализированные учреждения.

Трио начало свой проект в 2000 году, начав с оценки 136 детей, которые с рождения проживали в детских учреждениях Бухареста.Затем они случайным образом распределили половину детей для переезда в приемные семьи в Румынии, которых исследователи наняли и оказали финансовую помощь. Другая половина осталась под присмотром в обычном режиме. Возраст детей варьировался от 6 месяцев до почти 3 лет, средний возраст — 22 месяца.

В последующие месяцы и годы исследователи вернулись, чтобы оценить развитие детей в обоих условиях. Они также оценили контрольную группу местных детей, которые никогда не жили в учреждении.

Они обнаружили много серьезных проблем среди детей, рожденных в запустении. У детей, находящихся в учреждении, наблюдалась задержка когнитивных функций, двигательного развития и речи. У них обнаружился дефицит социально-эмоционального поведения и увеличилось количество психических расстройств. Они также показали изменения в паттернах электрической активности в их мозге, измеренные с помощью ЭЭГ.

Для детей, которые были переведены в приемные семьи, картина была более яркой. У этих детей улучшились язык, IQ и социально-эмоциональное функционирование.Они смогли установить безопасные отношения привязанности со своими опекунами и значительно улучшили свою способность выражать эмоции.

Несмотря на то, что патронатный уход привел к заметным улучшениям, дети в приемных семьях по-прежнему отставали от контрольной группы детей, которые никогда не помещались в интернатные учреждения. И некоторые приемные дети жили намного лучше, чем другие. Те, кто был выведен из учреждений до 2 лет, добились наибольших успехов. «В системе есть немного пластичности», — говорит Фокс.Но чтобы обратить вспять последствия пренебрежения, добавляет он, «чем раньше, тем лучше».

Фактически, когда детей перевели в приемные семьи до наступления второго дня рождения, к 8 годам электрическая активность их мозга не отличалась от таковой у органов общественного контроля. Исследователи также использовали структурную МРТ, чтобы лучше понять различия мозга у детей. Они обнаружили, что у детей в специализированных учреждениях мозг меньше, с меньшим объемом как серого вещества (которое состоит в основном из тел нейронов), так и белого вещества (которое в основном представляет собой нервные волокна, передающие сигналы между нейронами).

«История помещения в лечебные учреждения существенно повлияла на рост мозга», — говорит Фокс.

У детей, помещенных в интернатные учреждения, которые были переведены в приемные семьи, со временем восстановилась часть недостающего объема белого вещества. Однако объем серого вещества у них оставался низким, независимо от того, были ли они переведены в стабильные дома (PNAS, 2012). Эти изменения мозга, как выяснили исследователи, были связаны с повышенным риском симптомов СДВГ.

Многие дети остаются в приемных семьях.(Исследователи больше не поддерживают эти семьи финансово, но правительство Румынии продолжает выплачивать стипендии на уход за детьми.) Вскоре, по словам Фокса, он и его коллеги приступят к 16-летней оценке. Они ожидают, что это будет особенно красноречиво, поскольку последствия невзгод в раннем детстве могут вновь проявиться в подростковом возрасте.

Независимо от будущих результатов, Фокс видел достаточно доказательств, чтобы сделать твердые выводы. «Дети должны находиться в социально ответственных ситуациях.Я лично считаю, что нет хороших учреждений для маленьких детей, — говорит он. Миллионы детей растут в аналогичных условиях, — добавляет он, — это проблема общественного здравоохранения во всем мире ».

Прибытие в Америку

В Соединенных Штатах Меган Гуннар, доктор философии, директор Института развития ребенка при Университете Миннесоты, помогла решить другие части головоломки. В 1999 году она и ее коллеги запустили проект «Международное усыновление» — всестороннее обследование детей, усыновленных из-за границы.Сейчас у нее в реестре около 6000 имен, и ее исследование продолжается.

Гуннар обнаружил, что у детей, приехавших в США из детских домов, часто встречаются определенные изменения мозга, в том числе уменьшение объема мозга и изменения в развитии префронтальной коры.

«Пренебрежение влияет на мозг. И мы видим поведение, которое следует из этого», — говорит она.

Она обнаружила, что у детей, находящихся в стационаре, обычно возникают трудности с исполнительными функциями, такими как когнитивная гибкость, тормозящий контроль и рабочая память.У них часто задерживается развитие теории разума, способности понимать психические состояния других. Многие изо всех сил пытаются контролировать свои эмоции. Часто они страдают повышенной тревожностью.

Одно из наиболее частых проявлений поведения, которое она видит среди детей, находящихся в стационаре, — это неизбирательное дружелюбие. «Ребенок, который не знает вас от Адама, подбегает, обнимает вас и прижимается к себе, как будто вы его давно потерянная тетя», — говорит Гуннар. По ее словам, это дружелюбие, вероятно, было важной техникой выживания в их социально голодной ранней жизни.«Что интересно, это просто не уходит».

Фокс и его коллеги также отметили такое обезоруживающее дружелюбие в румынских детских домах. Первоначально считалось, что дети с неизбирательным дружелюбием страдают расстройством привязанности, которое не позволяет им формировать здоровые связи со взрослыми опекунами. Но результаты Бухарестского проекта, а также собственное исследование Гуннара показали обратное, говорит она.

В исследовании 65 малышей, которые были усыновлены из детских учреждений, Гуннар обнаружил, что большинство из них относительно быстро привязались к своим новым родителям, и к девяти месяцам после усыновления 90 процентов детей сформировали сильную привязанность к своим приемным родителям.Однако эта привязанность часто была «дезорганизованной», отмеченной противоречивым поведением («Развитие и психопатология», в печати). Например, ребенок может казаться сбитым с толку в присутствии опекуна, иногда приближаясь к опекуну для утешения, а иногда оказывая сопротивление.

«Были вещи, которые произошли с точки зрения раннего развития, когда им не хватало отзывчивого опекуна, которые они продолжают продвигать», — говорит Гуннар.

Одним из таких факторов может быть нарушение структуры кортизола.Кортизол, широко известный как «гормон стресса», обычно достигает пика вскоре после пробуждения, а затем снижается в течение дня до минимума перед сном. Но Гуннар обнаружил, что у детей с историей пренебрежения обычно наблюдается менее выраженный ритм кортизола в течение дня. Эти аномальные паттерны кортизола коррелировали как с задержкой физического роста, так и с неизбирательным дружелюбием (Development and Psychopathology, 2011).

Беспорядочное дружелюбие также может быть связано с миндалевидным телом.В исследовании с использованием фМРТ Авива Олсавски, доктор медицинских наук, из Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, и его коллеги обнаружили, что, когда обычные дети просматривали фотографии своих матерей по сравнению с фотографиями незнакомцев, миндалевидное тело демонстрировало совершенно разные реакции. Однако у детей, которые были помещены в специализированные учреждения, миндалина реагировала одинаково независимо от того, смотрели ли дети на матери или на незнакомцев. Эта реакция была особенно заметна среди детей, которые проявляли большее дружелюбие к незнакомцам (Biological Psychiatry, 2013).

Ближе к дому

Другие исследователи также изучают физиологические различия у детей, переживших пренебрежение. Примерно в то время, когда Гуннар начинала свое исследование по усыновлению, Филип Фишер, доктор философии, психолог и исследователь из Университета Орегона, работал с американскими приемными детьми. Первоначально он подозревал, что трудности в поведении и развитии, с которыми они столкнулись, были вызваны физическим насилием. Но когда он поделился данными с Гуннаром и другими, он понял, что они очень похожи на детей, находящихся в институте.

Хотя кортизол имеет тенденцию следовать дневному циклу, он также резко возрастает во время стресса. Фишер ожидал, что его приемные дети, которые явно пережили стрессовые ситуации, тоже могут показать высокий уровень. Вместо этого он обнаружил совсем другое. «Их уровень был низким утром и оставался низким в течение дня», — говорит он.

Просматривая истории болезни детей из его выборки, он обнаружил, что нерегулируемый кортизол был связан не с физическим или сексуальным насилием, а с ранним пренебрежением.«Этот притупленный дневной график с низким уровнем кортизола по утрам, казалось, был признаком пренебрежения», — говорит он. «Это была довольно сильная картина».

Фактически, аномальные циклы кортизола ранее были отмечены при различных психологических расстройствах, говорит Фишер, включая тревогу, расстройства настроения, проблемы поведения и посттравматическое стрессовое расстройство. Но есть и хорошие новости: паттерны кортизола изменчивы.

Фишер обнаружил, что приемные дети, живущие с более отзывчивыми воспитателями, с течением времени с большей вероятностью разовьют более нормальный уровень кортизола.Дети, живущие с опекунами, которые сами находились в состоянии стресса, не показали такого выздоровления (Психонейроэндокринология, 2007). «Мы с большей вероятностью увидим эту притупленную закономерность, когда они не получат такой поддержки, и в семье много стресса», — говорит он.

Помощь опекунам справляться со стрессом и развивать более позитивное взаимодействие со своими детьми может помочь сбросить реакцию детей на стресс. В настоящее время Фишер разрабатывает и тестирует программы видео-коучинга, которые направлены на выявление и укрепление положительного взаимодействия приемных родителей со своими маленькими детьми.«Мы можем очень точно показать людям то, что, как мы знаем, лежит в основе здорового развития», — говорит он.

Между тем, он также ищет другие физиологические системы, затронутые ранним неблагоприятным опытом, особенно те, которые податливы. «Если мы сможем повлиять на эти системы, особенно без фармакологии, у нас есть отличные инструменты, которые мы можем использовать», — говорит он.

Например, известно, что у детей, ранее не имевших заботы, были проблемы с исполнительными функциями.Один из возможных способов заключается в том, что дети не проявляют особой реакции мозга на корректирующую обратную связь; вместо этого они часто повторяют одни и те же ошибки снова и снова. По словам Фишера, целенаправленное вмешательство может помочь этим детям научиться настраиваться на важные сигналы, которые им не хватает. Хотя необходимы дополнительные исследования, добавляет он, компьютерные игры для тренировки мозга и другие новаторские методы лечения могут оказаться полезными дополнениями к более традиционной терапии.

Несмотря на прогресс, безнадзорность детей остается недофинансируемой и малоизученной, говорит Вулф.В политическом плане это острая тема. «Пренебрежение — это не болезнь. Оно неразрывно связано с предоставлением надлежащих социальных и медицинских услуг. Оно связано с неблагоприятным социально-экономическим положением», — говорит он.

Помимо политики, наука делает все возможное, чтобы стереть отпечаток, который раннее пренебрежение оставляет на ребенке. По словам Вулфа, новое понимание того, как игнорирование меняет физиологию человека, помогает продвинуться в этой области.

Этот прогресс крайне необходим, но самый важный первый шаг — переместить безнадзорных детей в безопасную, любящую среду, добавляет он.«Мозг часто восстанавливается, если ему позволят».

Кирстен Вейр, журналист из Миннеаполиса.

Детские дома — это не место для детей

Лори Ахерн — президент организации Disability Rights International.

По оценкам, от 8 до 10 миллионов младенцев и детей живут в детских домах по всему миру, а агентства по оказанию помощи, церкви и правительства выделяют сотни миллионов долларов в надежде, что они могут помочь уязвимым детям найти убежище в этих учреждениях.Эта надежда совершенно неуместна. Детские дома — небезопасное место для детей.

Моя организация, Disability Rights International, работает над развенчанием широко распространенного мифа о том, что строительство и наполнение приюта для сирот — это милосердный способ использовать благотворительность или государственные деньги. Работая в десятках стран за два десятилетия, мы стали свидетелями тысяч детей, которые живут в инвалидных условиях с душераздирающими последствиями. Мы видели брошенных младенцев, которые раскачиваются взад и вперед, кусают руки и выколачивают глаза в результате отупляющей скуки и пренебрежения.Мы видели младенцев и детей, неспособных прокормить себя, которых бросали голодать, потому что некому было их накормить. В Румынии и Турции мы нашли подростков, которые весили менее 30 фунтов.

Примеры жестокости и пренебрежения почти бесконечны: младенцы, привязанные к своим кроваткам. Дети-инвалиды, оставшиеся без медицинской помощи и брошенные умирать. Младенцы, которые не плачут, когда просыпаются, потому что узнают, что плакать бессмысленно, потому что никто не придет. Снова и снова детские дома в мире становятся свалками для детей из бедных семей и детей с ограниченными возможностями.

Во многих странах владение и содержание приюта стало прибыльным бизнесом, а иностранные пожертвования служат «доходом». Многие детские дома не имеют лицензий, и государство практически не контролирует их. Младенцы и дети могут подвергаться сексуальному насилию, извлечению органов и незаконному усыновлению. В Гане государственное исследование показало, что 90 процентов сирот имеют живых родителей и что 140 из 148 детских домов в стране не зарегистрированы. По словам сотрудника службы защиты детей ЮНИСЕФ, «Управление детским домом в Гане превратилось в коммерческое предприятие, очень прибыльное и прибыльное предприятие.

Западное вмешательство само по себе может представлять опасность. Рост числа компаний, предлагающих «волонтерский туризм» — отпуск в детские дома, где добровольцы платят за беспрепятственный доступ к этим детям, — подвергает уже уязвимых и травмированных детей торговцам и педофилам.

Даже в помещениях с самыми лучшими намерениями наносится ущерб. Само содержание под стражей, независимо от того, насколько гуманно или ответственно управляют, наносит длительный психологический и физический ущерб. Во многих случаях каждые три месяца ребенок помещается в специализированное учреждение, и этот ребенок теряет один месяц в развитии.Даже в чистых, хорошо управляемых, «хороших» детских домах дети никогда не смогут получить прямую заботу, которую могут обеспечить родители, семья или опекун.

Для многих детей, попадающих в эти учреждения, мало реальной надежды на полноценную жизнь. Дети-инвалиды, помещенные в учреждения, редко, если вообще когда-либо, усыновляются или помещаются в приемные семьи; если им удается пережить детство, они проводят остаток жизни, томясь в детских учреждениях. Те дети без инвалидности, которые «заканчивают» детские дома, обычно в возрасте около 16 лет, имеют мало навыков и минимальную поддержку, чтобы смотреть в глаза миру.Они совершают самоубийства, становятся жертвами торговли людьми для секса, становятся наркоманами и совершают преступления в чрезвычайно высокой степени.

Это крупномасштабная трагедия, и она требует отклика. Вместо того, чтобы тратить деньги на детские дома, группы могут и должны выполнять более сложную работу, помогая найти способы сохранить детей в своих семьях.

До 95 процентов детей в детских домах имеют хотя бы одного живого родителя и большую семью. Бедность, инвалидность и социальная изоляция толкают большинство детей в детские дома, государственные учреждения и другие так называемые детские дома.Во многих странах у семей детей с ограниченными возможностями мало ресурсов. Родители, которые не могут позволить себе лечение, которое требуется ребенку, могут чувствовать, что у них нет другого выбора, кроме как отказаться от своего ребенка. Другие, погрязшие в бедности, надеются, что их детям будет лучше жить в приюте — теплее, больше еды или образования.

Нам нужна смена парадигмы в том, как мы помогаем уязвимым детям. Несколько международных и религиозных благотворительных организаций уже меняют свой подход с инвестирования в детские дома к инвестированию в семьи, которые требуют меньше денег для содержания ребенка, чем учреждения.Некоторые из этих организаций, например, предоставляют донорам механизмы для выплаты ежемесячных стипендий семьям, чтобы они могли вырастить ребенка дома.

Но многие заблуждающиеся доноры продолжают финансировать строительство, ремонт, меблировку и укомплектование детских домов по всему миру. Доказательств бесчисленное множество: детские дома опасны для детей. На самом деле они могут быть смертельными. Донорам необходимо поддерживать семьи — менее затратное, безопасное и более гуманное решение.

Дети-сироты | Пресс-центр | ЮНИСЕФ

Дети-сироты

ЮНИСЕФ и глобальные партнеры определяют сироту как ребенка в возрасте до 18 лет, который потерял одного или обоих родителей по любой причине смерти.Согласно этому определению, в 2015 году во всем мире было около 140 миллионов сирот, в том числе 61 миллион в Азии, 52 миллиона в Африке, 10 миллионов в Латинской Америке и Карибском бассейне и 7,3 миллиона в Восточной Европе и Центральной Азии. Эта большая цифра представляет не только детей, потерявших обоих родителей, но и тех, кто потерял отца, но имеет выживающую мать или потерял мать, но имеет оставшегося в живых отца.

Из почти 140 миллионов детей, признанных сиротами, 15,1 миллиона потеряли обоих родителей.Факты ясно показывают, что подавляющее большинство сирот живут с выжившими бабушкой и дедушкой из родителей или другим членом семьи. 95 процентов всех сирот старше пяти лет.

Это определение контрастирует с концепциями сироты во многих промышленно развитых странах, где ребенок должен потерять обоих родителей, чтобы считаться сиротой. ЮНИСЕФ и многочисленные международные организации приняли более широкое определение сироты в середине 1990-х годов, когда пандемия СПИДа начала приводить к смерти миллионов родителей во всем мире, в результате чего все большее число детей растут без одного или нескольких родителей.Таким образом, терминология «сирота-одиночка» — потеря одного из родителей — и «двойная сирота» — потеря обоих родителей — родилась, чтобы передать этот нарастающий кризис. Однако это различие в терминологии может иметь конкретные последствия для политики и программ для детей. Например, статистику «сирот» ЮНИСЕФ можно интерпретировать как означающую, что во всем мире 140 миллионов детей нуждаются в новой семье, приюте или уходе. Это недоразумение может затем привести к ответам, направленным на обеспечение ухода за отдельными детьми, а не на поддержку семей и сообществ, которые заботятся о сиротах и ​​нуждаются в поддержке.

В соответствии с этим и стремлением агентства адаптироваться к меняющимся реалиям кризиса СПИДа, ЮНИСЕФ заказал анализ обследований населения в 36 странах. Глобальный анализ, разработанный для сравнения нынешних условий жизни детей-сирот и детей-сирот, предполагает, что мы должны и дальше расширять сферу охвата, уделяя меньше внимания концепции сиротства и больше — ряду факторов, которые делают детей уязвимыми. Эти факторы включают владение собственностью семьи, уровень бедности домохозяйства, отношение ребенка к главе домохозяйства и уровень образования родителей ребенка, если они живы.По опыту ЮНИСЕФ, это элементы, которые могут помочь идентифицировать как детей, так и их семьи — независимо от того, включает ли этот термин живых родителей, бабушек и дедушек или других родственников, — которые больше всего нуждаются в нашей поддержке.

Еще одно интересное примечание:
По оценкам, общее количество сирот увеличилось в период с 1990 по 2001 год, когда оно составило 155,4 миллиона. С 2001 года оценочное число детей-сирот снижалось последовательно, но очень медленно — всего на 0,7% в год в течение этого периода
• 1990: 146 миллионов
• 1995: 151 миллион
• 2000: 155 миллионов
• 2005: 153 миллиона
• 2010: 146 миллионов
• 2015: 140 миллионов

Посещение детского дома

Сидя на заднем сиденье голубого маленького такси, я внезапно почувствовал нерешительность и неуверенность в том, во что ввязываюсь.Я много слышал о детских домах — они грязные, о детях плохо заботятся, слишком много детей скучено в одном помещении. Этот список можно продолжить. В наши дни детские дома в Америке не очень распространены: все больше и больше детей попадают прямо в приемные семьи, которые считаются более полезными для ребенка. Детские дома в других странах не получают высоких похвал, и я помню, как был на уроке психологии в старшем классе средней школы, узнав о психических заболеваниях, от которых страдают дети в румынских детских домах.

Каждая неровность на дороге начинала превращать мой живот в маленькие узелки. Во что я ввязываюсь? Поворачиваем налево, поворачиваем направо, избегаем выбоин и пешеходов и останавливаемся перед огромными железными воротами.

«Больница Кортоби» — улыбается водитель.

До приезда в Танжер я знал, что хочу стать волонтером в местном приюте. Я чувствовал, что это будет хорошая возможность осознать, насколько мне повезло и как я должен быть благодарен за все, что мне было дано за мое короткое время пребывания на этой планете.Я полагал, что опыт будет унизительным, и я узнаю много нового о культуре, в которой буду жить в течение следующих четырех месяцев.

Всю жизнь у меня было неплохо, несмотря на типичные взлеты и падения подросткового возраста. Мама много работала, отдавая нам все, что могла, а папа жил с бабушкой минут в 15 от нас. У меня было два брата и сестры, дом с четырьмя спальнями в приличном районе, хорошее образование, несмотря на мои постоянные жалобы на это, и в целом меня всегда окружала и поддерживала любящая семья.Я начал задаваться вопросом, каково должно быть, если сироты растут без семьи, чтобы их любить.

После того, как я заплатил водителю, вышел из такси и подъехал к воротам, мои опасения усилились. Ничто не указывало на то, что я нахожусь снаружи, поэтому я по глупости попытался постучать в ворота костяшками пальцев. Стук по железной решетке повредил руку и усилил мое разочарование. Я огляделся в поисках чего-нибудь: зуммера, молотка, другого человека. Ничего. Наконец, я услышал, как приближается слабый мужской голос, и крикнул ему: «Смах Ли, может кто-нибудь меня впустит?»

Зазвонили клавиши, и шаги стали громче.Пожилой мужчина в синей форме сказал «Саламу Алайкум» с улыбкой, открывая для меня ворота. «Ва алейкум салам, шукран безаф», — сказал я, переступая порог.

Я не был уверен, станет ли волонтерство в приюте для меня обычным делом или мне даже это понравится. Что я делал? У меня был очень ограниченный опыт ухода за детьми или ухода в целом. Я сидел с детьми только для семьи и друзей, и единственная работа, которую я выполняла, заключалась в приготовлении пищи. Меня беспокоил языковой барьер и отсутствие общения с руководителями.Я не знал, как я вообще смогу понять, чего от меня ждут. Я даже не знала, понравится ли я детям настолько, что я захочу снова их посетить. Может, они меня ненавидят.

Я шел к приюту и вдалеке увидел туманную картину голубого неба над еще более голубым океаном. Там был красивый садик с красными цветами гибискуса и блестящими темно-зелеными листьями на деревьях. Полосатый кот с зелеными глазами и белыми лапами ухаживал за своей тенью.Я слышал смех детей, выходящих из открытых окон, и женщину, которая что-то кричала на языке, на котором я не разговаривал.

Я спокойно прошел по выложенной коричневой плиткой дорожке, ведущей к входной двери, и узлы в моем животе начали распускаться. Я начал расслабляться.

Когда я добрался до порога, я нашел маленький белый кружок сбоку от двери и нажал на него. Он издал визг, как пожарная тревога, и я съежился при мысли о том, что это пугает детей. Примерно через две минуты в дверях появилась худая пожилая женщина с растрепанным светлым хвостиком.Выражение ее лица и язык тела подсказали мне, что она была в центре чего-то важного, когда я прервал ее. Она приподняла брови и поджала губы, все еще загораживая дверной проем, и спросила меня, что мне нужно, не произнося ни слова.

Я объяснил на английском, что я волонтер из Университета Новой Англии. Когда она услышала «Университет Новой Англии», на ее лице расплылась улыбка, и она помахала мне, чтобы я последовал за ней.

Когда я был моложе, у меня была огромная немецкая семья, которая собиралась как можно чаще для семейных встреч.Иногда на их планирование уходило несколько лет, потому что нам нужно было убедиться, что каждый член семьи может присутствовать на них. Старшие кузены играли с младшими кузенами, а взрослые рассказывали друг другу о здоровье, работе и успехах своих детей. Семейные встречи длились неделю или больше, и мы все остались в группе. Мы проснулись, позавтракали и весь день играли до ужина. Мы делали это каждый день, ни о чем в мире не заботясь. Это потому, что у наших родителей все было под контролем.Мы знали, что у нас будут игрушки, чтобы поесть, и место для ночлега. Мы были в безопасности, стабильны и довольны.

Вскоре после того, как я вошел в приют, я увидел маленьких детей, бегающих между комнатами. У одного в руках была игрушка, а у другого за шнурки качались туфли. Они смотрели на меня и улыбались на бегу, и я мог сказать, что это были не те брошенные сироты, о которых я узнал в старшей школе. У этих детей были круглые, полные животы, чистые лица и яркие счастливые глаза.

Женщина повернулась ко мне и сказала: «Младенцы?» указывая на лестницу в правом углу комнаты.Я кивнул, и она продолжила идти к лестнице. Высокое растение в горшке стояло в углу первой площадки, его блестящие зеленые листья отражали свет солнца, выглядывающего через окно.

Наверху лестницы были белые деревянные детские калитки, которые женщина открыла для меня, и мы прошли через них. Я закрыл ворота и закрыл маленькую металлическую защелку, и меня представили другой женщине в традиционной марокканской одежде. К счастью, эта женщина говорила по-английски. Она объяснила, что миссия приюта состоит в том, чтобы оказывать «нежную любящую заботу» всем детям и следить за тем, чтобы их кормили, переодевались и играли каждый день.

После того, как я поговорил с женщиной о приюте, она спросила, помогу ли я накормить младенцев. Я сел на деревянный стул за большим столом рядом с четырьмя другими женщинами, говорящими по-французски. Один за другим кто-то приносил мне младенца за младенцем и бутылку за бутылкой. Сжимая каждого ребенка на сгибе руки, я любовалась их длинными черными ресницами и носами-пуговицами. Когда кормление и отрыжка младенцев закончились, меня перевели в комнату для малышей. В этой комнате был большой коврик посреди комнаты, белый стол с чучелами животных под телевизором, транслирующим исламское детское шоу, две лошади-качалки, кресло-качалка и десять детей в возрасте до двух лет в кроватках.

Я обошел детские кроватки, сказав «Салам» каждому ребенку, прежде чем вытащить их из детских кроваток и положить на циновку посреди пола. «Я не хочу заходить сюда и видеть ребенка в своей кроватке; им всем следует играть на улице », — сказала мне англоговорящая женщина. Был еще один доброволец примерно моего возраста, поэтому мои обязанности были разделены. Я мог сосредоточиться на нескольких детях одновременно, а не на десяти сразу.

Когда англоговорящий вышел из комнаты и мы остались наедине со всеми детьми, я почувствовал себя подавленным.Как я справлюсь с тем, чтобы заботиться о таком большом количестве детей одновременно? Несмотря на то, что нас было двое в комнате, мне казалось, что я постоянно перемещал детей, чтобы они не застряли между кроватками, не грызли щепки, не дергали за волосы другого ребенка, не пытались сбежать из комнаты или не падали. с коврика на плиточный пол.

Затем, когда я взял двух детей, по одному в каждую руку, и положил их обратно на коврик, чтобы играть, я заметил маленькую девочку, улыбающуюся мне с сморщенным носом и восемью маленькими белыми зубами.Я подошел к ней и протянул ей оранжевый мяч, и она захихикала. Ее глаза, кожа и густые вьющиеся волосы были разных оттенков коричневого, на ней был серый свитер с розовым бантом и темные джинсы. Ее звали Сваила.

Когда я вырос в Питтсбурге, у меня был хороший баланс между городом и деревней — идеальная игровая площадка для ребенка. Я мог играть во дворе, гоняясь за бабочками и ловя змей, или мог перепрыгивать трещины на тротуаре и плескаться в воде, стекающей у бордюра после дождя.Моя младшая сестра была моей любимой подругой по играм. Вместе мы любили пускать пузыри под наши качели; варить суп из грязи, веточек и ягод; поиграть в учителя с моими старыми школьными тетрадями; продавать цветы и расписные камни на обочине дороги; и отмечать каждый праздник и пережить каждое семейное собрание. Со мной всегда был друг, с которым я мог столкнуться с жизнью, и мы оба преподали друг другу бесценные уроки, когда росли. Я никогда не чувствовал себя одиноким.

В приюте я провел следующие полтора часа, гоняясь за детьми, поправляя свободные носки и щекоча смеющихся младенцев.Когда, наконец, пришло время уходить, я поймал себя на мысли о том, что все время, пока мы были в комнате для малышей, никто не заходил, чтобы проверить нас или детей. Сколько внимания привлекли бы дети, если бы мы не играли с ними здесь? Я подумал о Сваиле и о том, какой она будет жить когда-нибудь. Я задавался вопросом, будет ли она когда-нибудь удочерена. Пойдет ли она когда-нибудь в школу? Братьев и сестер в приюте с ней не было; но другие дети были ее товарищами по играм, и я догадался, что они были ее семьей.

Остальные дети тоже были ее конкурентами, когда дело доходило до дома. Я задавался вопросом, не будут ли упускать из виду Сваилу из-за ее характера, внешности, возраста и происхождения? Ей уже исполнился год, и статистика говорит, что чем старше ребенок, тем меньше вероятность его усыновления. Я подумал, не чувствовала ли она себя одинокой, когда пришло время уходить, и мы положили всех младенцев обратно в их кроватки. Все они сидели или лежали в своих кроватках, и у Сваилы и еще нескольких человек текли слезы по их лицам, когда они тянулись к нам, качая своими ручонками, как кошка, растягивающая когти.Мое сердце упало при звуке их рыданий, когда мы закрывали за собой дверь.

Когда я был моложе, у меня каждый праздник болел живот. Я не знала, как контролировать свое пристрастие к сладкому, и съела так много бабушкиного печенья на Рождество, что меня потом вырвало. Я сидел на полу в ванной, пока мама гладила меня по спине. Она спокойно спрашивала, сколько я съел барахла. Она называла список продуктов, которые я ел в течение дня, и мне становилось хуже, когда я вспоминал все, что сидело у меня в животе.В конце концов, однако, она успокаивала меня, когда я плакал, и чем больше она терла меня по спине и проводила пальцами по моим волосам, тем лучше я себя чувствовал. Ни один пепто-бисмол или тамс никогда не вылечили мою боль в животе так, как успокаивающее прикосновение моей волшебной матери.

Я вышел так же, как и вошел, через парадную дверь и железные ворота. Тихо сидя на заднем сиденье другого голубого такси, я размышлял о событиях дня и своих детских воспоминаниях.

Я снова подумал о Свайле, и мне показалось, что все, что она делала, напоминало мне разные стороны моего детства.Когда я пощекотал ее, и она засмеялась, я подумал о моих старших кузенах, которые щекочут меня и смеются до тех пор, пока я не могу дышать. Когда у нее из носа текло, и она носилась по комнате с игрушками в руках, я думал обо всех тех случаях, когда моя мама заботилась обо мне, когда я был болен. Было странно, что ребенок из другой страны с совершенно другим прошлым мог так сильно напоминать мне дом и мое детство.

Тем не менее, мне пришлось покинуть приют и Сваилу. И в конце концов мне придется покинуть свой новый дом в Танжере, чтобы вернуться в свой дом в Америке.Я пришел к выводу, что было много вещей, которые я любил и ненавидел. Полагаю, то же самое, когда я живу в Америке. Мне нравится, что в Марокко детям есть куда пойти, когда их родители не заботятся или не могут о них позаботиться. Но я также ненавижу тот факт, что есть комнаты, заполненные детьми, которые не могут найти вполне способных родителей в любящем доме, потому что приемные родители не мусульмане. Я согласен с мусульманской религией и практикой доброты, мира, милосердия и верности. Но мне не нравится, что, если вы нарушаете табу, например, заводите ребенка вне брака, все эти ценности отбрасываются в сторону.Осталась единственная благотворительная организация — пожертвовать еще одного ребенка в уже переполненный детский дом.

Вернувшись в университетский городок, я гораздо больше ценил то, что считаю само собой разумеющимся каждый день. Я понимаю, насколько сильной была моя мама, одинокий разведенный родитель, в воспитании нас. Как я уже сказал, я был благодарен за то, что мне предоставили возможность работать с сиротами в Танжере, и у меня возникло новое уважение к работникам приюта за то, что они дали брошенным детям все самое лучшее, что они могут дать им в сложившихся обстоятельствах.Я до сих пор не согласен с процессом усыновления в Марокко, и я не знаю, найдут ли Сваила или другие дети в приюте когда-нибудь дом или получат такое образование, которое я считал само собой разумеющимся, но я знаю, что пока они в приюте им будет предоставлено все самое лучшее, что могут предложить воспитатели.

Люси Косс — специалист по социальным и культурным исследованиям в Университете Новой Англии.

Растет в приюте

Джейкоб Г. Шнайдер вырос в лютеранском приюте для сирот в Уэверли.Всего за несколько лет до этого этот дом был первым приютом для сирот в Айове. Он начался в маленьком городке Эндрю, а затем был перенесен в Уэверли в 1900 году.

Иаков поступил в приют, когда ему было девять с половиной месяцев. Пришли также две сестры и брат. Молодой Джейкоб попал в приют, потому что его отец работал и пытался ходить в школу; он очень заболел. У семьи не было денег, поэтому мать уехала в уездный дом для взрослых бедняков. Детям пришлось отправиться в детский дом.

«В молодые годы я никогда не мог вспомнить, чтобы меня обнимали и нежно любили.Нас укрывали, одевали и кормили, и нас строго дисциплинировали. Но настоящая материнская любовь была теплой личной привязанностью, которая продолжала ускользать от нас ».

Эти два места находились всего в десяти милях друг от друга, но Джейкоб не знал о своей матери, пока ему не исполнилось 16 лет. Женщина из приюта отвезла его к ней. Его мать очень долго была грустна и подавлена ​​и заболела психическим заболеванием.

Жизнь в детском доме

Первый звонок дня означал, что пора вставать.Маленьким детям пришлось ждать, пока старшие девочки не опускали борта своих кроваток. Затем пришло время купаться.

Джейкоб и Вейлорд Циммерман стали близкими друзьями — в игре и в шалостях. Чтобы найти больше игрушек и инструментов для песочницы, они пошли за коптильню, куда складывали мусор. Обнаружили разбитые банки с тушенкой и свеклой. Мясо пахло плохо, и они оставили его в покое. Но они ели свеклу, и сок, стекавший по их лицам и одежде, был похож на кровь, что всех напугало.

Мальчики также собирали цветы, чего они не должны были делать; и они весело гонялись за бабочками. За одну погоню Джейкоб наткнулся на мокрую гладкую плиту из цемента. Человек, который положил его, проявил терпение и снова потер его.

Пожилее

Когда он вырос, он переехал в Дом мальчиков, «где мы росли как семья братьев». Они тоже научились подчиняться.

«Работа была нашим уделом. Мы никогда не знали о нехватке работы. На каждом шагу мы говорили:« Делай то, делай то! »[Это] сослужит нам хорошую службу в последующие годы.Мы… были способны показать хорошие результаты, когда нам нужно было доказать свою ценность, когда мы начали свой мир в одиночку ».

Воскресенья были разными. Работы не было, но была проверка. После утреннего звонка дети выстроились в очередь, чтобы проверить чистоту волос, ушей и рук. Затем они пошли в церковь.

Садоводство было большим делом в доме. Так было в школе. Когда Джейкоб стал старше, у него был учитель по имени Джулиус Бредоу. Они назвали его Учителем Бредоу. Он ожидал, что ученики будут приходить вовремя, правильно говорить в школе, будут терпеливы с другими учениками и будут действовать хорошо.У него были высказывания, чтобы напомнить им об этом. Он сказал: «Школа — это время, чтобы понять, что всему есть свое место, и когда все на месте, тогда есть порядок».

Джейкоб сказал, что Учитель Бредоу был добрым, а не властным. Студенты слушались его, потому что им нравилось, как он действовал. Они уважали его.

Школа находилась рядом с железнодорожным полотном, и дети могли видеть остановку поезда и затем двигаться задним ходом по короткой дороге в Уэйверли. Ребята сделали игру «Динки». Они стояли в линию, положив руки на бедра человека перед ними.Когда первый человек сказал «Тут», очередь двинулась назад, огибая кусты и столбы.

Джейкоб покинул дом в 1931 году во время Великой депрессии.