Усыновление детей истории из жизни: Истории усыновления | Дети ждут

Дети, которых вы не рожаете. История одного усыновления

Интересно, подумал я, неужели эта женщина и вправду думает, что можно выбрать ребенка по одной ч/б фотографии в федеральном банке данных? В любом случае, никаких формальных причин для отказа у чиновницы не было, и вскоре мы получили искомую бумагу, где было ясно написано, что мы можем посещать выбранного ребенка. Двери больницы для нас теперь открылись вполне официально.

Завотделением в больнице очень обрадовалась, что у нас все устроилось и побежала за документами. Мы здесь были уже несколько раз совершенно неофициально, общались с малышом, говорили о его здоровье с врачом. Могу сказать, что счастливы те дети, которые лежат в таких местах, где врачи все понимают.

Без мамы

Бокс на 5 коек. В каждой лежит по одному оставленному ребенку. Вот Витя, у него очень неприятный диагноз, потому от него и отказались уже три года как. Но поскольку от этой болезни задерживается развитие тела, ростом и видом он, как полуторагодовалый младенец. Малюсенькие ручки, как у новорожденного, малюсенький носик. Зато глаза такие, что долго не посмотришь, он точно все понимает, все, кроме одного, самого главного. Когда в присутствии обычных детей начинаешь играть с кем-то другим, то ребенок, как правило, начинает плакать и проситься чтобы с ним тоже играли. Витя не просит и не плачет, он смеется, когда смеются другие дети от ласки взрослых — ему хорошо, когда другому хорошо. Странно.

У Миши на личике и шее проступают ярко-голубые вены. Он все время держится руками за голову и крутится на кроватке. У него очень сильно болит голова. Очень сильно и всегда. И дело не в том, что у него врожденный порок ЦНС и не в том, что он скоре всего скоро умрет; нет. Таких детей, к сожалению, немало, но у каждого из них есть мама, которая будет держать своего ребенка за руку до последней минуты его маленькой жизни. Мише, сами понимаете, держать тоненькую ручку некому.

А Надька — маленькое улыбчивое чудо. Она абсолютно здорова и ей всего восемь месяцев. Ее нашли в магазине в люльке со всем необходимым. Родители оказались не извергами, а обычными мерзавцами. Хотя написать как ее звали никто не удосужился. И только когда маму нашла милиция, оказалось, что ее звали не Надя, а Лена. Еще одна девчонка была в этой палате, но ее забрала мать. Только неясно — надолго ли. Мамаше 19 лет, что удивительно — не сделала аборт, не отказалась после родов, еще и грудью кормит. Да вот незадача, 19-летней мамане хочется еще гулять, она с теткой и оставляла ребенка по ночам. А без матери та — кричать. Ну и нашлась соседка с гражданской позицией, а милиции-то особого дела нет до подробностей — забрали в больницу, потом и родительских прав еще лишат.

За одного битого двух небитых дают

Когда мы решили усыновить ребенка, я не мог отделаться от тщеславной мысли — если и всех детей спасти не удастся, то хотя бы будет «минус один» (или «плюс один», с какой стороны смотреть). Но моя уверенность развеялась очень быстро, буквально когды мы в первый раз пришли в больницу и, взяв нашего ребенка, ушли с ним в игровую. Пока мы там налаживали контакт, в бокс принесли еще двоих «новеньких» младенцев. Так что сделать объективно хороший поступок не получилось: скорость пополнения такова, что новые дети поступают сразу же, как только освобождается место.

К счастью, я не могу сказать, что у детишек нет ничего, старые игрушки, рваные ползунки и марля вместо памперса. Нет, у них отличная игровая с большим количеством хороших иностранных игрушек, у них достаточно памперсов и одноразовых простынок, их вполне сносно кормят. Буквально все, что возможно, для детей делают люди, объединенные одним сайтом в интернете, благодаря им практически во всех детских больницах Москвы и области есть волонтеры, которые находят деньги, лекарства, подгузники, игрушки. Навещают детей, делают им независимые обследования, чтобы снять подозрение в наличии спида или сифилиса.

Это один из парадоксов. С одной стороны, детдома переполнены, уже переполнены и больницы, а людям, которые решили усыновить ребенка официально, нельзя посмотреть нормальные, новые фотографии детей. В той структуре, которая уполономочена представлять информацию о детях, — Федеральном банке данных — получить исчерпывающую информацию о детях, о том, как они выглядят, невозможно. Разумеется, сначала нужно пройти долгую и, кстати, совершенно необходимую процедуру сбора документов и справок, потом встать на учет в органе опеки, а вот потом, что самое удивительное, тебе покажут одну черно-белую фотографию 3-4-годовой давности, а сверху все это «зальют» информацией о том, что у этого ребенка спид, или сифилис, или синдром дауна. Не нравится? Давайте искать другого, заполните в анкете графы про цвет волос, глаз, про пол и рост, привычки и т.д. И вам подберут. Сами хотите найти себе единственного ребенка? Нельзя, закон не позволяет. То есть в дом ребенка прийти, разумеется, можно.

Но кроме домов ребенка дети в большом количестве лежат в обыкновенных детских больницах. И не потому что они больны, а потому что места в детдомах уже давно не хватает. И вот про них ничего нельзя говорить. Их как бы нет, или есть, но больны тем же мнимым сифилисом. Конечно, есть места, где директоры делают все, чтобы детей забирали — найдите в Яндексе «дом ребенка №7» или «Яранский детский дом», но таких заведений, к сожалению, очень мало.

Сама процедура усыновления совсем не сложна, занимает от силы два месяца, и в интернете есть масса необходимой информации. Сначала проходит сбор документов, потом подача их в суд, слушание дела и через 10 дней ребенок ваш. Многие откровенно не понимают, зачем усыновлять ребенка, если можно родить своего. Что-то доказывать бессмысленно, это не есть некая обязательная социальная нагрузка, каждому свое. Зато можно рассказать о том, как рождается, буквально рождается человек не через утробу матери, а через ласку и любовь. Марк, как и все лежащие там дети, был похож на чурбачок. Такой деревянный чурбачок с двумя ручками. Вы бы смогли пролежать больше года в кроватке, не зная что такое сидеть на закорках у отца или спать под боком у мамы? А вот они могут. Они не знают как это — ползать по квартире, оставляя за собой лужи, как это — купаться в ванной с ромашкой, как это — есть бабушкин суп с повышенным содержанием мяса на кубический сантиметр тарелки.

Дело даже не в том, что у него никогда не было всего этого, а в том, что он не знает в принципе, что так может быть. И вот этот чурбачок, который никогда не улыбается, поскольку просто нечему, боится буквально всего, оказывается первый раз на руках. Откуда столько силы появляется, просто диву даешься. Он вцепляется в тебя мертвой хваткой. В этом отношении нашему сыну повезло особенно, хотя таких ситуций много — его до нас хотели усыновить двое американцев и одна наша девушка. И в каждого из них — это точно — он вцеплялся мертвой хваткой, поскольку, видимо, чувствовал, что если не сейчас, то никогда. И вот, он дома, на руках, с которых ну ни за что не хочет сходить. И происходит удивительное: через какое-то время он начинает смеяться просто так, не от того, что его мутузишь и подкидываешь, а просто ползет и смеется во весь его небольшой пока рот. Потом, постепенно, он начинает нормально реагировать на купание, вкусную еду и старшего брата.

Наследственность

Мы, разумеется, не знаем, что будет дальше, как на моем младшем сыне скажется его дурная наследственность, но мы очень уповаем на милость Божию, на то, что Господь как-то устроит все благополучно. Мне кажется, что это как раз тот случай, когда можно и нужно полагаться целиком на милость Божию, поскольку ясно, что сами мы ничего кроме массажа, бассейна, и, скорее всего, не очень удачных попыток воспитания дать ребенку не сможем. Как, впрочем, мы не знаем, все ли будет хорошо и с нашим старшим, какие пути в жизни выберет он. Так что опасений за гены у нас нет.

Вместо заключения

Этот текст я начал писать в самом начале процесса усыновления, заканчиваю писать под дружный братский крик двух моих детей. За это время мне тысячу раз задавали вопрос «зачем» — в медучреждениях, где мы брали справки, на суде, который решал, собственно, разрешить ли нам усыновление, просто друзья и знакомые, в глазах которых первая реакция читалась совершенно четко: «бедные, они, наверное, больше не могут иметь детей». Отвечали мы на этот вопрос по-разному, ориентируясь на ситуацию и собеседника, но если честно, то я попросту не знаю. То есть правильных ответов можно придумать несколько, но на самом деле сформулировать некий конечный, точный ответ, который бы еще и отзывался внутри, не получается. Не знаю и на рациональном уровне вряд ли смогу объяснить. Никакой сложности с собственным тщеславием нет, поскольку это только снаружи такой героический поступок, а изнутри ничего особенного, у нас просто стало два ребенка, два отличных мужичка теперь встречают меня дома по вечерам.

Диакон Александр Волков

http://www.taday.ru/

Источник: по материалам http://www.rian.ru/analytics/20070428/64595714.html

Для справки:

Домашние дети — Истории усыновления

Создано 28.03.2018 /
Родительский клуб

Метки: Истории усыновления, Трудное поведение

Создано 15.02.2017 /
Родительский клуб

Метки: Истории усыновления, Семейное устройство особых детей, Сборник-2016

Создано 23.05.2016 /
Родительский клуб

Метки: Семейное устройство особых детей, Истории усыновления

Создано 15.02.2016 /
Родительский клуб

Метки: ВИЧ, Общество, Истории усыновления, Семейное устройство особых детей

Создано 14. 01.2016 /
Новости

Метки: Истории усыновления

Создано 14.01.2016 /
Родительский клуб

Метки: Истории усыновления

Создано 09.11.2015 /
Родительский клуб

Метки: ВИЧ, Истории усыновления

Создано 28.08.2015 /
Обзоры

Метки: Книги, Истории усыновления

Создано 14.07.2015 /
Родительский клуб

Метки: Истории усыновления, Школьные трудности, Сборник-2015

Создано 08.07.2015 /
Родительский клуб

Метки: Истории усыновления, Сборник-2015

Создано 06.07.2015 /
Родительский клуб

Метки: ДДИ, Волонтеры, Истории усыновления, Семейное устройство особых детей, Нарушения зрения и слуха, Нарушения интеллектуального развития, Особый ребенок вырос, Социализация, Сборник-2015

Создано 10.06.2015 /
Родительский клуб

Метки: Истории усыновления, СМА, Семейное устройство особых детей

Создано 02.06.2015 /
Родительский клуб

Метки: Истории усыновления, Общество

Создано 22. 05.2015 /
Родительский клуб

Метки: Истории усыновления, Волонтеры, НКО

Создано 15.05.2015 /
Родительский клуб

Метки: Истории усыновления

Создано 19.04.2015 /
Родительский клуб

Метки: Истории усыновления, Рассказы приемных родителей, Трудное поведение, Родительские компетенции

Создано 02.03.2015 /
Книги

Метки: Книги, Истории усыновления

Создано 24.01.2015 /
Родительский клуб

Метки: Истории усыновления

Создано 17.01.2015 /
Родительский клуб

Метки: Истории усыновления, Адаптация

Создано 04.01.2015 /
Родительский клуб

Метки: Истории усыновления, ШПР, Рассказы приемных родителей

Создано 21.09.2014 /
Практика

Метки: Истории усыновления, Синдром Дауна, Волонтеры, Общество

Создано 17.08.2014 /
Родительский клуб

Метки: Истории усыновления, Рассказы приемных родителей

Создано 09. 07.2014 /
Рекомендации специалистов

Метки: Работа со случаем, Стиль воспитания, Родительские компетенции, Адаптация, Развивающая среда, Мозаичное развитие, Привязанность, Социализация, Истории усыновления, Сборник-2012

Создано 06.07.2014 /
Вы ведете школу приемных родителей (ШПР)

Метки: ШПР, Истории усыновления, Сборник-2012

Создано 26.06.2014 /
Практика

Метки: Истории усыновления

Создано 21.06.2014 /
Книги

Метки: Книги, Истории усыновления

Создано 18.06.2014 /
Практика

Метки: Истории усыновления

Создано 04.06.2014 /
Книги

Метки: Книги, Истории усыновления

Создано 29.08.2012 /
Практика

Метки: Рассказы приемных родителей, Истории усыновления

Создано 23.07.2012 /
Практика

Метки: Истории усыновления

История одного усыновления — Сноб

Почему мы на самом деле хотим, чтобы у нас были дети

Иллюстрация: Akron Beacon Journal/MCT via Getty Images

— Я могу с вами без ребенка поговорить? Я бы не хотела, чтобы он слышал некоторые вещи.

— Да, конечно.

— Но если вы скажете, что это неправильно, я его немедленно…

— Я не скажу.

Чего-то боится? Или просто неловкость?

Дама, сидящая передо мной, была уже не слишком молода, но симпатична и ухожена. Осторожная косметика, строгий костюм с неожиданно кокетливым платочком в горошек.

«Вероятно, у нее подросток, — подумала я. — Будет жаловаться. Тот высококачественный тип людей, которым неудобно говорить о чужих недостатках “за глаза”. Попытаюсь помочь, но самого подростка, возможно, действительно придется пригласить».

— Понимаете, у меня приемный ребенок, — начала дама по имени Вероника, первой же фразой опровергая все мои предыдущие построения. — И я воспитываю его одна.

«О! Кажется все гораздо сложнее, — мысленно признала я. — Приемный ребенок по всей видимости мальчик, наверняка целый ворох проблем — здоровье или поведение, а скорее, и то и другое сразу, одинокая женщина без опыта материнства…»

— У меня с ним нет никаких проблем, — продолжила между тем Вероника.

Я решила, что предсказания сегодня мне явно не удаются и попросила:

— Расскажите, пожалуйста, подробней. О ребенке, о вашей семье. Когда и как вы его усыновили, что было с ним и с вами до этого события.

Из рассказа Вероники выяснилось, что мальчику Леше сейчас десять лет и он действительно единственный ее ребенок. Усыновляли они его вдвоем с мужем, но вскоре после этого события муж из семьи ушел, сообщив Веронике, что давно собирался это сделать. В ответ на ее удивление («но зачем же тогда?..») сказал, что специально прошел вместе с ней непростую процедуру усыновления, так как паре получить ребенка легче, своих детей у Вероники быть не может, а ему не хотелось оставлять ее в одиночестве. К Леше бывший муж не испытывал абсолютно никаких чувств и как-то обмолвился, что если уж брать в дом кого-нибудь чужого и не очень здорового, то лично он бы предпочел щенка бульдога.

После расставания с Вероникой («я очень, очень хорошо к тебе отношусь, но пойми, мужчине нужен его собственный, кровный сын») ее бывший муж быстро снова женился на молодой женщине, которая родила ему одну за другой двух дочек. На Лешу он исправно платит неплохие алименты, дарит мальчику дорогие и полезные подарки на все праздники, а с Вероникой у него просто прекрасные отношения, и она всегда может рассчитывать на его разовую помощь, если ей понадобится что-то конкретное.

— Леша знает, что он приемный?

— Да, конечно. Когда мы его усыновили, ему было четыре года. Он мало жил в детдоме и его почти не помнит, только какое-то мыло, которое пинали по полу другие дети, а он его зачем-то ловил. Зато Леша хорошо помнит свою родную мать. Она умерла от наркомании. Он называет ее «моя первая мама», и раз в год мы ездим на ее могилу. Еще два или три раза в год мы навещаем его бабушку. Она неплохая женщина, к сожалению, сильно пьющая. Леша понимает, что такое алкоголизм и наркомания, понимает, что у него риск по обеим линиям, и пока вроде бы готов это в будущем учитывать.

— Расскажите мне, пожалуйста, о Леше подробней.

— Он очень нервический. Может практически по любому поводу последовательно заплакать, засмеяться, опять заплакать, а потом вполне искренне заявить, что ему это все равно. При этом он очень добрый, ласковый, любит животных, я завела ему двух хомячков, и он второй год прилежно за ними ухаживает.

— Что с интеллектом?

— Когда мы его усыновили, ставили задержку развития. И физическую, и психическую тоже. Я с ним сразу много занималась, и интеллектуально он догнал своих сверстников быстрее, чем выправился физически. На фоне ровесников Леша и сейчас слегка субтилен, хотя и занимается футболом.

— Учеба в школе?

— Твердые четверки практически по всем предметам. По окружающему миру, по словам учительницы, пять с плюсом. Там он не просто много знает, он собирает и оформляет гербарии, держит и кормит жуков, вывел из икры головастиков и почти довел их до лягушек, а потом выпустил в пруд.

Заочно Леша уже был мне весьма симпатичен, но я так и не поняла, с чем ко мне пришла Вероника.

Решила больше не гадать, а спросить напрямую:

— А ко мне-то вы с чем?

— Я постоянно испытываю по поводу сына чувство вины. Это отражается и на Леше, и на наших с ним отношениях.

— Интересно. А в чем же эта ваша вина заключается? Вы дали дом и семью мальчику с непростой судьбой, он успешно развивается. Что не так?

— Мне кажется, я не так к нему отношусь. И он тоже это чувствует. Недавно Леша что-то испортил (я даже не помню, что конкретно произошло, опять какие-то его естественно-научные эксперименты, что-то типа смешать дрожжи со сметаной и посмотреть, что будет), я его отругала, а он мне вдруг говорит: «Мам, может быть, ты меня лучше все-таки в детдом отдашь?»

Я задумалась. Отмахнуться от такого (дескать, да что там «не так», все родители чувствуют и действуют по-разному, ерунда это все, плюньте и забудьте) явно не получится. «Нервический» мальчик Леша не мог «просто так», после пустячной выволочки, предложить отдать его в детдом.

Может быть, она его просто бьет?

— Опишите это «что-то не так» и ваше чувство вины. Когда оно возникает?

— Да почти всегда, когда я Лешу вижу или даже думаю обо всем этом. Я его люблю, тут никаких сомнений. Мне с ним приятно и интересно, хотя и нелегко, конечно, бывает. Он — наполнение моей жизни. Но понимаете, получается, что я с самого начала обманула всех, и Лешу, и тех людей, которые меня к усыновлению готовили. Обманула сознательно. И сейчас обманываю.

— Обманули всех? Но в чем же конкретно? — я приготовилась к явлению какого-нибудь скелета.

— Я хотела и взяла ребенка чисто для себя. О нем я вовсе не думала. Мне говорили, что я не должна даже думать об усыновлении, чтобы решить какие-то свои проблемы, и я кивала и говорила: да, конечно, это я для него. Но это было неправдой на сто процентов. Я могла бы и не Лешу усыновить, а кого-нибудь другого. Мне было в общем-то все равно. Я понимала, что мне просто нужен кто-то… Я была до вас еще у одного психолога. Он сказал, что ничего страшного, если для себя. Если у тебя всего много — денег, времени, любви — и тебе надо этот избыток куда-нибудь потратить, и вот, это нормально. Но это же тоже было не про меня! Я прекрасно знаю, что я это сделала не от избытка, а от недостатка! Мне хотелось не отдать избыток, а заполнить пустоту! И вообще я даже про тот пресловутый «стакан воды» думала! Представьте: четырехлетний ребенок, несчастный, плохо говорит, а я… Не нужно мне, наверное, было, я недостойна.

На «недостойности» мое терпение иссякло.

— Вы что, Вероника, с дуба упали? — дружелюбно осведомилась я.

— В к-каком смысле?

— Обычных, не усыновленных детей, тех, которых еще нету, не родились еще которые, зачем, по-вашему, заводят?

— Ну… — Вероника задумалась и вдруг просияла, догадавшись: — А вот как раз от этого избытка, о котором психолог говорил! У меня это есть, и я буду делиться и тратить на детей!

— Вероника, выключите на время чувство вины и включите мозг. Если бы дело обстояло таким образом, то лучше всего размножались бы люди с хорошим достатком и прочным общественным положением, живущие в развитых странах. Мы же на практике видим прямо обратную ситуацию. А практика, как известно, критерий истины.

— Да, пожалуй, — подумав, согласилась Вероника. — А что же тогда? Чисто инстинкт?

— Инстинкт — это само собой разумеется. Но надо же понимать, как он устроен и как в природе реализуется. Зверь, готовясь к размножению, хочет отдать избыток чего-то у него имеющегося (орехов или мяса) или думает о благе нерожденных детенышей? Нет конечно! Он ощущает это как недостаток! Некую пустоту, которую можно и нужно заполнить. И заполняет ее. И тогда и только тогда вместе со всеми тревогами ощущает наполненность. Именно так, и только так все это устроено природой. Детей, родных или приемных, все заводят исключительно для себя!

— Но те люди, с которыми я вместе, они говорили…

— Так и вы ведь тогда им говорили!

— И правда. Значит, я нормальная? И у нас с Лешей все нормально? И я могу не переживать?

— У вас с Лешей все замечательно. У него есть мама, приходящий папа и даже отличное увлечение всем естественно-научным (вы должны это всемерно поддерживать, даже если он смешает между собой все продукты из холодильника, ибо естествоиспытательство — это для Леши отличный шанс прорваться сквозь стигмы его генетики и раннего периода жизни).

— А как же матери на форумах, которые «я живу для детей» и «я все делаю так, чтобы было лучше моему ребенку?»

— Бог им судья. Если они врут, все нормально. Если говорят правду, ребенок автоматически попадает в группу риска. Один человек не может быть целью и смыслом жизни другого. Это ноша непосильна даже для взрослого человека.

— Спасибо. А можно Леша все-таки зайдет?

— Да он вроде не нужен?

— Он хотел у вас про суриката спросить. Правда ли, что он у вас живет, и как с ним вообще…

— Пусть заходит, чего же, — вздохнула я. — Поговорим про сурикатов.

В жизни случаются странные перевертыши. Спустя несколько дней ко мне пришла подруга Вероники. Высокая и решительная, со стрижкой ежиком. «У меня дочка», — сразу сказала она после того, как представилась.

— Тоже приемная? — догадалась я.

— Нет, абсолютно родная. Я ее родила в сорок лет, для разнообразия, ну и чтоб было еще чем заняться. У меня и инстинкта-то никакого не было, и потом не включился. Я не склонна лицемерить и притворяться, и все сказали, что я чудовище и детей заводят, чтоб их любить и бла-бла-бла.

— Сколько лет дочке?

— Одиннадцать.

— И как?

— Нормально. Мы ругаемся, конечно, но, по-моему, вполне в пределах. Она у меня спортсменка, я хожу за нее болеть.

— А ко мне пришли, чтобы?..

— Я волновалась все же немного, что вот, у меня инстинкта нет, а Вероника сказала, что вы сказали, что это вроде как раз он и есть. Оно так?

— Так, — подтвердила я.

— Ну тогда ладно, — сказала она.

И почти сразу ушла.

Счастливые истории усыновления | Vogue Ukraine

Как полюбить приемного ребенка? Как научить его доверять тебе и просить о помощи? Соблюдать ли тайну усыновления? У родителей, которые задумываются о том, чтобы принять ребенка в семью, возникает миллион вопросов. Vogue.ua и Фонд Рината Ахметова продолжают совместный спецпроект, посвященный 10-летию портала национального усыновления «Ринат Ахметов – детям. Сиротству – нет!». Мы публикует истории трех украинских семей, которые прошли путь усыновления и теперь могут поделиться опытом.

Наталья и Вадим Ивко, родители Саши (17 лет), Наташи (13 лет), Соломии (7 лет) и Иванны (6 лет)

«Чуть больше 10 лет назад мы с мужем потеряли ребенка. Спустя какое-то время я начала робко говорить об усыновлении – мне очень хотелось детей. Муж категорически возражал. Притом не объяснял, почему. Если бы я знала причину — например, он опасается «плохой» генетики или боится, что не полюбит ребенка, — то могла бы эту проблему с ним прорабатывать. А он просто молча был против. Но как-то мы поехали в гости к друзьям и взяли мою племянницу. Алиса была примерно того же возраста, что и наша дочь, которую мы потеряли. И мы настолько здорово провели тот день с Алисой, что по возвращении домой муж сказал: «Помнишь, ты спрашивала об усыновлении? Так вот, я готов».

Мы взяли Наташу 10 лет назад. С усыновлением тогда было очень сложно, сейчас уже куда прозрачнее, понятнее, легче. Тогда ребенка найти было нереально: ты собираешь пакет документов, а дальше ходишь по службам по делам детей и семьи, и тебе везде говорят «а у нас детей нет». В общем, стучишься в закрытые двери. Счастье, что тогда появился портал sirotstvy.net, где мы и нашли анкету нашей Наташи. Я тогда так хотела ребенка, что мне было все равно, кого любить, какая у ребенка история и что написано в его медицинской карте.

По закону у усыновителей есть 10 дней, в течение которых они могут приходить к ребенку в детский дом, знакомиться, общаться – и, теоретически, отказаться его забрать после этих встреч тоже могут. Но я думаю, решение о том, забирать ребенка или нет, надо принимать до знакомства с ним. Потому что, когда ты знакомишься с ребенком, у него появляются определенные ожидания. И если он вдруг понимает, что по каким-то критериям он тебе не подошел… Это ужасно. Мыслей вернуть Наташу не было никогда. Я понимала сразу, что вот он — мой ребенок. Да, он вот такой вот, но куда я уже денусь с подводной лодки. На самом деле ей было еще сложнее, чем мне. Она первое время сидела только у меня на руках — спала, ела, жила буквально на руках, боялась всего.

Когда Наташе исполнилось четыре года, я забеременела Соломийкой.  Мы не готовились: по врачам не ходили, не планировали, дни специально не высчитывали. Я тяжело беременею, но – случилось счастье! Наташу мы готовили к этому: она знала, что будет у нее сестричка или братик, с любопытством ходила со мной на УЗИ. Как-то Наташа стоит заглядывает в монитор, а врач говорит ей: «Интересно? Вот и ты так когда-то у мамы в животике плавала». И Наташа с вызовом: «Я у мамы в животике не плавала. Я плавала в животе у другой тети». Врач чуть со стула не упала.

Спустя год после того, как родилась Соломия, мы взяли Иванку. Я подписана на страницу проекта «Ринат Ахметов – Детям. Сиротству – нет!» в Facebook и увидела ее фотографию: обаятельная сероглазая красавица. Но с Иванной оказалось не просто сложнее, чем с Наташей. С Иванной я попала в свой личный ад, я по утрам не хотела вставать с кровати. Когда у меня спрашивают, почему, мне даже нечего рассказать толком. Веселая девчонка, контактная, общительная, развитая, классная. Но у Иванны специфический характер: она делала все, чтобы мир вращался вокруг нее. Когда это не получалось по-хорошему – ну невозможно 100% внимания уделять одному ребенку или забывать о себе и о своем желании просто прилечь в тишине и отдохнуть, — Иванна добивалась своего по-плохому, и это меня сломало. Мне было до безобразия тяжело. Я по утрам просыпалась, понимала, что мне сейчас надо опять идти общаться с этим ребенком — и хотелось закрыть глаза и притвориться, что меня нет.

Два года назад в нашей семье появилась Саша. На тот момент ей было 15, и о ней говорили: она взрослая, у нее нет шансов на усыновление. С Сашей не просто – она взрослая и со своими ожиданиями, мы со своими надеждами. Не все совпало. Но обе стороны работают над отношениями – за два года научились находить компромиссы, подстраиваться, меняться. Саша с каждым днем становится роднее – и автоматически всем становится легче. При этом у нее есть биологические мама и бабушка, с которыми она общается. Это хорошо, когда ребенок еще к кому-то привязан – значит, это здоровый ребенок. Недавно к нам в гости собиралась приехать Сашина биологическая мама. Саша подходит ко мне и говорит: «Слушай, у меня проблема. Я и тебя называю мамой, и ее называю мамой. Что делать?» Я отвечаю: «Ну, пока она здесь будет, не называй меня мамой». Саша: «Хорошо». Но мама в итоге не доехала к нам.

На приемных детей люди реагируют по-разному. Есть те, кто, зная, что у меня приемные дети, тщательно делают вид, что это не так. Например, недавно встретили на улице преподавательницу, которая Иванну знает всю ее жизнь у нас и в курсе, что я не ходила беременной. То есть осознает, откуда взялась Иванна. Говорит: «Иванночка, какая ты красивая девочка, какая ты замечательная, а на кого же ты похожа? Мм, ты похожа на маму. Нет, ты похожа на папу, а глаза у тебя мамины». Ну вот к чему это?

У меня нет секрета успешного родительства. Но я точно знаю, что важно: я не живу только проблемами детей. Если бы я жила только ими, я бы сошла с ума. Есть еще какая-то часть жизни, которая не связана с детьми. Так должно быть. Благодаря своим девочкам я получила колоссальный опыт принятия любви. Звучит странно, но только тогда я поняла, что материнство – это не только про отдачу, но и про умение принимать. Дети учат меня терпению, умению отстаивать их интересы в любой ситуации. Они показали, как это – радоваться текущему моменту, легко и без сожалений оставлять то, что не нравится, выражать эмоции так, как хочется, а не так, как принято. Они – мои маленькие учителя».

На youtube канале Фонда Рината Ахметова Наталья Ивко ведет блог приемной мамы.

Алена Яковлева, мама Толика (12 лет), Дарины (11 лет) и Вики (10 лет)

«Мне было 35 лет, я работала заместителем начальника пресс-службы в Донецкой администрации.  Работа съедала время полностью – ни личной жизни, ни семьи. А потом я ушла с работы и оказалась в четырех стенах сама. Решение усыновить ребенка было эгоистичным: я хотела любить, быть любимой и чтобы эти отношения были продолжительными и серьезными. Мне хотелось быть нужной.

Перед встречей с Дариной я ужасно нервничала – как представиться девочке? Кто я — сестра мамы, подруга бабушки? В службе по делам детей мне тогда сказали важную фразу: «Не надо ничего говорить, ребенок сам почувствует, кто вы для него». Когда Дарину привели, у меня был шок от увиденного: лицо обезображено ранками, на голове дурацкий бантик. До сих пор его помню: сиренево-сине-белый, гофрированный – я думала, таких уже не существует. А потом Дарина начала читать стишок, и я впала в ступор – она 29 букв не выговаривала. Логопед позже сказал: «Я такой запущенности не видела». Когда я приехала к Дарине во второй раз, узнала, что ее не выводят гулять на улицу из-за того, что у нее нет рукавичек. Купила рукавички, привезла, и нам разрешили первый раз выйти погулять. Мы с мамой приехали — вышли на улицу, Дарина так удивленно осматривалась вокруг. Потом воспитательница заводила группу детей в корпус, те стали бежать ко мне, а Дарина вот так выставила руки и кричит: «Не трогайте, это моя мама!»

Я первые два месяца просто молилась над нею каждый вечер.  В первую ночь уложила ее спать, ушла в зал и прислушиваюсь. Слышу — всхлипывает. Захожу, открываю дверь, включаю свет, а она сидит на кроватке и плачет: «Мне страшно». Домашний ребенок кричать бы стал, звать на помощь, но эти дети не привыкли просить помощи.

Когда мы уже прожили полтора года вместе, Дарина захотела братика или сестричку. Как раз позвонили с приюта: «У нас тут двое детей, брат и сестра. Мама умерла, папа их бросил. Двоих возьмете?» Мы поехали смотреть детей. Мальчишка такой диковатый был, прятался. В шесть лет он не знал ни названий пальцев, ни частей тела. У Вики же было сходящееся косоглазие — глаза на переносице, а на лице жуткие высыпания, раны. За пять лет мы сделали ей пять операций. Она, пятилетняя, весила тогда меньше 12 килограммов. Как она выжила, я не знаю. Отец бил детей. В 2,5 года Толик попал в реанимацию. В карточке написано, что он был сплошная гематома. Со слов матери — попал под машину, но, скорее всего, его сильно избили.

Я продала свою квартиру, родители в пригороде продали дом, мы взяли ипотеку, купили дом в Донецке. Но в 2014 году началась война. Дети все помнят: они были в бассейне, когда по соседству со зданием начали взрываться бомбы и им пришлось прямо в мокрых купальниках и плавках бежать в подвал в бомбоубежище. 9 июля мы выехали из города.

Долгое время я Дарине вообще не говорила, что она приемная. Ей было два года, когда я взяла ее в семью, она не помнила своего прошлого и думала, что мы просто потерялись, а потом нашлись. И вот когда мы уже переехали из Донецка в Киев, как-то разговорились о Толике и Вике, которые у нас уже к тому моменту появились, и 7-летняя Дарина меня спросила: «Мама, а я тоже приемная?» И я рассказала. Она знает, что ее мама умерла. Мы поехали в Донецкую область, нашли могилу, и Дарина спросила: «Почему мою маму никто не любил?» За могилой никто не ухаживал, и я пообещала, что мы поставим памятник. Когда мы это сделали, Дарина сказала, стоя у могилы: «Спасибо тебе за все, но теперь у меня другая семья».

Уже три года мы живем в Киеве. Я вышла замуж за чудесного мужчину, который обожает моих детей. С ним меня в каком-то смысле познакомила Вика – она вечно что-то ломает в доме. И однажды помочь с ремонтом к нам пришел Леонид — вернувшись из зоны АТО, он вместе с друзьями открыл в Киеве небольшой бизнес. У нас с ним пятеро детей на двоих, и я мечтаю, чтобы со временем мы переехали в большой дом и жили все вместе. Я иногда ругаю детей, но все это в шутку. Я люблю их больше всего на свете: они меня многому научили».

Марина и Сергей Сноз, родители Алисы (14 лет), Владиславы (13 лет) и Петра (5 лет)

«До сих пор не могу дать ответ на вопрос, почему мы решили усыновить Владу. К тому моменту у нас росла трехлетняя Алиса (биологическая дочь – прим. ред.). Видимо, мы просто были готовы ко второму ребенку и осознавали, что вот есть мы, готовые к усыновлению, а где-то есть дети, которым нужны родители, – и так решили эти две потребности соединить. Наша Алиса — космический в этом смысле ребенок. В три года она была развита не по годам и прекрасно понимала, что такое детский дом. Ребенок осознавал, с чем ей придется столкнуться, что приедет человек, с которым нужно будет налаживать отношения. И Алиса приняла Владу безусловно, как родного человека. У девочек разница 11 месяцев, они одного года рождения – 2006-го.

В первое время Влада казалась атомной войной в юбке: у нее был страшный период адаптации, истерики по несколько часов в день, она на улице билась головой о бетонную стену. Но сейчас она прекрасный веселый ребенок – память все вытесняет. Когда выросли Влада и Алиса, мы решились на Петю (за неделю до нашего интервью семья усыновила 5-летнего Петра – прим.ред.). Осознали, что можем дать шанс на нормальную жизнь еще одному ребенку, подарить ему любовь двух сестер. Нам не страшен этот путь – мы знаем, что нас ждет.

К чему нужно быть готовым, если решаешься на усыновление впервые? К бюрократии и хождению по кабинетам. Нужно время, терпение и желание, чтобы пройти все инстанции. Ни в одной з них нам не вставляли палки в колеса — просто процесс усыновления сам по себе длительный: сбор документов, получение медсправок и справок о несудимости, обязательные курсы для усыновителей, которые длятся два месяца. Все вместе занимает до полугода. Поверьте, каждый сотрудник в Минсоцполитики хочет, чтобы дети попали в семью. Последнюю бумагу, с который мы должны были уезжать за Петей в Измаил, где он жил, в Киеве нам выдали за два часа до поезда – просто потому, что вышел новый закон, и раньше было нереально.

К Пете мы ехали как к умственно отсталому «смертнику», к которому за пять лет ни один усыновитель не пришел. Символично, что Петя родился в день рождения моего папы, которого уже нет с нами. И очень похож на моего дедушку Петра – голубоглазого блондина. Не мы выбираем детей. Они где-то ждут нас и только кажется, что наша мышиная возня – это наш выбор. Нет, это они выбирают!

Сейчас ему сложно. Все не понятно, все чужое. Первые дни он всего боялся. Петя первый раз почистил картошку и решил съесть сырой, как яблоко. «Нет, мы режем и варим», – сказала я. Он все познает. У него такая жажда жизни, он хочет выкарабкаться! Устраивает истерики, а после ему жутко стыдно. Мама бросила его в роддоме, и его не хотели усыновлять, потому что у него море диагнозов, среди них пирамидальная недостаточность и синдром двигательных нарушений.

Для моих детей слово «приемный» вовсе не страшное. Они знают, как дети попадают в семьи и рассказывают об этом своим одноклассникам. Те, в свою очередь, знают, что Влада усыновленная, но современные дети проще и гибче, никакого буллинга на этот счет в школе нет. Никто не бросит ей обидное «ты не родная» – она это сама знает. Незачем травить, если ребенок не реагирует. Влада знает, что она любимая – и ее не смущает тот факт, что она родилась у других людей. Так случается в жизни.

Нам всегда задавали вопросы об усыновлении, но мы к ним открыты, не стыдимся объяснять и тайны из него не делаем. Людям это интересно. Если вы готовитесь к усыновлению, надо быть готовым к пристальному вниманию – не потому, что люди злы, а потому, что им интересно, как ты, условно говоря, делишь шоколадку, не ущемляешь ли ты своего приемного ребенка». (Смеется.) На самом деле, если серьезно, то усыновив ребенка, ты получаешь в подарок целый мир. Твоя жизнь не становится легче, она приобретает полноту и вкус, смысл и цель, яркость и глубину. А это - верная дорога к счастью…

Благодаря порталу национального усыновления «Ринат Ахметов – Детям. Сиротству – нет!» новых родителей нашли почти 10 000 сирот. «Более детально о шагах к усыновлению ребенка вы можете узнать на портале sirotstvy.net Фонда Рината Ахметова.

Текст: Дарья Слободяник, Валентина Анохина

Фото: Мария Павлюк, Юрий Яцкулич

Три откровенные истории усыновления

В Беларуси шесть с половиной тысяч семей, которые усыновили детей. Многие из них до сих пор живут «двойной» жизнью, полагая, что скрывать тайну ото всех, в том числе и от самого ребенка, — это правильно. Однако в западных странах культура иная: детей все чаще принимают в семьи открыто. Неудивительно, что усыновители в Беларуси вынуждены быть осторожными: отношение общества к ним полно крайностей. Либо «о ужас, корыстные создания, взяли малышей ради льготного кредита», либо «о, эти святые герои с нимбом над головой, усыновили несчастных сироток». На самом же деле они ни то, ни другое. Onliner.by встретился с тремя семьями, чтобы прикоснуться к реальной жизни усыновителей и детей, которые стали друг другу родными.

«Когда нам впервые принесли Егора, няня сказала: „Смотри, это твои родители“»

Первый раз Олеся стала мамой почти десять лет назад. Данила был долгожданным мальчиком. А в 2014 году в семье появился еще один сын — Егор (имя изменено по просьбе героини). Годовалого малыша Олеся с мужем, Олегом, взяли из Дома ребенка. Почему они сделали это? Односложным ответом не обойтись.

— У меня было огромное желание еще раз стать мамой. Оно захватило меня полностью, все остальное ушло на второй план. Ты работаешь на кого-то, зарабатываешь деньги и тратишь их, день за днем одно и то же. А для чего все это? Для кого ты живешь? Вот какие вопросы задавала я себе, — искренне признается Олеся. — В какой-то момент пришло осознание, что есть дети, которые больше всего на свете нуждаются в родителях. Я безумно хочу стать мамой, а они с такой же силой хотят попасть в семью. Так что же мне мешает?

Мы с мужем обсудили мое желание усыновить ребенка и на некоторое время закрыли тему. Несколько месяцев каждый варился в своих мыслях. Я не хотела, чтобы он делал это ради меня или под давлением. Это должно быть обоюдное желание, потому что заставлять кого-либо в таких вопросах неправильно. Желание должно идти от сердца, иначе успеха не будет.

Я потихоньку почитывала форумы приемных родителей, усыновителей. Становилось понятно, куда нужно идти, какие документы собирать. Очень помогли видеоуроки для усыновителей, которые записывает ведущий программы «Пока все дома» Тимур Кизяков. Он приглашал специалистов, и они отвечали на самые тревожные вопросы: что понимать под диагнозами, которые вы читаете в медкарте ребенка; как реагировать, если приемный ребенок ворует, и так далее. Мои страхи развеивались. В конце концов, и родные дети порой воруют, болеют и все такое.

— А чего вы боялись больше всего?

— На самом деле меня тяжело напугать (смеется. — Прим. Onliner.by). Но если честно, я боялась, что не справлюсь. Мы же в ответе за тех, кого приручили. Когда ты решаешь рожать своего ребенка, то осознанно идешь на зачатие. С Данилой я все планировала, готовилась к беременности, правильно питалась, соблюдала режим. Здесь же тебе дается ребенок с особенностями. Кусок жизни у него уже пройден — и пройден не самым счастливым образом. Как обойтись с этим? Я ведь хочу, чтобы он рос здоровым, развитым, счастливым мальчиком. Меня страшили последствия: что ждет нас годы спустя? Но это, в конце концов, пугает всех родителей. У любой мамы бывает такой день, когда она думает: «Боже мой, все плохо! Ничего не получилось! Я его растила-растила, а он на меня накричал и дверь захлопнул!» С приемными детьми так же.

Честно признавшись в своих страхах и выяснив, что бояться — это нормально, Олеся и Олег стали собирать документы. Желание родителей взять в семью ребенка — это прекрасно, но подходят ли они для этой роли? За один месяц государство должно проверить материальную и моральную готовность потенциальных кандидатов. Есть ли у них жилье? Зарплата нормальная? Здоровье крепкое? И наконец, пожарный извещатель имеется? Затем обязательные психологические курсы — их проводит как Национальный центр усыновления, так и социально-педагогические центры по всей стране.

— Хотя и нужна большая стопка документов, на самом деле все эти критерии легко выполнимы, если речь идет о нормальной, благополучной семье. А психологические курсы в Национальном центре усыновления — вообще отличная вещь, они по-настоящему помогают. Нам очень повезло со специалистом, который их проводил. Сначала я не понимала, зачем нам рассказывают такие жесткие вещи о жизни детей в детдомах. К чему эти фильмы и книги, которые описывают психологический портрет сирот без прикрас? Нам не говорили: «Все будет хорошо, вы справитесь», — а показывали сложные ситуации. Во время обучения я читала книгу о девочке, которая подвергалась насилию, а потом ее удочерили. Волосы на голове начинали шевелиться… Со временем мне стало понятно: справимся, мы ведь взрослые. В конце концов, кто, если не мы? Сейчас я считаю, что курсы проводились правильно. Нам говорили честные вещи, а не формальное «Все будет хорошо», — объясняет Олеся. — С другой стороны, я не хотела бы демонизировать детей из детдомов. Рогов и хвоста у них нет — люди как люди. Допустим, в нашей семье один ребенок биологический, а второй — усыновленный. Давайте возьмем наш школьный класс. Есть дети, которые живут с отчимом или мачехой. Кого-то воспитывают бабушки. Есть ребята из неполных семей. Некоторые имеют родственников с особенностями. Я не думаю, что у них жизнь намного легче, чем у нашей семьи. И если снять корону, сойти с пьедестала, то становится понятно: у каждого свои проблемы, идеальных семей нет. Не нужно тыкать в людей палочкой. Попробуйте быть добрее друг к другу.

Да, в нашей стране сиротство по большей части социальное. Редко встретишь в детдоме ребенка, который оказался там потому, что родители умерли. Скорее всего, они попали в беду. Многие люди считают, что с ними такого не произойдет. Но ведь каждый может оказаться на этом месте. До него буквально пару шагов.

Вопрос, который часто задают приемным родителям, — «Как вы выбрали ребенка?». Почему-то все ждут ответа про любовь с первого взгляда, а ведь даже мужа и жену мы за одну встречу не выбираем, что уж говорить о детях. Кандидатам на усыновление, то есть тем, кто собрал все документы и прошел отбор, дается возможность встретиться с несколькими детьми. Вот и прими решение всей жизни, когда нельзя надеяться ни на «звонок другу», ни на «помощь зала». А тут еще диагнозы разной степени тяжести — они есть практически у всех детдомовских ребят… Точного ответа, как выбирать ребенка, нет. Каждая семья делает это по-своему.

— Когда нам впервые принесли Егора, ему был год. Няня, которая держала его на руках, открыла дверь и сказала: «Егор, смотри, это твои родители». У меня холодок пробежал по спине. Мы же тогда еще были просто тетя с дядей, могли развернуться и уехать, а тут ребенку сразу говорят: твои родители. Дальше начались душевные муки: это он или нет? Может, где-то еще ждет наш малыш?.. В итоге оказалось, что прозорливая няня была права. Через месяц мы забрали Егора домой.

Наше привыкание друг к другу происходило плавно и медленно, не по щелчку пальцев. Егору, наверное, пришлось сложнее: у него же вообще не было опыта жизни в семье, представления о том, что рядом постоянно могут находиться двое небезразличных взрослых. Потихонечку мы отогревали ребенка. Я знала, что ему нужно пройти все стадии нормального развития, как если бы мы только что забрали малыша из роддома. Мы показывали, что на любое его проявление есть реакция, учили сына выражать эмоции и просить о помощи. Я осознанно качала годовалого Егора на руках все время, чтобы восполнить дефицит телесного контакта. И потихонечку он прожил «младенческий период». Отказался от укачивания перед сном, начал выражать привязанность. У него появился новый опыт: «Если мне будет плохо, родители придут».

Олеся и ее муж — одни из немногих родителей, которые считают правильным открытое усыновление: никаких тайн и сказок. Полгода проходить с подушкой под майкой, изображая беременность, — это не их история.

— Наше окружение реагировало на внезапное появление ребенка по-разному. Соседи могли спросить: «А кто это?» Я отвечала прямо: «Мы усыновили мальчика». Конечно, это не самый приятный разговор. Бывает, люди начинают дико стесняться, опускают глаза в пол, извиняются, когда слышат об усыновлении. Хотя чего тут стесняться? Это факт нашей жизни. Мы счастливы, у нас все хорошо — зачем вы извиняетесь? От друзей я не скрываю: да, наш мальчик усыновленный, это не тайна. С родителями нам повезло: они приняли Егора и очень его любят. Хотя я знаю другие истории усыновителей, когда бабушки-дедушки принимали детей в штыки.

Часто спрашивают: «А как же гены, ты не боишься?» Слушайте, давайте каждый возьмет и проанализирует историю своей семьи. Что, у всех бабушки-дедушки-тети-дяди голубых кровей? И не пил прямо никто?

Моя позиция такова: нужно честно говорить об усыновлении и ребенку, и окружающим. Зачем врать? Ложь означает, что ты стыдишься, что-то скрываешь. А чего тут стыдиться? К тому же ребенок и так знает все, что он пережил. Даже если не осознает, не помнит деталей, в душе он чувствует, что с ним произошло. Да, это нечто сокровенное, а многим не хватает учтивости. Воспитатели в детских садиках и учителя в школах вешают на усыновленных детей ярлыки. К сожалению, в нашей стране подобное существует.

Но все эти сложности — такой маленький процент по сравнению с радостью, которую ты получаешь! Чувствовать, что ты мама, наблюдать, как ребенок растет, слушать его шуточки, смотреть, как два сына ругаются и мирятся между собой, — это и есть счастье.

В 2015 году Олеся с мужем оказались в числе активных участников первого в Беларуси фестиваля семей усыновителей. В этом году они собираются повторить этот важный опыт.

— Фестиваль нужен, чтобы развивать в нашем обществе культуру усыновления. И чтобы участники могли поделиться опытом, конечно же. Ведь люди не афишируют усыновление, а потому найти единомышленников трудно. Поговорить по душам с людьми, которые сталкиваются с теми же проблемами, — уже одно это помогает. Смотришь на живых людей — и становится легче. Плюс есть возможность встретиться со специалистами, которые подходят к усыновлению со знанием дела. Во время фестиваля проходят лекции, разбираются конкретные ситуации. Например, когда мы забрали Егора домой, он не понимал, что можно просить о помощи. Годовалый малыш падал, сильно ударялся и не издавал ни звука — поднимался и шел дальше. Он просто не понимал, что, когда больно, можно рассчитывать на понимание и помощь другого человека. Изо дня в день мы жалели его после таких случаев, показывали, что очень любим его и готовы разделить его боль. Через несколько месяцев все изменилось. Егор начал выражать эмоции, как обычный ребенок.

«Никакой это не подвиг, а простая человеческая потребность — давать свою любовь»

Наталья и Дмитрий придерживаются более традиционных взглядов. 50-летние супруги уважают «тайну усыновления», стараясь не афишировать перед посторонними, что появившаяся в семье девочка — это не их биологический ребенок. Корреспонденты Onliner.by с пониманием отнеслись к просьбе героев не снимать лица на камеру.

— Мы не храним тайну, это невозможно. Нашей Анечке было почти 6 лет, когда ее удочерили, поэтому знают не только родственники и близкие друзья, но и соседи, коллеги, знакомые. Такое не утаишь. Мы просто не афишируем это. Если посчитаем нужным рассказать кому-то из новых знакомых, мы это сделаем.

Спустя полгода мы отвели Анютку в танцевальную студию. Недавно педагог мне сказала: «Ваш ребенок хуже всех». Что же мне, говорить: «Ой, это удочеренный ребенок, он не наша кровиночка»? И тогда нас пожалеют и посочувствуют? Я сказала педагогу: «Спасибо. Мы будем работать и стараться». Хотя одна из знакомых усыновительниц говорила по этому поводу так: «Пусть знают. Если что не так — мы ж ни при чем, не виноваты. Это гены». Удочерив девочку, мы осознанно взяли на себя ответственность и за нее, и за ее гены тоже, — говорит Наталья.

— В браке мы уже 26 лет. С детьми у нас не сложилось. А я всегда очень хотел ребенка, почему-то именно девочку. Это была моя мечта. Столько лет не получалось, и вот наконец «Снегурочку состругали», — смеется Дмитрий. — Я очень доволен. Даже чувствую иногда, что излишне балую дочку, но ничего не могу с собой поделать.

— В течение долгого времени у нас не возникало мыслей об усыновлении, более того, своей маме, которая просила, чтобы мы взяли ребенка из детского дома, я говорила, что этого не будет никогда. Впервые мы с мужем заговорили об усыновлении после того, как в Гродно удочерили ребенка наши знакомые, причем люди нашего возраста. Это стало толчком. В итоге мы пришли к непоколебимому решению: да, мы хотим усыновить ребенка. И надо сказать, что биологические родители нашей девочки тоже возрастные, — добавляет Наталья.

— Первый раз мы встретились с Анечкой в детском доме. Она выбежала на улицу и сразу пошла за нами. А на прощание спросила у меня: «Ты еще придешь?» Я стояла и не знала, что ответить… Мы уезжали на неделю, а как только вернулись в Минск, сразу поехали в детский дом оформлять патронаж. Анечка увидела нас, побежала навстречу, расставив руки. В первый же день мы отправились покупать ей новые платьица, и она, стоя в очереди, спросила меня: «Мамочка, а где наш папа?» Вот так, мы были не «тетей» и «дядей», а сразу стали «мамой» и «папой». Наверное, она поняла, что нет у нас лишнего времени, мы готовы быть родителями уже давно. В тот день дочка не могла заснуть до глубокой ночи, малышку мучил тот же вопрос, который вы сейчас задаете мне: почему мы выбрали именно ее? Я объяснила Анечке: «Мы хотим быть твоими новыми родителями, заботиться о тебе, чтобы ты жила в семье и у тебя были мама и папа. Мы очень долго искали свою доченьку и рады, что ты нашлась». Документы в суд на удочерение мы отнесли через неделю, — вспоминает Наталья.

Аня удивительным образом похожа на Дмитрия, словно родная дочь. У них даже группа крови одинаковая. «Никому не говорите, что не ваша. На фото — одно лицо!» — заметила судья, когда решался вопрос об удочерении. Немудрено, что девочка выбрала папу своим любимцем. Он — «главный по игрушкам», носит дочку на руках, а мама отвечает за вещи более «скучные», но полезные: чтение, постановку звуков, чистописание. Ни один вечер не обходится без совместной сказки на ночь.

— Перед Анечкой открылся огромный мир за пределами детского дома. Она не понимала, что это за свободный город, где бегают собаки и ездят автомобили. Малышка боялась и шума пылесоса, и кофемашины, и бегущей из крана воды… Пятилетняя Анечка спотыкалась, с открытым ртом смотрела по сторонам, а я крепко держала ее за руку, даже думала о том, что у дочери нарушена координация движений, — описывает первые месяцы Наталья.

— Для Анюты естественно говорить о том, что раньше у нее была другая мама, вспоминать детский дом. А мы, честно говоря, сразу не знали, как на это реагировать. Но сейчас уже свободно обсуждаем с дочерью тему усыновления. Мы с женой договорились, что никогда не будем говорить плохо о биологической семье Анюты. Но я против того, чтобы в школе знали ее историю: не хочу, чтобы дочку дразнили, — говорит Дмитрий.

— И я не хочу, чтобы кто-либо случайно в разговоре бестактно ранил душу ребенка. Полагаю, будет правильно дождаться того момента, когда Анечка сама решит, что и кому говорить. Это ее право — рассказывать о том, что она приемная, или молчать. Мы не будем решать за дочь. Подчеркиваю: выбор за ней. А мы будем стараться защищать Анютку от ненужного внимания к тому, каким образом она появилась в нашей семье, — объясняет Наталья. — В то же время для меня важна открытость — в том смысле, в котором я ее понимаю. Например, я выступаю за то, чтобы на фестиваль усыновителей могли приехать семьи, которые только задумываются об усыновлении. Например, моя знакомая, которая сделала уже восемь ЭКО и отчаялась забеременеть, обсуждала с мужем возможность удочерения. Если на фестиваль приедет такая семья — это и есть открытость. Но пропаганда и агитация в таком вопросе лишние. Как я могу уговаривать людей? «Ну усыновите ребенка! Пожалейте сиротку!» Нет. Здесь должна возникнуть внутренняя, душевная потребность. У нас 25 лет такой потребности не было.

Я считаю, что каждый должен прийти к усыновлению сам. Это действительно очень ответственный и серьезный шаг — не игрушку купить. Почему-то многие люди думают, что усыновленные дети должны быть благодарны и ходить по струнке. Это не так. Дети ничего не должны. Спустя недели три наша доча стала «прощупывать» нас и определять границы дозволенного. Были и крики, и плач, и топанье ножками, и сжатые кулачки. Здесь нам очень пригодился жизненный опыт.

— Иногда на приеме в поликлинике врач, например, говорит: «Боже, как приятно, что есть еще у нас в стране такие самоотверженные семьи!» Мне странно слышать это, потому что усыновление нужно в первую очередь нам самим. Никакой это не подвиг, а простая человеческая потребность — заботиться о ком-то, дарить свою любовь. Мы не брали в семью ребенка с целью помочь государству или снять с правительства социальную нагрузку. Нет! Это исключительно личная потребность. Наш дом наполнился детским смехом, Анютка за восемь месяцев очень изменилась, мы можем говорить о ней часами. Это и есть радость, — подводит итог Наталья.

«Я злился и завидовал семьям, у которых есть дети»

Ольга и Александр стали родителями 3 года назад. Просто в какой-то момент решили, что устали быть вдвоем: 11 лет вместе — хотелось с кем-то разделить свою жизнь. Так в семье появился полуторагодовалый Никита. Решение об усыновлении было непростым, но, судя по всему, честным по отношению к себе и к мальчику.

— Почему мы усыновили ребенка? Да все просто. Банальная физика. У нас не было возможности самим стать родителями, поэтому приняли такое решение. Три с лишним года назад знакомая записала нас на подготовительные курсы в Национальный центр усыновления. Услышав и увидев все собственными глазами, мы окончательно решили, что Новый год — 2014 хотим встретить втроем, — вспоминает Александр.

— Детей мы хотели всегда. Это казалось совершенно естественным — ощутить опыт родительства, — подключается к разговору Ольга.

— Для меня это было так же важно, как и для жены. Признаюсь, я даже злился и завидовал тем парам, у которых есть дети. У меня ведь ребенка не было… Никиту мы привезли домой 4 января. Хотели успеть оформить усыновление и вместе отпраздновать Новый год, ведь мы привязались к мальчику за время встреч в Доме ребенка, видели, как ему там плохо. Но с нашими чиновниками вышло как всегда. Мне и ругаться приходилось, и проблемы решать. Например, инспектор в отделе образования несколько раз теряла наши документы, а ведь там внушительный список бумаг. В Дом ребенка мне тоже приходилось приезжать не раз, чтобы наконец-то решить ситуацию с «отдающей стороной», это была серьезная нервотрепка. В суде понадобилось долго объяснять, зачем нам вообще нужно усыновление. Мол, живете же хорошо — к чему вам «неблагополучный» ребенок? Почему так быстро решили усыновить, не ходили к Никите несколько месяцев? Приходилось буквально «образовывать» судью по части того, как устроена психика ребенка без взрослого и почему каждая встреча для малыша — очередная травма привязанности и потеря доверия к людям.

Только Национальный центр усыновления — приятное исключение в этом вопросе. Там мы получили поддержку и помощь в виде совета. А в целом такое чувство, что никто в нашей стране в усыновлении не заинтересован.

Скоро будет фестиваль семей усыновителей «Родные люди». И мы очень за него радеем, потому что основная цель фестиваля — повысить имидж усыновления. Наглядный пример — те же Штаты, где взять ребенка из детдома — это хороший тон. А у нас — непонятно что. Поступок «как бы хороший», но смотрят на тебя искоса. Пренебрежение к сиротству и усыновлению существует, — констатирует Александр.

Несмотря на формальные трудности, Ольге и Александру удалось достичь своей цели. В декабре 2013-го суд официально признал их родителями Никиты.

— И понеслась! Первые полтора месяца я вообще почти не появлялся на работе. Поскольку руковожу маленьким бизнесом, мог себе такое позволить. Это были месяцы на адреналине. Сейчас, постфактум, я все хорошо понимаю. Мы с женой не видели проблем. Нам было море по колено. Например, только сейчас, разглядывая фото, мы видим, какой Никита был дистрофично худой после Дома ребенка. Тогда мы этого не замечали. И множество подобных моментов, проблемы со здоровьем казались нам чем-то несущественным, — вспоминает Александр.

— Откуда-то брались на все силы! — смеется Ольга. — Это было время контрастов: невероятно тяжело днем, а ночью, когда малыш засыпал, — ощущение огромного счастья. Очень повезло, что наш сын сразу принял нас и доверился. Никита — открытый мальчик. Я догадываюсь, что во многом это заслуга нянечки в Доме ребенка, которая часто брала его на руки. Никита был ее любимчиком и благодаря этому не потерял доверие к людям. Меня с мужем он принял очень хорошо, буквально сразу, хотя в Доме ребенка это назвали явным нарушением привязанности. Но мы буквально влюбились в малыша, и все минусы, о которых говорили сотрудники учреждения, нам казались плюсами. Решение об усыновлении было стойким.

В первые месяцы Никита совсем не отпускал меня, висел на руках. Обычно в полтора года мальчики уже ходят, исследуют окружающий мир, а нашему малышу хотелось все время быть на руках у меня или у Саши. Новая обстановка вызывала у него страх и тревогу. Укладывание спать каждый раз было для нас настоящим подвигом: малыш не мог и лежать рядом с нами, и находиться в своей кроватке один. Мы думаем, его охватывал страх, что «я усну, а мама в это время исчезнет». Укачивали по два часа на руках, пока не уснет, перекладывали в кроватку и выбегали из комнаты. Ни коляска не помогала, ни что-либо другое. Нахождение вне наших рук вызывало страх и панику. Мы даже задавались вопросом: а бывает ли такое явление — чрезмерная привязанность?

— Пусть Никита маленький, но он человек. Он все понимает, чувствует, помнит. Как ни удивительно, в свои 5 лет он уже четко знает, что его усыновили. Хотя и не все может себе объяснить. Конечно, внутри у него столько боли и обиды на мир, что малыш начинает злиться, проявлять агрессию. Ведь он не знает, откуда эта боль, почему ему так плохо на душе. Это обычная история с приемными детьми. Поэтому да, Никита «сложный» ребенок. «Неудобный». Чувствительный. Требовательный. Он все очень хорошо помнит. Сам задает непростые вопросы, на которые нужно отвечать. И в этом случае нет ничего лучше правды. Мы решили не выдумывать никаких историй, а честно говорить Никите об усыновлении, — объясняет свою открытую позицию Александр.

Человеческая психика устроена таким образом, что, к сожалению, травма брошенности останется с ребенком из детского дома на всю жизнь. Даже сейчас одна из самых любимых игр Никиты — это забота об игрушечных младенцах. Он может принести малыша и сказать: «Мама, посмотри, он лежит один. Пожалей его, пожалуйста!» Это способ снова и снова переживать свое горе, пытаясь изменить сценарий.

— Я объясняла Никите все, что произошло с ним, через сказку. Рассказывала, как жил на свете один малыш, рос в домике с другими детками, его воспитывали тетеньки, а потом пришли мы с мужем и забрали его к себе. И больше мы малыша никогда не бросим. «Ты можешь бить, кричать, злиться, но мы тебя не оставим», — вот что говорила я сыну. Потом Никита полюбил слушать сказку про потерянного мишку, которую я тоже придумала специально для него. Так он и рос с осознанием того, что появился в нашей семье не с самого рождения. Сейчас, в свои 5 лет, он только начинает понимать, что младенцы рождаются из маминого животика. В его версии мира до недавнего времени дети появлялись из детского домика, — объясняет Ольга.

Проблем с реакцией окружения на усыновление практически не было. Александр и Ольга честно рассказывали близким о своих радостях и сложностях — куда же без них. В итоге одна пара друзей тоже решилась на такой шаг — взять ребенка из детского дома.

— Посмотрите, какой Никита чудесный! Абсолютно наш, родной! Я сейчас не представляю другого ребенка. Это стоит всех трудностей — видеть, быть причастной к тому, как расцветает маленький человек, — убеждена Ольга.

— В то же время нельзя недооценивать историю нашего сына и его внутренние переживания, которые отражаются на всей семье. Не хочу вам говорить, мол, усыновление — это сплошное блаженство. Нет. Например, когда я вижу подавленное настроение Никиты, начинаю думать. Как вести себя? Как правильно воспитывать? Что будет дальше? Это сложно, — признается Александр. — Нам повезло: мы окружены компетентными людьми — начиная от директора Национального центра усыновления Натальи Поспеловой (первое время мы каждый день звонили ей с вопросами, уложив Никиту спать), семейного психолога Ольги Головневой и заканчивая главным детским неврологом Минздрава Леонидом Шалькевичем.

Однако в целом наше общество не понимает усыновления. Если ты пришел в семью не так, как остальные дети, то в школе навесят ярлык «детдомовец», с которым придется жить до конца. Но я за своего Никиту не боюсь: он отпор даст. А если надо будет, я сам приду и за сына вступлюсь! Но все равно это негатив, с которым приходится сталкиваться. Я знаю несколько историй, когда усыновители, выступавшие за гласность, изменили свою позицию из-за жестокости школы.

— Усыновление — это естественный путь. Почему суррогатное материнство считается чем-то нормальным, а ребенок из детдома — нет? Участвуя в фестивале, мы хотим показать людям, что усыновление — это не страшно. Сложно — да, но решаемо. Мы и наши дети — нормальные, — говорит Ольга.


Поддержать проект «Родные люди» вы можете с помощью краудфандинговой платформы MaeSens.by.

Детские коляски в каталоге Onliner.by

Читайте также:

Перепечатка текста и фотографий Onliner.by запрещена без разрешения редакции. [email protected]

Две мои жизни: история усыновления

Началось все, наверное, с любви и с горя. Несколько поколений назад, в 30-е годы, многие крестьянские семьи, чтобы спастись от коллективизации и голода, уезжали на Дальний Восток, вербовались на стройку железной дороги. Так, на станцию Облучье, возле Биробиджана, приехали семьи моих дедов и прадедов. Там у бабушки Акулины и деда Данила в 1940 году родилась дочь Раиса, а после войны, в 45-ом, сын Николай, в 48-ом – Владимир, а в 54-ом младшая – моя мать Надежда.

Когда Надежде было 14 лет, случилась беда. После ссоры с женой ее отец ушел из дома и лег под поезд.

Говорят, это очень сильно ударило по Наде, и с тех пор все пошло не так. Время шло, Надя повзрослела, встретила моего отца Юрия, родилась я, а через год – мой брат Коля. Образцовой семья не была, были ссоры, алкоголь, драки.

В моей памяти картины: мы с Колей прячемся под столом, в дверном проеме угрожающая фигура отца, страшно.

Пустой дом, я одна на кровати, прорвало трубу, прячусь под одеялом, грызу луковицу. Мать в ванной смывает кровь с руки. Мать сидит на кровати, плачет, мы с Колей ее обнимаем. А потом в память врезается, как я падаю из окна второго этажа, кричу на земле, ко мне бегут врачи. Вот так, из-за недосмотра за нами, я оказываюсь в больнице, а на семью обращают внимание органы опеки.

В эти первые годы нашей с Колей жизни без матери много помогала ее старшая сестра Рая, часто забирала к себе, хотя у нее самой было трое детей. Но в тот год случилась еще одна беда, и опять на железной дороге. Муж Раисы попал под тепловоз, и прошел год, прежде чем он смог вставать. Законы тогда были более суровые, чем сейчас.

Нас с Колей забрали в детский дом, а Надежде и Юрию дали по два года колонии за тунеядство.

Тетя с детьми и с тяжелобольным мужем на руках не смогла нас забрать к себе, и нас с братом из больницы увезли по разным городам – меня в дошкольный детский дом во Владивосток, а Колю – в дом ребенка в Уссурийске. В сентябре того же года у родителей родилась еще одна дочь – Людмила, и ее тоже отправили в Дом ребенка. Усыновили нас три разные семьи.

«ЭТО ТВОЯ МАМА»

Кровная бабушка Акулина и мама Надежда, 1959 год, станция Облучье

Воспоминания о жизни до детского дома у меня остались, но никто мне не объяснял, что они означают, что со мной произошло. Проходит год в детском доме. Однажды меня за что-то наказали, я стою в углу. А потом подходит воспитатель, дает мне конфету и говорит: «Приходила твоя мама и сказала, что тебя зовут не Рита, а Марина». Я поделилась новостью с товарищами по группе, но они не верят и смеются.

Мама меня навещает, дарит куклу, дети ее ломают. Что так начинается усыновление, я не знаю, таких слов не говорится. Просто говорят, что это моя мама.

Как-то в весенний день в детский дом приезжает и папа. Папе предлагают погулять со мной во дворе. Так он со мной знакомится, и с этого дня мы постепенно становимся родными людьми. Папа не может спокойно смотреть на мой жалкий вид, худобу и доверчивость, прячет слезы. Так получилось, что в тот день мои новые мама и папа заехали в детский дом с кем-то из коллег из системы образования и управления детскими домами. Посмотрев на нас, родителям вдруг сказали: «А что тянуть, сейчас и забирайте». Отдали меня из детского дома «под расписку», в наше время это называется предварительная опека.

Воспитатели достали со шкафа и вручили мне на память куклу Наташу. Так мы и уехали, а усыновление дооформили позже.

С того дня у мамы сохранились мои детдомовские ботиночки и оранжевая байковая кофточка. На следующий день им нужно было идти на работу, папа договорился, чтобы меня приняли в садик, но неожиданно выпал снег, одежды и обуви по размеру в доме не было, мама надела мне свои перчатки, и папа нес меня в садик на руках. После обеда уже мама что-то для меня купила и переодела.

Помню я с тех времен не так много. Мне было тоскливо в детском саду, но работа преподавателя позволяла маме забирать меня пораньше.

Мама говорила, что я много плакала по всевозможным поводам. Например, из-за того, что у папы на тарелке картошки больше, чем у меня. А потом наоборот – потому что у меня больше, чем у папы.

1982 год, Марина в 7 лет в детском саду

Так я стала расти в семье преподавателей истории и английского. Сначала маме говорили, что я отстаю в развитии и впереди вероятна коррекционная школа, но эти проблемы постепенно решились. Помню, с какими рыданиями я училась читать и как потом распробовала это дело и уже не могла оторваться от книг. Помню, как папа мне читал стихи Есенина, а я говорила, какие нравятся мне. Самые запомнившиеся мне сказки на ночь от папы и папиной сестры – рассказ про восстание на броненосце «Потемкин» и увлекательный пересказ сюжета «Песни о вещем Олеге». Мама с моих первых дней дома записывала мои смешные и трогательные слова и фразы. Теперь их перечитываю и возвращаюсь в то время.

6 лет

– Мама, если ты погибнешь, я тоже умру. Я без тебя жить не буду.

– Мама, а папа меня не воспитывает.

– Почему?

– Потому что он меня никогда не ругает. Все время шутит и шутит, а воспитанием не занимается совершенно.

7 лет

– У нас в классе всех детей кто-нибудь бьет: или мама, или папа, а меня никто не бьет.

8 лет

– Папа меня воспитывает совершенно неправильно, но мне очень нравится.

Учительница начальных классов как-то на уроке комментировала ведение «дневников природы», «словариков» и помощь в этом родителей. «Вот у Марины мама очень хорошо все делает». А я руку поднимаю:

– А вы видели, какие у моей мамы красивые глаза?

Помню прогулки с папой по городу, с рассказами об истории. Помню, как однажды ожил купленный замороженный карась, и мы с папой в пакете отнесли его за город и выпустили в озеро.

А что же со всем тем, что было до детского дома? Ведь я многое помнила и не знала, что значат мои воспоминания. Про детский дом родители мне говорили, что это был круглосуточный детский сад, пока они были в длительной командировке. А на вопросы о странной семье, в которой я жила до этого, ответов не было. Я не помню, но мама говорит, что лет в 11 я обвинила их в том, что они сдали меня в детский дом. Могу представить, как им было горько это слышать. Но ответы не находились, и раз так, я, наверное, сама задвинула все это непонятное куда-то подальше от осознавания. Пока однажды все это «с грохотом» не вывалилось.

НАХОДКА

В 21 год я нашла дома письмо, в котором мамина подруга поддерживала ее в желании усыновить ребенка из детского дома, приводила историю их общих знакомых. И все бы ничего, если бы по дате письма не оказалось, что оно написано в месяц моего рождения. От мысли, что этим ребенком из детского дома могу быть я, волосы встали дыбом. Этого не может быть! Но, с другой стороны: а как еще объяснить это письмо? И тут же вспомнилось, что у меня нет детских фотографий до 5 лет, хотя папа с молодости много фотографировал.

Пришло в голову достать коллекцию открыток. До 80-го года никто в письмах не обращается ко мне, а с 80-го уже говорят о нас троих.

Три дня меня трясет, и я еду к маминой сестре. Она прекращает мои мучительные сомнения и подтверждает – да, ты из детского дома.

«Что ты рыдаешь? Могла там и остаться». На вопрос «А мальчик Коля, которого я помню, – мой брат?» – тетя отвечает утвердительно.

ТАЙНА УСЫНОВЛЕНИЯ ОТКРЫЛАСЬ

Итак, больше сомнений и неопределенности нет, и меня разрывают странные ощущения. С одной стороны, я почему-то чувствую острое счастье. С другой – я не могу поверить в реальность этих фактов, не могу это понять и принять. И это принятие и понимание занимает у меня долгие годы.

Как совместить, что я одновременно девушка «из хорошей семьи» и ребенок из семьи алкоголиков? Неужели это обо мне? Что я знаю об алкоголиках?

Что это опустившиеся люди, от которых лучше держаться подальше. Но это мои родители, я от них произошла! И что во мне от них?

Первая встреча с братом Николаем после раскрытия тайны усыновления, 1999 г.

Так я начинаю долгий-долгий и болезненный путь понимания и принятия и себя и своей кровной семьи. Сначала я узнала собственное имя, имя брата и родителей. Брата я нашла через 2 года. Законным образом я его найти не могла, но мне очень повезло, мне в госорганах пошли навстречу, и к его приемным родителям пришли из органов опеки с сообщением обо мне. За ними было решение – говорить ли про меня Коле. Я понимаю, как это может быть страшно – сказать и не знать, что будет дальше.

Не каждый усыновленный принимает раскрытие тайны во взрослом возрасте. Многие слышали истории о том, как после раскрытия тайны приемные дети обижаются на обман, разрывают отношения с приемными родителями.

Но родители Коли посчитали, что не вправе скрывать от него известия о сестре. И, к счастью, встретил он эту новость с радостью, сказал, что всегда подозревал, что он приемный.

Он приехал ко мне в гости, и так мое прошлое стало становиться все более живым и человечным. Я узнала, что значит быть внешне похожей, как бывают похожи родственники. Как чувствовать, что вы родные с вроде бы малознакомым человеком. Вот уже 20 лет мы общаемся, изредка приезжаем друг к другу в гости через всю страну. Наши семьи, дети тоже общаются.

В Интернете я познакомилась с приемными родителями, психологами, ведущими школ приемных родителей.

В 2004 году сама стала волонтером благотворительных проектов, развивающих семейное устройство, стала поддерживать сайт «Усыновление в Приморье» с фотографиями детей, которым искали семьи. И в 2005-м мы с мужем сами стали приемными родителями. К тому времени у нас уже рос сын Паша, а взяли в семью мы его ровесника Степу. С тех пор прошло 12 лет, мальчикам нашим по 16, и еще родилась дочка Наташа.

Я прошла путь многих приемных родителей, знаю теперь, что такое адаптация, депривация и прочие сложности.

Все время думаю, как же все это преодолевали мои родители, ведь тогда не было столько информации и поддержки, как есть у нашего поколения приемных родителей. Как говорит мама, ругали ее на родительских собраниях за мои поступки, и она не оправдывалась, что «она ни при чем, это все ребенок такой неправильный, с плохими генами».Марина с мужем и детьми

КАК ВСЕ СОЕДИНИТЬ

За эти годы я определилась в взглядах на тайну усыновления. Она очень мешает и приемному ребенку в принятии себя и своей жизни, и приемным родителям в возможностях помочь ребенку.

Чтобы не было такого мучительного раскола, как у меня, лучше изначально говорить ребенку правду, создавать реальную картину его жизни.

Вопросов при этом множество, есть очень трудные, но это решаемо. Наш приемный сын также спрашивал, на кого он похож, почему его оставила мама, что будет в его жизни дальше, каким он должен и может быть. Те же вопросы не прекращаются у меня самой.

Многие ответы пришли в последний год. Я связалась через соцсети с родственниками со стороны отца, они рассказали часть трагической истории семьи. А летом я набралась сил и написала письмо сестре матери, Раисе Даниловне. И она мне позвонила, волновалась и переживала, просила прощения, звала приехать. Я приехала, и огромное им спасибо за теплый прием. Одно дело – знать о своей связи с кровной семьей, но не все усыновленные дети в своих поисках находят тепло и любовь. Я почувствовала себя частью семьи, с полным правом. Их история рода – она теперь и моя. Узнала я много и страшного, печального и, напротив, то, чем можно гордиться.

Мне ценно это все, целиком. Это все мое, и все мне важно. Я познакомилась с родными младшими братьями, с двоюродным братом и сестрами, с племянниками и племянницами.

Удивительно слушать рассказы о том, какой я была маленькой, какими людьми были мать и отец. Самым ценным подарком стали письма, которые мать писала бабушке. За строками чувствовалась личность, с ее сложными чувствами, с любовью к семье и с тяжелыми переживаниями. Нашлась там строчка и обо мне с сестрой – «потеряла я моих девчонок». Мать и отец умерли больше двадцати лет назад, но так я смогла представить, какими они были, и это мне невероятно важно.

«НЕБЛАГОДАРНЫЕ УСЫНОВЛЕННЫЕ»

На форумах для усыновителей я обратила внимание, что на сотни рассказов приемных родителей приходятся единицы рассказов самих приемных детей. То есть те, ради кого все это делается, редко говорят, что они об этом думают, что чувствуют и что хотели бы изменить. А если все-таки говорят, то нередко эти слова принимаются в штыки.

Одобрение есть, пока усыновленный говорит о благодарности приемным родителям.

Но когда заходит речь о желании найти кровных родителей, узнать собственное происхождение, начинаются советы вообще об этом не думать. Высказывания о неприятии самого усыновления, тайны усыновления, изменения имени и даты рождения вызывают бурю в обсуждениях и оскорбления усыновленного. Встречая такую реакцию, усыновленные решают держать свои чувства при себе, и круг замыкается.

10 лет назад я создала в живом журнале «Сообщество взрослых усыновленных», в надежде, что это будет место, где каждый приемный ребенок сможет высказаться о том, что его волнует, и это поможет обществу лучше понимать приемных детей. Там пишут те, кто знал об усыновлении с детства, и те, кто узнал очень поздно и тяжело это пережил. Те, кто против тайны, и те, кто оказался не готов к ее раскрытию. Собираем исследования и советы психологов – для самих приемных детей и для приемных родителей.

Судя по отзывам, такие рассказы важны и тем, и другим. Это делает людей в семье ближе, убирает непонимание и страхи.

Например, многие боятся, что интерес усыновленного к кровной семье означает, что он отвергает приемную семью, что ему там плохо и он ищет место, где будет лучше.

Но такой связи нет. Если с приемными родителями сложились теплые любящие отношения, то они такими останутся и при поисках ребенком этой части своей жизни.

Многих приемных родителей беспокоит – как и когда лучше говорить с ребенком об усыновлении. Большинство усыновленных отметили, что им очень помогало, когда приемные родители не ждали их вопросов, а сами поднимали эту тему, показывая этим, что это тема не запрещенная для обсуждения. И, конечно, важно, чтобы не было оскорбления кровных родителей. Какими бы они ни были, дети чувствуют кровных родителей частью себя, и оскорбления бьют по самому ребенку.

Непросто, но можно подобрать слова для описания большинства сложных ситуаций из жизни. Иногда самое честное – сказать: «Я не знаю, почему так произошло».

Кроме психологической поддержки и помощи в поисках информации о семье мы добиваемся и юридических изменений. В большинстве стран уже норма, что приемным детям либо изначально говорят об их происхождении, либо после совершеннолетия по запросу предоставляют информацию о родителях. В России пока с этим огромные проблемы. Существует закон, запрещающий разглашать тайну усыновления без согласия усыновителей, теоретически направленный на защиту прав детей.

На практике этот закон ущемляет интересы многих людей, которые хотят знать свою историю и историю своей семьи.

Для кого-то из усыновленных важна возможность установить отношения с братьями и сестрами, но пути к этому закон не предусматривает.

Сейчас, чтобы узнать правду о своем рождении, им приходится в суде добиваться выдачи такой информации, и часто безуспешно.

Мы просим внести в законы норму, позволяющую усыновленным с 18 лет запрашивать в органах ЗАГС, органах опеки и попечительства, архивах информацию об их кровных родственниках. Это не отменяет тайну усыновления от посторонних и помогает только тем, кто сам считает для себя необходимым знать правду

«Это был сложный шаг не только для меня, но и для ребенка»: история одного усыновления

«Мы бы хотели еще одного ребенка взять», — сказала мне по телефону моя знакомая Анастасия, которая год назад удочерила 3-хлетнюю девочку. — «Но как вспомню эти поиски, этот ад —  желание пропадает…».

К этому мнению могли бы присоединиться многие приемные родители. Хотя в последние три-четыре года процесс поиска и оформления приемного ребенка стал намного более организованным, прозрачности это не прибавило. Правительством и министерствами принято немало правильных решений и выпущено постановлений, и в целом политика государства на закрытие детских домов и домов ребенка – правильная. Но потом все упирается в человеческий фактор и в тех, кто должен исполнять эти постановления. Из своего опыта могу сказать, что на разных этапах системы – органы опеки, региональных операторы, детские дома — идет намеренная дезинформация потенциальных усыновителей, манипулирование данными о детях, давление на родителей и детей, грубое обращение с ними.

Почему это происходит? На мой взгляд, это комплекс причин: боязнь потерять свою работу, нежелание делать лишние телодвижение, равнодушие и цинизм, незнание законов…

Компенсируют эту чудовищную деформацию системы благотворительные фонды, волонтерские организации и сообщества приемных родителей. Именно с их стороны я постоянно чувствовала поддержку и получала помощь.

Тем, кто думает взять приемного ребенка, нужно запастись очень большим терпением и создать вокруг себя группу поддержки из родных, друзей и специалистов, которые будут поддерживать вас на этом тернистом пути. А заодно «убрать» из своей жизни тех, кто будет мешать поискам и настраивать на негатив, утверждая, что дети из детских домов – это потенциальные алкоголики, наркоманы и бандиты, которые разрушат вам всю жизнь…

Иллюстрация Екатерины Селиверстовой

«Поиски продолжались три месяца»

Год назад в моей жизни появился мой мальчик, мой сын. Мои поиски продолжались недолго – три месяца, и он был первым, кого я приехала смотреть в регион и так на нем и остановила свой выбор…

Но даже за этот недолгий срок я испытала все «прелести» нашей системы. Прежде чем общаться с любой из инстанций, ответственной за устройство в семью детей, – с органами опеки и попечительства, операторами баз данных детей-сирот, региональными операторами и другими подобными организациями – я общалась с юристами.

Бесплатную юридическую консультацию предоставляют сейчас некоторые благотворительные фонды, и это было настоящим спасением!

У юристов я узнавала, каковы правила и регламенты, сроки взаимодействия с той или иной государственной структурой. И только после этого я туда обращалась. Это оказалось очень эффективно. Потому что представители системы постоянно врут или просто плохо информированы, причем по каждому поводу. Но как только они понимали, что я в теме, разговор принимал иной оборот.

Всем, кто хочет приемного ребенка, опеки, школы приемных родителей и другие организации, предлагают обращаться к базам данных – федеральной на сайте usynovite.ru, региональным, областным и городским.  Но базы данных детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, – очень странный инструмент. Фотографии многих детей – плохого качества, будто специально созданы, чтобы детей не брали. Информация скудная, например, не указываются, что у ребенка серьезные проблемы со здоровьем. Долго висят анкеты детей, которых взяли в семью или у которых родители в местах заключения и их можно взять только на время. И мне приходилось неделями просиживать у телефона, звонить по всей стране, чтобы найти «свободного» и не совсем больного ребенка. Конечно, хорошо, что, хотя бы такая база есть. Но нужно слишком много времени потратить, чтобы научиться с ней работать, а после — «правильно» общаться с представителями регионов.

Хождение по опекам

Опеки – это государственные институты, которые должны помочь устройству детей в приемные семьи. На деле оказалось, что они испытывали потенциальных родителей на прочность: их общение обычно было малоинформативным, а ответы формальны и сухи, строго по инструкции.

В Москве на меня шикали, махали руками, с порога говорили, что детей у них нет. Имея в виду, что нет детей без очень серьезных заболеваний. В Тульской области разговор начался с откровенного хамства – более-менее вразумительный ответ я получила после того, как попросила представителя региональных оператора назвать имя и фамилию. Несколько раз у меня было так: я звонила в регион и спрашивала о конкретном ребенке, и в один день мне говорили, что его родная мама восстанавливается в правах, а через три дня его уже неожиданно забирали в другую семью. В каком из этих случаев мне врали — понять на расстоянии сложно. Но руки опускались.

Приятное исключение из регионов опека по Иркутску и Иркутской области – ее представители проявили заинтересованность во мне как в опекуне, и подбодрили, сказав: «Приезжайте, мы вам кого-нибудь обязательно подберем».

Поэтому лучше не фокусироваться только на базе данных и на посещении опек, а обращаться также к другим возможным источникам –  посещать сами детские дома и дома ребенка, где сейчас регулярно проводятся дни «открытых дверей» и можно сразу пообщаться с понравившемся ребенком; позвонить в благотворительные фонды, волонтеры которых постоянно колесят по стране; вступить в тематические группы в социальных сетях «ВКонтакте» и Facebook, например, «На пути к усыновлению», «Заберите счастье домой» и другие.

Откуда берутся дети

Моя подруга искала свою девочку главным образом на сайтах благотворительных фондов, таких, как «Дети ждут», «Измени одну жизнь». Они размещают видеоанкеты и хорошие фотографии детей, дают более подробное и точное описание каждого ребенка, помогая сделать выбор и облегчая поиски.

Встречи с группами поддержки приемных родителей и с волонтерами — это настоящие ресурсные группы. Хорошие мероприятия устраивает фонд «Измени одну жизнь», «Волонтеры в помощь детям-сиротам», мне помог фонд «Арифметика добра».  И еще очень поддержали преподаватели моей Школы приемных родителей от благотворительного фонда «Семья».

Они были как ангелы-хранители, им можно было написать в любой момент на электронную почту и почти сразу же получить поддержку.

Моего ребенка мне посоветовала прекрасная педиатр Наташа, которая работала с волонтерами и в качестве волонтера в разных детских домах. Ее я встретила на одной из встреч приемных родителей. Именно Наташа поддерживала меня, консультировала и укрепила в принятии решения.

Получив направление на знакомство с ребенком от регионального оператора, я рванула в республику Карелия. Только переступила порог детского дома, начала листать его личное дело и даже не видела еще самого ребенка, как меня спрашивают, заберу я ребенка сегодня или завтра. Вопрос меня сильно смутил – вроде как по правилам надо в течение десяти дней встречаться с ребенком, наладить контакт, а потом уже принимать решение. Я дипломатично спросила, можно ли познакомиться с ребенком. Может быть, мы друг другу не понравимся… Из этого делаю вывод, что «политика партии» сейчас отдавать детей любой ценой. Скажу сразу – со мной работники детского дома были милы, дружелюбны и приветливы, шли на встречу. Но, например, медицинскую карту ребенка я выбивала очень долго, ее искали два дня, перерыли в кабинетах и местной детской поликлинике, но так и не нашли…

Как мне сказал потом преподаватель ШПР и юрист Алексей Рудов, по закону, если у меня есть направление на знакомство с ребенком, представители опеки и детского дома сразу же обязаны предоставить мне для ознакомления его медицинскую карту – непредоставление является нарушением моих прав.

В итоге я пообщалась с ребенком и решила приехать еще раз, чтобы лучше с ним познакомиться и изучить его медицинскую карту – не была уверена, что потяну тяжелобольного ребенка.

За моим ребенком приехала в результате другая пара, которая дала согласие в тот же день, сразу же забрала его и …через месяц вернула!

Процесс поиска ребенка моей знакомой Татьяны тоже очень показателен. В детском доме одной из центральных областей России ее обманывали три месяца, чтобы не отдать 11-летнего мальчика в семью. Однажды она срывающимся голосом рассказывала мне, что одноклассники мальчика (причем это были дети сотрудников детского дома) угрожали избить его, если он даст согласие на усыновление. Городок, где расположен детский дом, – маленький, работы нет и, конечно, весь персонал учреждения боится, что их закроют. История Татьяны закончилась вполне благополучно – ее мальчик несмотря на угрозы одноклассников написал согласие, — и вот уже он четыре месяца дома.

Я тогда дала ей совет идти к юристам, а от них – с письмами в прокуратуру и далее в другие проверяющие инстанции. Процесс после этих обращений действительно пошел.

Подобные душераздирающие рассказы слышала от очень многих приемных родителей. Но вместе, объединённые в сообщества и клубы, они становятся настоящей силой.  А помощь благотворительных фондов просто бесценна.

Встреча с сыном

А я тем временем продолжала поиски, но тот мальчик не выходил у меня из головы, и поэтому, узнав, что ребенок по-прежнему в учреждении, я приехала к нему еще раз. Его медицинскую карту так и не нашли, поэтому я решила взять его на неделю домой в Москву на гостевой режим.

Конечно, за это время узнать друг друга невозможно. Ребенок вел себя просто идеально, а забежав вперед, скажу, что действительность оказалась совсем другой.

Но за неделю я смогла понять, что у нас нет принципиального отторжения, и мы сможем принять друг друга (известно о случаях, когда мамы с сожалением рассказывали, что не могли принять усыновленных детей, они на физическом уровне они вызывали отторжение). Мальчик сразу же начал называть меня мамой, хотя он прекрасно помнит свою родную маму, но уж очень ему хотелось в семью. И это сразу очень подкупило, как и то, что он был моим однофамильцем!  И еще за это время удалось попасть к семейному психологу Анне Чикиной, с которой меня познакомили в фонде «Арифметика добра», и к заведующему отделения неврологии Тушинской детской городской больницы. Они сказали, что ребенок обучаем, хотя нам придется очень много вместе поработать, чтобы догнать сверстников. Невролог, пообщавшись всего несколько минут, на мой тревожный вопрос: обучаем ли ребенок, сказал: «Ребенок – хитрый, значит интеллект сохранен». Это позволило мне укрепиться в моем решении и осознанно сделать важный шаг.

Когда я привезла мальчика обратно в детский дом, то уже предупредила руководителя детского дома и местной опеки, что через месяц, как только оформлю на работе отпуск и обновлю документы, приеду за ним. Но, конечно, были бессонные ночи, сомнения и переживания. Сложные разговоры с мамой и сестрой, которые в начале моих поисков поддержали меня, а когда дошло до дела – очень сильно возражали и отговаривали. Они просили не портить себе жизнь и, конечно, приводили любимый в народе в таких случаях аргумент – плохая наследственность, вырастет непременно преступником, вором, алкоголиком. У нас были ссоры и скандалы, я вместо поддержки получила сильный прессинг. А с другой стороны – «давила» региональная опека, они просили забрать ребенка или отказаться. В метаниях я пришла на прием к знакомому психологу, очень мудрой женщине.

Она, выслушав меня, предложила вспомнить, какие чувства я испытала, когда впервые увидела мальчика. Я ответила: «Теплые». Это было летом, он был налысо бритым и напомнил мне фото моего отца из его послевоенного детства.

Приняв решение в пользу этого мальчика, я обновила медицинскую справку и со всеми документами отправилась опять в Карелию. Еще заранее решила, что оформлю опеку, так как усыновление – более длительный процесс, необходимо судебное решение. И именно такой вариант нам рекомендовали в школе приемных родителей. При опеке можно ребенка сразу забрать домой, а потом собирать документы для суда. Кроме того, при опеке положены некоторые льготы и выплаты, учитывая, что ребенка я буду воспитывать пока одна – это дополнительная подмога.

В региональной опеке все оформили быстро, и на следующий день мы ночным поездом отправились в Москву. Казалось, что мальчик уже подзабыл меня, хотя я и регулярно звонила ему. Но тут он снова стал называть меня мамой. Потом уже по происшествии времени он с упреком спрашивал, почему я сразу не забрала его, еще летом. Приходилось неоднократно оправдываться.

Вообще, оглядываясь назад, понимаю, какой это сложный шаг не только для меня, но и для ребенка – ехать в новый, незнакомый город к незнакомой женщине. Каким надо быть смелым и как хотеть попасть в семью! Сейчас, когда мой сын вспоминает детский дом, его жизнерадостное лицо грустнеет, появляется тень печали…  А нас впереди еще ждали месяцы адаптации и привыкания друг к другу. Но это все потом…  на том этапе было радостно и позитивно. Мы наконец были дома…

(В ближайшее время на «Филантропе» выйдет продолжение истории Елены и ее сына)

«Мягко рассказанная суровая правда»: как книги жизненных историй помогают приемным детям | Усыновление

Малыш Чарли * не мог жить со своей биологической семьей, но они были уверены, что он будет знать, откуда он. Хотя иногда это было болезненно, биологическая мать Чарли и его бабушка и дедушка по материнской линии все время делились воспоминаниями и анекдотами и рассказывали о случившемся своими словами.

Мама Чарли также указала, где раньше была его кроватка (на потолке все еще видны были темные звезды) и его сканированное изображение на холодильнике, что позволило мне сделать фотографии, которые его усыновители могут показать ему, когда он станет старше .Семья поделилась множеством фото и видео.

Бабушка Чарли сказала: «Пройдет много времени, прежде чем мы получим возможность увидеть его и поговорить с ним, когда он станет взрослым, и намного лучше, чтобы он прочитал о нас и почувствовал себя в безопасности относительно своего происхождения и того, насколько он любил и лелеял ».

Взрослея, рассказы и идентичность большинства людей формируются теми, кто их окружает, которые несут их историю и их воспоминания. Их родители могли помнить первое, что сказала акушерка, когда они родились.Старшие братья и сестры могут вспомнить свои первые слова или падение, которое объясняет шрам на их верхней губе.

Тем не менее, для детей, которые выросли не в своих родных семьях, многие из этих воспоминаний и их контекст могут быть потеряны. Поэт Лемн Сиссай писал:

Воспоминания о заботе скользкие, потому что с годами их некому вспоминать. Через несколько месяцев я был бы в другом доме с другим набором людей, которые понятия не имели об этом моменте… Вот как ты становишься невидимым.

Книги жизнеописаний — это способ помочь приемным детям понять свое прошлое и свое происхождение. Книги должны включать информацию о биологической семье, времени рождения ребенка, предыдущих приемных семьях и причинах их усыновления, а также информацию о том, что происходит здесь и сейчас, чтобы помочь ребенку начать и закончить свою историю в безопасном месте. Моя работа — помогать семьям писать и использовать эти книги.

Книги историй жизни — это требование закона в Англии и Уэльсе, и есть убедительные доказательства того, что они имеют решающее значение для помощи приемным детям в осмыслении своего прошлого и того, кем они являются.Однако, поскольку социальные работники по защите детей часто справляются с большими и сложными нагрузками, этим книгам часто не уделяется первоочередного внимания. В июле 2019 года барометр усыновления Adoption UK показал, что 27% новых усыновителей считают, что им не предоставили всю необходимую информацию об их ребенке или детях; 46% новых усыновителей не получили вовремя книгу историй из жизни своего ребенка; и 34% назвали материалы историй из жизни своего ребенка неадекватными.

Другие исследования Бристольского университета и Coram описали книги как плохого качества и обнаружили, что усыновители не имеют поддержки в том, как делиться информацией со своими приемными детьми.Отсутствие достоверной информации может иметь разрушительные последствия, вплоть до отказа от принятия.

Sharing Stories была создана три года назад специализированным добровольным агентством CCS Adoption для устранения этого пробела. Укомплектованные двумя опытными социальными работниками, мы стремимся собирать информацию о жизни, писать книги и поддерживать усыновителей.

Помимо судебного процесса, мы можем проводить время с широким кругом членов биологических семей, собирая информацию, изображения, предметы и все остальное, чем они хотят поделиться.Затем мы совместно пишем книгу историй жизни вместе с усыновителями, чтобы они могли внести свой вклад в язык и почувствовать свою принадлежность к книге.

Большинство детей, если они получают книгу, обычно получают только одну, но иногда они пишут несколько рассказов, которые можно использовать в разном возрасте.

Приемная мама Чарли сказала о его книгах: «Я изрядно поплакала, читая их. Вы так хорошо разбираетесь в деликатных вопросах, спасибо за время и внимание, которые вы потратили на изучение всех деталей и мягкое описание суровой истины.Так обнадеживает и полезно знать, что у нас есть инструмент, который может помочь нам в более раннем возрасте, а также более подробный, когда он может понимать вещи на более глубоком уровне ».

Дети заслуживают самой лучшей работы над историей жизни, а это означает, что необходимо выделять необходимые ресурсы на каждого ребенка. Как прокомментировал социальный работник Чарли: «Ваша работа показывает, сколько времени и усилий она требует и сколько стоят эти малыши!»

* Имена и идентификационные данные изменены

Ханна Уокер, квалифицированный социальный работник, занимается сборником историй жизни

Истории усыновления от детей | Усыновления с любовью

Письмо Аманды

Меня всегда удочерили.На мой взгляд, с этим никогда не было проблем. У меня никогда не было проблем с его обсуждением, я никогда не чувствовал, что это что-то, что отделяет меня от других. Насколько я помню, у меня на прикроватной тумбочке лежала книга под названием «День, когда мы получили тебя», и иногда мы с родителями читали ее перед сном. Затем они рассказывали мне историю о том, как они получили звонок и были невероятно счастливы, узнав, что у них родился ребенок! Это было за день до дня рождения моего отца, и он рассказывал мне, как они устали от того, что не спали со мной всю ночь, но как я все еще был лучшим подарком на день рождения, который он мог бы попросить.

Я отчетливо помню, как однажды прыгал через скакалку с другом на моей подъездной дорожке, когда нам было, наверное, восемь лет. Как-то посреди прыжка через скакалку я сказал ей, что меня усыновили. Она сказала: «Нет, ты не такой». И я сказал: «Да, я! Спроси у моих родителей. Так она и сделала. Она не могла в это поверить. Усыновление по-прежнему имеет репутацию международного или приемного ребенка. Люди не думают, что я усыновленный, потому что я очень похож на своих родителей. Я действительно очень похож на своего отца и всех в его семье.Единственный раз, когда я удочерил меня, это касается таких вещей, как история болезни или генетика. Люди задают такие вопросы, как «вы получаете глаза от своей матери или отца?» ожидая простого ответа. Я до сих пор не нашел тактичного способа реагировать в подобных ситуациях, и обычно заканчиваю тем, что замолкаю или болтаю об усыновлении.

Когда я стал старше, я стал по-другому думать об усыновлении. Однажды, когда мне было, вероятно, 16 или 17 лет, примерно во время моего дня рождения, я понял.Мне вдруг пришло в голову, что моя биологическая мать, вероятно, все еще существует, она, вероятно, все еще думает обо мне; для нее я не мертв. Я понял, что она бросила меня не только потому, что не могла меня обеспечить, но и потому, что она любила меня и знала, что у меня будет лучшая жизнь в другом месте с моими родителями. Теперь я думаю о ней гораздо больше, особенно когда приближается мой день рождения.

Этим летом я решил взглянуть на процесс усыновления с другой точки зрения.Я работаю три дня в неделю стажером в Adoptions With Love — том самом агентстве, через которое мои родители усыновили меня двадцать лет назад. Было очень приятно познакомиться с Эми, Нэнси (которая была социальным работником моих родителей!), Карен, Меген и Деборой. У меня также был такой ценный опыт обучения, и я должен был увидеть, что находится на другой стороне и за кулисами процесса принятия. Мы шутим, что, конечно, не существует аиста, который рожает детей, но есть безумно большое количество документов и телефонных звонков, чтобы сделать это размещение.Мне приходилось слышать истории радости и ужаса; женщины, которые не могут позволить себе купить одежду для беременных, не говоря уже о том, чтобы обратиться к врачу; и семьи, которые так долго ждали и наконец получили звонок, что есть ребенок, ожидающий любящих родителей. Буквально сегодня я увидел ребенка с первого места, где я был. Это было так приятно, потому что в последний раз, когда я видела приемных родителей, они собирались сесть в самолет в Иллинойс, и вот они были с самым очаровательным малышом на руках.

Еще одна замечательная вещь — это возможность поговорить с моими родителями об их опыте усыновления 20 лет назад и о том, как этот процесс изменился с тех пор. Одно из самых больших различий состоит в том, что когда мои родители усыновили ребенка, биологические матери фактически переехали жить в приемные семьи после того, как ребенок был помещен в семью. После моего рождения у моих родителей в нашем доме жили две биологические матери, и моя мама даже отвезла одну из них в больницу, когда у нее были схватки, и она была в родильном отделении, когда родился ее ребенок.Кроме того, теперь «Усыновления с любовью» укрепляют отношения между биологической матерью и приемными родителями, предоставляя систему обмена письмами и фотографиями. Для нас это весело — мы любим смотреть на всех младенцев, но многие из наших биологических матерей действительно ценят, когда их ребенок растет в их новом доме. Что касается приемной пары, мы прилагаем все усилия, чтобы получить семейные истории болезни как от биологической матери, так и от биологического отца — то, что, как мне хотелось бы, было сделано 20 лет назад!

Это, безусловно, один из самых интересных и полезных опытов, которые я когда-либо испытывал на работе.Я вижу маленькие частички своих родителей в каждой радостной приемной паре, которую вижу. Работа в «Adoptions With Love» — прекрасный опыт, который на один шаг приблизил меня к поиску собственной биологической матери. Я знаю, что со временем я этим займусь, когда почувствую, что наступит подходящий момент. В конце концов, она одна из причин, почему у меня были возможности, и она заслуживает благодарности! Я также хочу поблагодарить всех, с кем мне довелось поработать этим летом, за то, что они подарили мне опыт, который я не забуду и который повлияет на всю мою оставшуюся жизнь.

Шаблоны и примеры книг из жизнеописаний

Направляющие

  • Создание истории: пособие для социального работника по жизни Книги

Отличное руководство для социальных работников о том, как создать книгу с рассказами о жизни.

Щелкните здесь, чтобы просмотреть

На веб-сайте

LifeStoryWorks.org есть очень полезное руководство о том, как создать книгу жизнеописаний с нуля.

Нажмите здесь для просмотра

  • Справочник по социальной работе: история жизни работающих детей и молодых людей, находящихся под опекой

Руководство по работе с историями жизни для социальных работников Совета графства Кент (включает пример заполненной книги историй жизни)

Щелкните здесь, чтобы просмотреть / загрузить

  • Работа с историей жизни: ресурс для приемных воспитателей, социальных работников-интернатов, приемных родителей и родственников, осуществляющих уход, в поддержку этой работы

Руководство для лиц, осуществляющих уход, объясняющее, что такое работа по истории жизни и как они могут в нее внести свой вклад

Щелкните здесь, чтобы просмотреть / загрузить

Полезные шаблоны

1.Шаблон книги историй жизни для детей, которые не живут со своей биологической семьей, разработанный правительством Западной Австралии

Щелкните здесь, чтобы просмотреть / загрузить

2. Шаблон книги историй жизни для детей-аборигенов, разработанный Family and Community Services

Щелкните здесь, чтобы просмотреть / загрузить

3. Шаблон «Общая книга историй жизни», разработанный Family and Community Services

Щелкните здесь, чтобы просмотреть / загрузить

4. Книга личной истории жизни содержит шаблон, который предназначен для использования в качестве части терапевтической работы с историей жизни.Книга «История личной жизни» — это краткое психотерапевтическое средство из 30 сеансов, призванное помочь детям снизить частоту их перевода в новые дома. Страдания ребенка заносятся в личный дневник как положительных, так и травмирующих воспоминаний. Это усиливает чувство личной преемственности и сознательный доступ к ментальным, а не поведенческим репрезентациям прошлых отношений. Могут быть включены любые или все члены сети ребенка: биологические родители, приемные родители, социальный работник и члены расширенной семьи.Помимо детей, находящихся на попечении формальных приемных семей, Книга истории личной жизни может быть полезна: детям заключенных родителей, в процессе воссоединения семьи после помещения в приемные семьи, в домах опеки и в домах с родственниками.

Щелкните здесь, чтобы просмотреть / загрузить рабочую тетрадь для детей
Щелкните здесь, чтобы просмотреть / загрузить сопроводительное руководство

Пример завершенных книг историй жизни

Завершенная книга жизнеописаний LifeStoryWorks.org

Щелкните здесь, чтобы просмотреть / загрузить

Real Усыновление История Архивов — Приемные семьи

об усыновлении
Воспитание Библиотеки
Поиска в семьях усыновителей архивов
поиска Всех AuthorsAbigail LovettChildren в Дом из PittsburghAdam PertmanAddison Купера, LCSWNancy RobbinsEditorial TeamAdoptTLCAlex JacksonAlexis Томпкинс-LarranceAli RedfordAlison SeevakAlison LarkinAllison MaritzaAllison MartinAllison EasleyAlyssa SchnellAmanda PurvisAmanda H.Л. Transue-WoolstonAmanda AckermanAme DyckmanAmy Джейн WilliamsAmy К DrewAmy FordAmy KlatzkinAmy LaneAmy RackearAmy SeekAmy ShoreAndrea FoxAndrea VijAndrea SperlingAndrea TroyAndrew LaskyAndrew Adesman, MDAngela KruegerAngela FerensicAngela PalmerAngela RiegerAngela TuckerAngie KnutsonAnn AngelAnn BrenoffAnn DempseyAnn KeislingAnn TurnquistAnna DixonAnne Брэфф BrodzinskyAnne SawanAnne DevineAnne HoangAnnelieke SchauerAnne MoodyAnnie KassofAnonymousAnu Шарма, Ph. Д.Арлета М. Джеймс, LPCCАртур Беккер-ВайдманАртур БовиноЭшли ЭндрюсЭшли Мари Родс-КуртерЭшли МитчеллОдри ПеннОстин УимберлиАвра УингB.Брайан PostBarb ReinholdBarbara ColorosoBarbara DreyfussBarbara HerelBarbara HoltanBarbara JonesBarbara MeltzBarbara RobertsBarbara RussellBarbara SinsheimerBarbara TurvettBethany Кристиан ServicesBeata SkoneckiBecca PiperBecky HuffmanBelle BoggsBernestine SingleyBerta SerranoBeth HallBeth RothBeth Фридберг, LCSWBetsy Кифер SmalleyBetsy MairBilly CuchensBob GeroldBob ShacochisBobbie Л. Rabuck, Esq.Bonnie PerkelBrandy SteinBrenda CotterBrenda AblemanBrenda NixonBrenda RomanchikBrian CarnahanBrooke Джексон, М.D.Brooke Рендольф, LMHCBruce М. RappaportBryan TuckerCaela CarterCamilla KaneCandace TimpteCara BruceCarol KnuthCarol GapenCarol KaufmanCarol PeacockCarol RogersCaroline ClarkeCarolyn RobertsonCarrie HowardCarrie KitzeCarrie KruegerCasey SwiftCasey Маллиган WalshCassie HarrisCatherine CarringtonCatherine Кридон-SandellCatherine FosterCatherine Кунс HubbardCatherine AndersonCatherine McDonaldCathy McIlvoyChad Goller-SojournerCherie BennettsCris BeamChrista FormanChristina ClarkChristine AdamecChristine BauerChristopher Пол CurtisChristy CameronCindy МурСинди ПробстКлэр ХьюстонКлод НоблерКой БутКоллин КорлиКоллин Мареа КуиннКоллин УэллсКоллин КальваниКори ХоллсКори ШоКрейг ПортерКристи ВоллмарКристал ПеньКристал ХассДейл Хэнсон Бурк Дана УайтДана УайтДжонсон, доктор медицины, доктор философии, Дэниел А. Хьюз, Дэниел Кон, Даниэль Хельцер, Даниэль Пеннел, Дарлин Фридман, доктор медицинских наук. Дэвид CrossDavid PilgrimDavid TullerDawn FriedmanDeanna ArdenDeb LuppinoDebbie Б. Райли, LCMFTDebora SparDeborah Борхерса, M.D.Deborah Дж FredericksDeborah Д. GrayDeborah Цзян-SteinDeborah Х. С. JohnsonDeborah JoyDeborah PopeDeborah ReganDeborah Н. Силверстейн, MSWDebra SupnickDebra GuckenheimerDebra ZickafooseDee DanielsDee PaddockDeirdre LevinsonDeirdre LittlefieldDenise Харрис HoppenhauerDenise М.Бирли, эсквайр Дениз Рёссл, Деннис Нил, Диана Шваб, доктор медицинских наук, доктор медицинских наук, Дайан Чемберс, Дайан Хоган, Дайан Худ, Дайан Ландино, Дайан Мишельсен, Дайан Рене Кристиан, Донна Джексон Наказава, Донна Карраско, Дорис Лэндри, Дорит Опер Шапиро, Дуглас Дорм, Дорит Опер, Шапиро, Дуглас Худ. Susan Макнейр BlattDru DaviesDiane ShohetEden RothEdna Коу BercawEdna MoyEdward KolbEileen KadletzEileen HummelElaine Шульте, доктор медицинских наук, MPHElisa Росмэн, Ph.D.Eliza CastanedaEliza Newlin CarneyEliza ThomasElizabeth CraryElizabeth SamuelsElizabeth ди GraziaElizabeth HeaveyElizabeth LarsenElizabeth MairElizabeth BrooksEllen GoodmanEllen GlazerEllen KahanerEllen SimonEllen Singer, LCSWElliot А.Гроссман, доктор медицинских наук, Эллиот Андерсон, Эллин Гельман, Эльза, Элиз Шайн, Эмали Грусс Гиллис, Эмили Прагер, Эмили Грин Торнтон, Эмили Джамбердино, Эмили Либерт, Эмма Роуз Леви, Эрик Джонсон, Эрика Сольберг, Эрика Трейдер, Эрин Крусевич, Ховман, Эрин, Эрин, Эрин Руганлис, Эрин D. Фред Франкель, доктор философии Габриэла Джонсон, Гейл Лорен Карп, Гейл Стейнберг, Гейл Уилкинсонгейли, рассказала истории Гэри Матлофф, доктор философии Гэй Браун, Гейл Свифт, Женевьева Чоат, Джиллиан Даули МакНами, доктор философии, Джина Хаглер, Глория Дж.Родригес, доктор философии Фрэнк Голден, Грег Маккей, Грегори К. Кек, доктор философии Гретан Томпсон, Гретхен Райт, Хизер Т. Форбс, LCSW, Хизер Коул, Хизер Освальт, Хелен Винтроб, Холли МакГиннис, Холли Голдберг, Слоан, Холли ван Гулден, Билли Каравасилис, I. СтайнбергИли РубиИндиго УильямсИнгрид БэкисИрис Чин Понте, доктор философииИзолд МотлиДжаклин МитчардДжеймс МолтерДжейми Ли КертисДжейна ВольфAnnest, J.D.Jared PriceJaymee GiddingsJayne SchoolerJean KorelitzJean FallsJean MacLeodJean SommervilleJeanne Мари LaskasJeanne TateHeart из AdoptionsJeff GottesfeldJeff GammageJeff KatzJeff YeastJeff SeitzerJen HatmakerJenna CookJenna HatfieldJenni ColsonJennie Yuchang Lytel-SternbergJennifer GilmoreJennifer HamlinJennifer NelsonJennifer PalmerJennifer тренер ThompsonJennifer AnastasiJennifer BrownJennifer DavidsonJennifer Гей SummersJennifer MaslowskiJennifer O’RiordanJennifer PeepasJennifer R.SalmonJennifer SmartJennifer ZeuliJenny ThomasJeri Okamoto FloydJerri Ann Jenista MDJessica O’DwyerJill LampmanJill СБК MorneauJill SmoloweJillian LaurenJoan McNamaraJoan OleckJoanna Catherine ScottJoanna YeungJoanne Cronrath BambergerJoAnne Solchany, Ph.D.Jody Ellis-KnappJody Кэнтрелл DyerJoe KellyJoe MillsJoemy Ито-GatesJoey NeslerJohn SonegoJonathan BloombergJoni Мантелл, LCSWJoseph GreensherJoy LieberthalJoyce Лаудон NussbaumJoyce Maguire Pavao, Ed.D.Judith К. Eckerle, MDJudith Sperling-NewtonJudy MyersonJudy RaderJudy SierraJudy Стиггер, LCSWJulia SweeneyJulia WaterlowJulia BaxterJulianne BarclayJulie HigginbothamJulie HolmquistJulie NelsonJulie AndersonJulie BraniganJulie CorbyJulie HaJulie MichaelsJulie RossJulie StaubJulie StrombergJunko YokotaJustin Джеймс LaingJessica WagnerKahleah Мария де Лурдес GuibaultKaitlyn KerryKaren J .Фоли, доктор философии, Карен Кац, Карен Леви-Шандлер, Карен Александр, Карен Чайковски, Карен Горман, Карен Хит, Карен Хиндхеде, Карен Молин, Карен Пикелл, Кара Пратер, Карен Валронд, Карин Эванс, Карла Томас, доктор. Кэрин PurvisKate MattosKate RobertsonKate-HlavaKatherine BasseinKatherine MikkelsonKatherine SandersKathleen OdeanKathleen SilberKathryn JoyceKathryn CreedyKathryn MaKathryn ReissKathy PalamaraKathy BrodskyKathy LedesmaKathy Линн HarrisKathy MarshackKathy SullivanKathy UrbinaKatie OudingKatja Роуэлл, MDKay Ann JohnsonKelly SmithKeri CollinsworthKeri WilliamsKevin HenkesKim JacksonKim RapierKim SunéeKimberlee DavisonKimberly RexKathy Ледесма, MSWKatie Naftzger, LICSWKris ProbascoKristen HowertonKristen WidhamKristin CastiglioneKristin HarmelKristina Роуз, Кристи Хартли-Гэлбрейт, Лейси Никс, Лейни К.Лакшми IyerLansing WoodLarissa PhillipsLarry CarlatLarry Серебро, MDLaura CornellLaura Shaine CunninghamLaura BroadwellLaura Лариса ScottLaura MillsLaurae Lyster-MenshLaura Х. ван дер WilkinsonLaurel WendeLauren McLaughlinLaurie С. MillerLaurie LeComer, М. Ed.Laurie ElliottLaurie WeaverLaurie ShiersLawrence С. Рубин, Ph.D.Leah RuppLeah Ван ДивнерЛесета Чисхолм ГибоЛи Конрад КемслиЛи Тобин Макклейн, доктор философии Ли ВаронD.Leonlida DiTomassoLesa Quale FergusonLeslie KiznerLeslie Ким Ван, Ph.D.Lily PrellezoLin StrasserLinda BakerLinda ClaireLinda M.Linda MitchellLinda SonnaLindsay DaviesLindsey BielLisa GubernickLisa MontanarelliLisa Bartels-RabbLisa McColmLisa MilbrandLisa EmmerichLiza Carens SalernoLois GilmanLois MelinaLori Болтон FlemingLori HoldenLouis De LauroLouise McCarthyLucia MosesLynette LambLynn FranklinRev. Линн Ангар, Линн Соллитто, Лисса Фридман, Марали Брэдли, М. Мадлен Кребс, LCSW-CMadelyn Freundlich, Мэгги Джонс, Мэгги Террин, Мара Камен, Марсель Клементс, Марсия Мейнард, Маргарет К.Hostetter, MDMargaret MintzMargaret CharetteMargaret OlanderMargaret VerebMargie CarrMargot Старбак HausmannMaría Р. GómezMarianna HaasMarie HoweMarie LePageMarih Че GarciaMarijke BreuningMarjorie Клей BluderMark RowleeMark Т. МакДермотт, JDMark SmithMark крупные, комплексные базы, MDMartha GrovesMartha NicholsMary GrossnickleMary Мартин MasonMary Аллен StaatMary Энн CurranMary Анна KingMary BeckMary EbejerMary GreeneMary Hopkins- Бест, доктор медицинских наук Мэри М. ДжонстонМэри КовальскиМэри Линн МитчемМэри ОстинМэри Уоткинс, доктор философииD.Mary ZiskMatt ForckMatt ThompsonMatthew CordellMatthew GrolnicMatthew SalessesMaya FreyMaya Xia LudtkeMegan FabianMegan Ван SantMei-Ling HopgoodMei-Mei Akwai Эллерман, Ph.D.Melanie CurtrightMelanie LoveMelanie Springer MockMelanie ThernstromMelissa AbateMelissa Fay GreeneMelissa LudtkeMellabella StorytellaMeryl B. Rosenberg, Esq.Michael CoppessMichele GautschMichele Санкт MartinMichele РабкинМишель Дики, Мишель Эдвардс, Мишель Фаррелл, Мишель Пэрис, Майк Физель, Обещание Мириам, Моника Кардоза, Усыновления матери гуся, Майкл Серра, Маргарет Воглом, Майра Альперсон, Нэнси Арнотт, Нэнси Ханнер, Нэнси Лондон, Нэнси Песке, Нэнси Т.ReynoldsNancy NgNatasha TarpleyNefertiti AustinNelson Handel [электронная почта защищена] Nia VardalosNicci RostedNicole Soojung CallahanNicole SprinkleNina VincentNora DockOlivier DunreaOpen Принятие & Family ServicesOpen Принятия & Family ServicesOwen GriffithPact Camp StaffPaige WilliamsPam SweetserPat HoopesPatricia Ирвин JohnstonPatricia SuhodyPatti Каллахан HenryPatti GhezziPatti KellyPatty Коген, Ed.D.Patty LazarusPaula BernsteinPaula O» ЛафлинПаула ХаджарПаула МаклейнПола СпанПегги Ли Скотт [адрес электронной почты защищен] ПерсоналПерри КлассПитер Дж.Wiernicki, Esq.Piedad Ямиль Агудело CorreaPriscilla SchererRachael MoshmanRachel GarlinghouseRaquel WillermanRebecca KleinRebecca PikeRebecca ReimersRebecca WellerRebekah HutsonRegina Kornspan LevinRegina М. Купецкий, LSWRene OlsonRenee Hettich, LMSWRhonda RoordaRich MintzerRick WaughRita Дж SimonRita RadostitzRita TaddonioRita Л. SoronenRobert TudiscoRobert BarnettRobert KloseRobert Д. TukeRoberta GoreRobin LightnerRobyn ChittisterRochelle GreenRoger RothRon Таффел, доктор философии Ронни Родригес, Ронни Даймонд, Роуз Годфри, Розмари Старр, Розмари Барбера, доктор философии.D.Rosemary ShulmanRosemary ZibartRosita GonzalezRumaan AlamRuth Филдс DSalina YoonSally DonovanSally Ханко DeesSam TotaroSamantha HinesSandi ван EverdingenSandra PattonSandra Л. PinkneySandra EmingerSandy BurkettSara BosawSara MartinSara MyersonSarah Werthan ButtenwieserSarah BarthelSarah GerstenzangSarah IdzikSarah KellySarah MarxerSarah сафьяна, LMSW, MFASarah Шпрингер, MDSarahSaroo BrierleySashsa WaggenspackSandy CarpenterScott SimonScott HollowellScott KesslerShannon М. MediskyШеннон ТомпсонШари ФростШарон Кур ЛапенскиШарон ПуттманнШарон Каплан РозиаШарон ЛиндШарон РобертсШарон ТрампиШарон Ван ЭппсШина МакрейШейла М.KellySheila StainbackShelley RotnerShelley LoweryShelley PageShelly Гилл MurrayShelly Рой, LCSWSherri GraggSheryl GreySkila BrownSondra С. CrosbySophia ChinSophie JohnsonStacy BoltStacy ClarkStaci SwiderskiStephanie WilsonSusan AverySusan KuklinSusan Кушнер BensonSusan Vaughan MoshofskySusan Ритер, MDSusan StauntonSusan BavariaSusan Бранко AlvaradoSusan CaughmanSusan DodgeSusan Dusza Guerra LeksanderSusan FreivaldsSusan ItoSusan Martin-LeporeSusan RomerSusan Скоро-Keum CoxSusan TompkinsSusanne AntonettaSuzan BlackSuzanne SladeSuzanne DavisSuzanne O’BrienTanya GabbayTanya ReidTara BradfordTed GupTeri Джеймс BellisTerra TrevorTerri UrbanTerry FirmaTerry KeleherTheresa ReidTim McKeonTim FlanaganTimothy McCartyTina TrasterTish CohenTom LaMarrTom McLemoreTom StrychaczTracy AntonelliTracy Clausell-AlexanderTracy Hahn-BurkettTracy RasmussenTricia BonnemaTrisha Белый PriebeTristan Андреса GuibaultVanessa BushVanessa GilmoreVera Fahlberg, M.D.Veronica Chenik GilmoreVicki PetersonVictoria BoettcherVictoria MorelandWarren FlorenceWei Мин DariotisHyacinth AfflickWendy FlemonsWendy EisenbergWendy LichtmanWendy PeacockDiane ShohetWright WallingYifat ShaltielYumi HeoSeach Все CategoriesAdopting Domestic Принятие Foster Принятие Международное Усыновление Принятие ProcessWaiting В процессе Выжившие Wait Подготовка к родительства Принятие MedicineWelcome дома Приклеивание и ухода за детьми Семейный Adjustment дождь И празднования Переходный период для детей старшего возраста Разговор об усыновлении Разговор с ребенком Разговор с другими Журналисты и альбомы Осведомленность об усыновлении Говоря о сложных темах Трансрасовая культура усыновления и наследие Расовая идентичность Заметные семьиОткрытость жизни с открытостью Связь с прошлым здоровьем Родительские голоса Поиск и воссоединениеСтраницы в школьном возрасте , Медицина и развитие Семейная динамика Ровесники и дружба Праздники и праздники Мод ern Семьи Поиск по всем выпускам Январь / Февраль 720Март / Апрель 1999 Сентябрь / Октябрь 1999 Январь / Февраль 2000 Март / Апрель 2000 Май / Июнь 2000 Июль / Август 2000 Сентябрь / Октябрь 2000 Ноябрь / декабрь 2000 Январь / Февраль 2001 Март / Апрель 2001 Май / Июнь 2001 Июль / Август 2001 Сентябрь / Октябрь 2001 Ноябрь / Декабрь 2001 Февраль 2002 март / апрель 2002 май / июнь 2002 июль / август 2002 сентябрь / октябрь 2002 ноябрь / декабрь 2002 январь / февраль 2003 март / апрель 2003 май / июнь 2003 июль / август 2003 сентябрь / октябрь 2003 ноябрь / декабрь 2003 январь / февраль 2004 март / апрель 2004 май / июнь 2004 июль / август 2004 сентябрь / октябрь 2004 ноябрь / Декабрь 2004 январь / февраль 2005 март / апрель 2005 май / июнь 2005 июль / август 2005 сентябрь / октябрь 2005 ноябрь / декабрь 2005 январь / февраль 2006 март / апрель 2006 май / июнь 2006 июль / август 2006 сентябрь / октябрь 2006 ноябрь / декабрь 2006 январь / февраль 2007 март / апрель 2007 май / июнь 2007 июль / август 2007 сентябрь / октябрь 2007 ноябрь / декабрь 2007 январь / февраль 2008 март / апрель 2008 Май / июнь 2008 июль / август 2008 сентябрь / октябрь 2008 ноябрь / декабрь 2008 январь / февраль 2009 март / апрель 2009 май / июнь 2009 июль / август 2009 сентябрь / октябрь 2009 ноябрь / декабрь 2009 январь / февраль 2010 март / апрель 2010 май / июнь 2010 июль / август 2010 сентябрь / октябрь 2010 ноябрь / декабрь 2010 январь / январь Февраль 2011Март / Апрель 2011Май / Июнь 2011Июль / Август 2011Сентябрь / Октябрь 2011Ноябрь / Декабрь 2011Январь / Февраль 2012Март / Апрель 2012Май / Июнь 2012Сентябрь / Октябрь 2012Ноябрь / Декабрь 2012Январь / Февраль 2013Март / Апрель 2013Лето 2013Осень 2013Зима 2014Весна 2014Весна 2014Падение 2014Зима 2015Весна 2015Весна 2015 2016Зима 2017Весна 2017Лето 2017Осень 2017Зима 2018Весна 2018Лето 2018Осень 2018Зима 2019Лето 2019Зима 2020Зима 2021

15 любимых историй о семье и усыновлении в 2019 году

В 2019 году мы поделились некоторыми удивительными и вдохновляющими историями об усыновленных, приемных семьях, спонсорах, донорах, а также о детях и семьях в наших программах по всему миру.Это был невероятный год для Holt — год, которым вы поделились с нами, когда читали, комментировали и репостили наши обновления, истории и видео в течение года.

В начале прошлого года мы объединились с агентством по усыновлению и защите детей WACAP, объединив наши ресурсы и знания, чтобы помочь еще большему количеству осиротевших и уязвимых детей как в США, так и в странах по всему миру. В течение года выдающиеся доноры Холта позволили охватить более 280 000 детей и семей в 14 странах все, от школьных принадлежностей и велосипедов до жизненно важных продуктов и остро необходимой хирургии.

В 2019 году мы запустили новые программы усыновления в Болгарии, а также в регионах Гонконга и Тайваня. А в феврале прошлого года мы увидели, как первый ребенок вернулся домой в свою семью в рамках нашей новой программы усыновления в Колумбии. Несмотря на то, что в 2019 году у нас было так много поводов для празднования, мы также оплакивали конец эпохи, когда мы печально прощались с Молли Холт, дочерью наших основателей и борцом за права детей с особыми потребностями во всем мире.

Оглядываясь назад, мы перечитали некоторые из историй, которые оказали наибольшее влияние на наших читателей, и мы будем рады поделиться ими с вами снова!

Это истории усыновлений, усыновлений, укрепления семьи и доноров, с которыми вы больше всего взаимодействовали в 2019 году.Спасибо за чтение. И спасибо, что поделились. Когда вы делитесь нашими историями или рассказываете свои собственные, вы помогаете пролить свет на проблемы и потребности, с которыми сталкиваются дети и семьи, и вдохновляете других действовать вместе с вами. Это сильнее, чем любая история, которую мы когда-либо могли бы рассказать.

Любимые 5 историй усыновления

Усыновление детей старшего возраста: эксперт усыновляет

Директор клинических служб Холт — Селеста Снодграсс — рассказывает об усыновлении ее сына Макса из Таиланда в возрасте 9 лет.Будучи экспертом по усыновлению по профессии, Селеста утверждает, что ни одно усыновление детей старшего возраста не проходит идеально. Но это идеальный вариант для многих семей и для детей, которые так долго ждали.

Семья, которая меня полюбит

В центре по уходу в Боготе несколько детей старшего возраста, которые решили быть усыновленными, рассказывают, что для них значит иметь семью, и что они хотели бы сказать людям, которые рассматривают возможность усыновления старшего ребенка.

Позволить любви победить: история усыновления с синдромом Дауна

Когда Джейд Преснелл и ее муж Дэвид почувствовали себя призванными усыновить старшего мальчика с синдромом Дауна, они научились преодолевать свои страхи и позволить любви победить.

Фонд для детей с особыми потребностями: возвращение домой Шелби

Каждый день, который 2-летняя Шелби Джейн проводила в приюте в Китае, она слабела. Ей нужно было вернуться домой в приемную семью — и быстро, — но на этом пути стояли финансы. И тут на помощь пришел донор Холта.

Растем с любовью

Приемная мама Джоанна Утман описывает путь своей семьи по усыновлению дочери Аланны с Филиппин и почему это было одним из самых красивых и душераздирающих событий в их жизни.

Избранные 5 историй приемных родителей

Мечта сбывается — приемная дочь Холт воссоединяется со своими биологическими родителями в Китае

С помощью местной полиции, СМИ, волонтеров и сотрудников Холта в Китае усыновленная Кайли Бауэрс становится первой китайской приемной дочерью, помещенной через Холта, чтобы воссоединиться со своей биологической семьей с помощью тестирования ДНК.

Сестры, воссоединившиеся

Познакомьтесь с Рекхой, Деборой и Кристиной — тремя усыновленными индийцами из разных семей с одной очень сильной и мощной связью: их общее начало.

Возвращение в Гонконг: одна приемная мама и дочь оглядываются назад

Пока Холт восстанавливает международную программу усыновления в Гонконге, приемная Эми Банта и ее мама Джули размышляют о своем совместном жизненном пути — и о приюте в Гонконге, где они впервые встретились почти 26 лет назад.

7 советов от приемных

Когда вы поделитесь своими планами по усыновлению, велика вероятность, что вы услышите множество мнений и советов.И в процессе вы пройдете 10 или более часов обучения, чтобы подготовить вас к уникальному опыту воспитания приемного ребенка. Но когда дело доходит до общения с вашим ребенком, некоторые из лучших советов, которые вы услышите, будут исходить от самих приемных родителей.

Обладатели стипендии для приемных сотрудников Холта 2019

Поздравляем Кайлу ДеВитти, Лилу Дуриг и Алексу Томпсон — троих наших обладателей стипендии на 2019 год! В этом году мы попросили соискателей представить творческую работу, основанную на вопросе: «Если бы вы записались на курс« Усыновленный 101 »следующей осенью, чему бы это вас научило? Кто бы этому научил? Почему?»

Избранные 5 историй об укреплении семьи и донорах

Дети, которые заслуживают шанс

В условиях кризиса, связанного с уходом за сиротами в Южной Корее, спонсоры и доноры Holt помогают заботиться о наиболее нуждающихся детях и поддерживают долгосрочное решение.

Зачем отдавать швейную машину нуждающейся семье

Для Джаянти из Индии подарок швейной машинки означает, что она может кормить своих детей, отправлять их в школу и мечтать о лучшем будущем.

Все, что нужно было бы сделать

Рожденный без оружия, Джордж Деннехи едва выжил в приюте, прежде чем был усыновлен. Сегодня он защищает детей, как когда-то — детей, чью жизнь можно спасти благодаря спонсорской помощи.

Совершенно новый мир

Когда в Колумбии подошли к концу пять десятилетий жестокой войны, семьи начали лечиться от насилия и преступности, опустошившей их общины.И теперь, при поддержке спонсоров, многие начали создавать более счастливое и обнадеживающее будущее для своих детей.

Потому что они храбрые

На протяжении нескольких поколений женщин и девочек в Камбодже учили не высказывать свое мнение и не отстаивать свои права. Но шаг за шагом, при поддержке спонсоров и жертвователей, они учатся вставать, высказываться и идти за своей мечтой.

Есть отличная история, которой можно поделиться? Электронное письмо Робину Манро, управляющему редактору Холта, в robinmunro @ holtinternational.орг!

Первые шаги · 3.1 История жизни Работа

Представление фактов — правильный баланс

Книга жизнеописаний — это «инструмент», который будет использоваться вами, приемными родителями, чтобы помочь вашему ребенку обрести чувство идентичности и личной истории. Со временем они могут измениться и развиваться, и, возможно, Книге жизненных историй потребуется развиваться, чтобы отразить это.

Социальные работники должны предоставить Книгу историй жизни при усыновлении ребенка по закону и в течение 2 недель после праздничного слушания.Традиционно книга упорядочена в хронологическом порядке — начиная с рождения семьи и заканчивая усыновлением:

Традиционный формат

Прошлое → Настоящее

Традиционная книга историй жизни обычно заканчивается небольшой информацией об приемных родителях, слушании об усыновлении и «вечной семье». Подразумевается, что ребенок полностью понимает эти концепции.

История дает нам представление о том, кто мы есть, чтобы мы могли комфортно жить настоящим и строить планы на будущее.Но, готовя книги жизнеописаний для приемных детей, важно не позволять истории ребенка затмевать их настоящее и затемнять их будущее. Важно соблюдать баланс.

Новый подход
Когда дети окажутся с вами, их приемная семья, в Книгу историй жизни можно внести поправки, которые помогут детям укрепить свою растущую безопасность. Джой Рис предлагает более сбалансированную альтернативу традиционному подходу, который позволяет ребенку узнавать свою историю, одновременно повышая самооценку и безопасность в приемной семье.В этом формате ранняя история ребенка, предоставленная социальным работником, надежно «хранится» в книге, в то время как приемная семья имеет гораздо более высокий статус. Также есть ощущение позитивного будущего. Итак, имеем:

Настоящее → Прошлое → Настоящее → Будущее

Составление книги
Все дети уникальны, и нет двух одинаковых книг. Книга может содержать фотографии, картинки и иллюстрации, копии некоторых документов и другую информацию, если это необходимо: Положительные сообщения о ребенке должны быть включены повсюду.Прежде всего, Книга жизнеописаний должна быть рассчитана на ребенка и разделена на разделы размером с укус.

Будет полезно, если книга будет в формате файла, состоящем из пластиковых карманов, позволяющих вставлять конфиденциальную информацию и делиться ею в подходящее время. Детям младшего возраста потребуется другой уровень информации, чем детям старшего возраста.

Подарок — начните с текущей информации о ребенке. Написание от третьего лица обычно считается хорошей практикой — ребенок сразу же отделяется от рассказа на один шаг, и это поможет ему вернуться к прошлому опыту и справиться со сложными эмоциями.Используйте приемное имя ребенка, возраст, описание, симпатии и интересы. Включите подробную информацию о приемной семье, доме, друзьях и школе. Затем перейдите к разным типам семей и простому объяснению усыновления. После прочного определения места ребенка в приемной семье можно переходить к началу истории ребенка.

Прошлое — на этом этапе важно, чтобы социальный работник рассказал историю ребенка. Подробная информация о рождении ребенка: место и время рождения, день недели, вес, размер, происхождение имени и т. Д.Все эти данные должны быть легко доступны для детей, усыновленных в Великобритании. В случае усыновления за границей такая информация вряд ли будет доступна или может быть ограничена. Здесь можно использовать поэтическую вольность — все дети рождаются милыми!

Подробная информация о биологической семье ребенка должна быть включена, чтобы информация была честной, но простой — «У всех детей есть биологическая мать и биологический отец» — используйте их имена и укажите их возраст, описание, этническое происхождение, религию, состояние здоровья, интересы, занятость. и Т. Д.Также полезны сведения о братьях и сестрах и других значимых членах семьи.

Честный, деликатный, но простой рассказ о событиях, приведших к помещению в приемную семью или интернат, является частью истории ребенка. Опять же, это может относиться к неспособности биологических родителей обеспечить необходимый уход за ребенком, или к политической политике или экономическому климату конкретной страны. Основная идея для ребенка должна быть такой же — любое жестокое обращение или пренебрежение не были их виной.

Подробная информация о приемных воспитателях полезна, а если было более одного размещения, объяснение каждого переезда, подчеркивающее, что это произошло не потому, что ребенок был «плохим» или «непослушным».
Тогда простой отчет о решениях, принятых социальными работниками, полицией и судьей, поможет ребенку начать понимать, кто принимал решения относительно его будущего.
Подробности о встрече с усыновителями и переезде ребенка в их нынешний дом можно проследить, запоминая и признавая смесь эмоций и процесс знакомства друг с другом.

Обращение в суд для встречи с судьей и вынесение постановления об усыновлении является драгоценным воспоминанием для всей семьи и укрепляет концепцию усыновления как «навсегда».

Настоящее время — это возможность вернуть ребенка в настоящее. Возможно, упомяните все, что нравится ребенку, чтобы показать, насколько хорошо вы, усыновители, знаете своего ребенка, а затем переходите к…

Будущее — планы, надежды и стремления ребенка. Закончите на позитивной ноте!

книг историй жизни для знаний и расширения возможностей

История и биография иногда являются болезненной темой для приемных детей, поскольку они могут чувствовать себя неуместными или неуверенными в том, как их нынешняя жизнь согласуется с тем, откуда они пришли, когда они становятся достаточно взрослыми, чтобы начать сомневаться в этих вещах.Книга жизненных историй дает вам инструмент для ведения записей, а также место для рассказа историй, которые, надеюсь, ответят на вопросы усыновленных по мере их возникновения. Во многих случаях книга жизненных историй превращается в прекрасную совместную работу, в которую усыновленный также может внести свой вклад.

Цель книги жизнеописаний:

Цель книги жизненных историй проста — она ​​призвана помочь вашему ребенку обрести самоощущение. Книга является мощным инструментом, когда усыновленный чувствует себя уязвимым, а также может помочь избежать этих чувств, поскольку информация о жизни ребенка открыта и доступна для чтения в любое время.Поскольку эта книга предназначена для того, чтобы вы и ваш ребенок могли вместе делиться ею, но, что наиболее важно, чтобы ваш ребенок имел свободный доступ к ней, важно, чтобы книга была долговечной в случае повреждения. Ламинированные страницы и наличие дополнительных копий под рукой — отличные варианты обеспечения жизни книги.

Книга жизнеописаний должна постоянно расти — когда она начинается, вы можете сосредоточиться на истории приемного ребенка, но вы всегда должны дополнять историю по мере того, как ребенок растет.Отмечайте важные дни, такие как день их усыновления, дни рождения и важные вехи, такие как ползание, ходьба и начало школы. Также добавьте несколько обыденных вещей — раскрашенное ими произведение искусства или рассказ об их забавном разговоре. Книга жизнеописаний постоянно растет по мере роста ребенка. Однако будьте осторожны, переходя черту в замысловатый альбом для вырезок, так как это сделает его менее доступным для ребенка.

Сложных вопросов:

Когда вы начнете работать над исторической частью книги жизнеописаний, вы можете столкнуться с общей проблемой: как обсудить родную семью.Книга жизнеописаний всегда должна быть правдивой. Вся его цель — дать приемному ребенку ссылку, на которую он может положиться, когда он не уверен в своем прошлом, поэтому ложь в книгу означало бы разрушить эту цель и подорвать любую самооценку, которую она могла бы помочь создать или укрепить.

Фактическая информация важна, но также необходимы соответствующие возрасту способы передачи этой информации.