Жизнь детей в детском доме: О жизни в детском доме честно и без прикрас (история с хорошим продолжением)

Гостевой режим: как сироты и воспитанники интернатов переживают изоляцию | Статьи

В Белгородской области сотрудники детских домов забрали к себе в семьи почти сотню воспитанников на время карантина. Благодаря действиям персонала в области будут полностью закрыты три социально-реабилитационных интерната. Благотворительные фонды «Волонтеры в помощь детям-сиротам» и «Дом с маяком» смогли забрать детей из социальных учреждений на время пандемии. Почему воспитанники детских домов и психоневрологических интернатов находятся в особенно уязвимом положении и как им пытаются помочь — в материале «Известий».

Разобрали по семьям

С середины апреля социальные учреждения соцзащиты, в том числе детские дома и психоневрологические интернаты, были закрыты на карантин. Из-за ограничений в них не могут попасть волонтеры, а сами воспитанники находятся в группе риска. Сложность заключается в том, что в детском доме фактически невозможно обеспечить изоляцию каждого воспитанника, а персонал вынужден ежедневно ездить до работы и обратно зачастую на общественном транспорте. В ряде регионов учреждения ввели непрерывный режим работы для персонала: сотрудники трудятся сменами по две недели.

В Белгородской области в детских домах остаются свыше 270 детей. С ними круглосуточно находятся сотрудники учреждения, в том числе медицинский персонал.

Фото: РИА Новости/Владимир Песня

— Сформированы дежурные смены сотрудников из числа медработников, врачей, соцработников, реабилитологов и других специалистов. Они будут 14 дней в две смены обеспечивать сохранение того уровня соцуслуг, который был и до карантина. Для получателей социальных услуг ничего не изменится, — заявила начальник управления соцзащиты населения Белгородской области Елена Батанова.

В Карелии опустел детский дом в небольшом городке Олонец: здесь постоянно проживал 41 ребенок, в том числе дети с инвалидностью. Всех воспитанников распределили по семьям на время карантина. Директор интерната Татьяна Васильева рассказала, что решила забрать домой двух воспитанниц, и ее пример вдохновил других сотрудников: решение о распределении детей по семьям было принято коллективно.

Погостить на карантине

Детей берут на временную опеку, так называемый гостевой режим. Оформить его могут не только сотрудники детских домов или благотворительных фондов, но и потенциальные опекуны, прошедшие школу приемных родителей, но еще не получившие заключение соцзащиты. Для этого нужно предоставить пакет документов в администрацию детского дома или другого социального учреждения.

Как правило, решение выносят в течение недели, но в период карантина сроки рассмотрения существенно ускорились. Контроль за безопасностью и здоровьем ребенка также находится в ведении органов опеки и попечительства. Если сам ребенок не захочет поехать в конкретную семью, ей будет отказано во временной опеке.

В первую очередь детей пытаются передать в семьи, которые имеют личный контакт с ребенком, чтобы ему было легче адаптироваться, рассказала «Известиям» глава фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская.

Фото: РИА Новости/Владимир Песня

— Сегодня есть договоренность с департаментом соцзащиты о том, что дети могут быть устроены в семьи людей, с которыми они знакомы, — родственников, волонтеров-наставников, сотрудников НКО, которые с ними работали. Это нужно для того, чтобы была уверенность, что ребенок нормально адаптируется и это не будет для него травматичным, если мы говорим о временном устройстве. Плюс взять ребенка могут семьи, которые прошли школу приемных родителей и имеют на руках почти полный комплект о возможности быть опекуном, — рассказал Альшанская.

По ее словам, потенциальные опекуны, имеющие документы, могут взять не только ребенка, которого они планировали усыновить, но и другого воспитанника. В первую очередь в семьи пытаются определить детей с разными сложностями по здоровью, потому что нахождение внутри коллектива создает для них большие риски.

— Есть дети, за которые директора интернатов волнуются в первую очередь и хотят, чтобы они провели это время в семье. Если родители собрали пакет документов, но еще не получили заключение в опеке, у них есть возможность на время эпидемии стать опекуном. Руководство старается определить детей в семьи, которые справятся с этой ситуацией. Мы понимаем, что когда речь идет о незнакомом для ребенка взрослом, то ситуация чуть сложнее. Особенно если мы говорим о временном устройстве, — добавила глава фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам».

Фонд уже передал в органы опеки список семей, готовых принять детей на время карантина. В нем больше 40 фамилий, но в фонде надеются, что список будет расширяться. Первые 10 воспитанников уже находятся в семьях.

— Очень надеюсь, что ситуация не будет тормозиться и мы успеем всё сделать вовремя. Если в детских домах начнутся заражения, то что-то сделать будет значительно сложнее. Органы опеки идут навстречу, но муниципальные отделения не подчиняются департаменту социальной защиты. С ними возникли сложные истории. Надеюсь, эти люди поймут, что проволочки могут дотянуть до невозможности передачи ребенка, — подчеркнула Альшанская.

Фото: ТАСС/Сергей Савостьянов

По ее словам, даже переход на вахтовый метод работы в детских домах не может гарантированно уберечь детей от заражения коронавирусом. Дети в интернате находятся, по сути, в месте массового скопления людей, и минимизировать контакты внутри учреждения невозможно. Сменный график подходит далеко не всем. Например, женщины, имеющие маленьких детей или пожилых родственников, не могут надолго оставить собственную семью ради работы. Из-за этого часть персонала детских домов начала увольняться с работы.

— Сделать так, чтобы персонал не приходил или не уходил несколько месяцев, мы не можем. Во многих регионах учреждения уже потеряли от трети персонала, потому что не все могут вот так на две недели оставить собственную семью. Из-за уменьшения состава персонала дети находятся в состоянии ограниченного ухода, растут риски, в том числе насилия и жестокого обращения со стороны старших детей. В силу стрессовых факторов у детей в интернатах иммунитет ниже, чем у сверстников с такими же показателями здоровья, — резюмировала глава фонда «Волонтеры в помощь детям сиротам».

Спасти самых тяжелых

Сотрудники «Дома с маяком» уже начали забирать в семьи подопечных хосписа — неизлечимо больных детей и молодых взрослых. Поспособствовало в этом письмо профильных министерств, в котором содержится рекомендация забирать людей из социальных учреждений на сопровождение в НКО и семьи. На время неблагоприятной эпидемиологической обстановки детей и взрослых могут забрать кровные семьи, родственники или люди, с которыми у подопечных возникли устойчивые личные связи.

В письме, подписанном министром труда и социальной защиты Антоном Котяковым, министром здравоохранения Михаилом Мурашко, министром просвещения Сергеем Кравцовым и руководителем Роспотребнадзора Анной Поповой, говорится, что регионы должны назначить людей, ответственных за контроль ситуации в организациях соцобслуживания и детских домах.

Фото: ТАСС/Валерий Матыцин

Первые пять подопечных уже попали в семьи на время карантина, рассказала «Известиям» директор фонда «Дом с маяком» Лидия Мониава, еще одного мальчика собираются забрать в семью на следующей неделе.

Нахождение в интернате детей и взрослых со слабым здоровьем — очень большой риск. Многие из них не могут самостоятельно откашливаться и с трудом дышат. Как только появились сообщения о смерти одной из подопечных от пневмонии, в фонде решили, что нужно принимать срочные меры.

— Если ничего не делать, то к концу карантина из самых слабых паллиативных детей может никого не остаться. В интернате есть и физически сильные дети, но есть и совсем слабые. Для них инфекция может закончиться смертью. Я предложила сотрудникам хосписа взять этих детей домой. Забирать стараются самых тяжелых подопечных, но те, кто не зависим от медицинского оборудования, могут попасть домой к волонтерам на время карантина, — добавила директор «Дома с маяком».

Сотрудники Кунцевского интерната в Москве начали забирать воспитанников домой, а самых тяжелых детей, которых обычно никто не забирает, предложили взять на время пандемии няни хосписа. Глава фонда не исключает, что за месяцы, проведенные в семье, у детей сложатся отношения с опекунами, которые будут продолжаться и после окончания эпидемии, а кто-то из них может остаться в семье.

Фото: РИА Новости/Артем Житенев

— Наша няня Лиля взяла к себе 19-летнюю Лизу из интерната, у Лизы нет ног и у нее стоит мочевой катетер. А Лиля как раз учится на медсестру и умеет с этим обращаться, поэтому у них всё удачно сошлось: они приятно проводят время вместе. 18-летнего Рому взяла няня хосписа Диана. Он не может говорить, но Диана старается включать его в процесс готовки: дает ему подержать морковку, картошку. Видно, что ему это всё очень интересно. Сейчас Диана хочет научить его общаться с помощью планшета. Артема взяла няня хосписа Наташа. В ее семье много своих детей и они все подружились и вместе играют. У Артема трахеостома, но Наташу это не сильно пугает, потому что она умеет с этим работать, — рассказала Мониава.

Несмотря на то что нахождение ребенка в семье полностью не исключает рисков заболеть, срочная эвакуация паллиативных детей из интернатов действительно может спасти жизни.

— В семье у ребенка меньше шансов заболеть, но исключить их полностью нельзя. Если ребенок заболеет, нужно будет его лечить, у хосписа есть врачи, которые закреплены за каждым из детей, которых мы взяли, — добавила глава «Дома с маяком».

Те, кто остался

Для детей, оставшихся в социальных учреждениях, коммуникация с людьми из внешнего мира ограничена, а устойчивые связи остаются только между конкретным ребенком и волонтером, который с ним общался или работал, рассказал «Известиям» правозащитник, директор социального центра Святителя Тихона Александр Гезалов.

До карантина у многих приезжающих в детские дома-интернаты была задача развлечь, увлечь и убежать. Сейчас эти набеги прекращены, а коммуникации остались только у тех, кто был вовлечен в жизнь конкретного ребенка. Например, вел наставнические программы и помогал в образовательных циклах. В целом то добровольчество, которое существовало раньше, было неэффективным и до карантина, а сейчас оно вообще потеряло смысл. Мало кто был личностно ориентирован в работе с детьми, — отмечает Гезалов.

По его словам, коронавирус, с одной стороны, ограничил доступ в детские дома, но с другой, показал неэффективность добровольчества в формате разовых поездок к детям. Дети ценят участие и наличие значимого взрослого, а к постоянным поездкам незнакомых людей с подарками и развлекательными программами относятся как к чему-то будничному.

Фото: РИА Новости/Константин Чалабов

— Работая с детскими домами и предлагая им контент по подготовке к самостоятельной жизни, я замечаю, что дети заинтересованы в этом, потому что у них не хватает образовательных ресурсов, внешних агентов. Возможно НКО и фонды должны перестроиться и предлагать детям дистанционные образовательные и развлекательные форматы, — добавил глава социального центра.

Наибольшие трудности, по его словам, возникнут у детей, которые попали в детский дом недавно. В связи с переходом на особый режим в детских домах и интернатах уже участились случаи побега детей, рассказал Гезалов. Эти ограничения некоторые дети воспринимают как вызов.

— В первую очередь бегут к родителям, помимо этого, есть те, кто бегает постоянно, так называемые бродяжки. Когда в детдоме кого-то ограничивают, они на это ограничение реагируют как на вызов, который нужно преодолеть. Другой момент, что они не совсем понимают, что после побега в учреждение их уже не вернут и они будут находиться на карантине в другом социальном учреждении. И это для них травматично, потому что это другая среда, другие люди, — уточняет Гезалов.

Чтобы помочь детям-сиротам наладить связь с внешним миром и более активно включаться в дистанционные форматы обучения, нужна помощь со стороны провайдеров и поставщиков связи. Пригласить тренеров или специалистов по новым дисциплинам в текущих условиях невозможно.

— Дети сейчас целыми днями сидят у телевизоров. Я боюсь, что наступят последствия, связанные с ранними беременностями, потому что проблема и так существовала в учреждениях, а в условиях изоляции она усугубится. Персонал тоже находится в очень непростой ситуации, потому что они находятся с детьми без передышки, — резюмировал Гезалов.

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ

«Любая плохая мать лучше хорошего детского дома» – Коммерсантъ FM – Коммерсантъ

«Мы подкармливаем порочную и ненужную систему детдомов подарками»

«Когда, например, те же иностранцы забирают наших детей, первый вопрос, который они пытаются решить, — это вопрос родительства этих детей, вплоть до того, что увозят, приезжают с ними в Россию, ходят на могилу к их родителям или, если они живы, наладить с ними отношения. Я неоднократно это видел — и во Франции был, и в Италии, видел эти семьи. Их задача, потому что если ребенок будет хорошо относиться к своим родителям, то он и сам родителем станет, и будет к этим родителям хорошо относиться. То есть если мы отрицаем родительство и требуем от ребенка родительства к себе, то с чего это он должен к нам так относиться? Это трепетный, тонкий, щепетильный вопрос. И связан он, прежде всего, с психотравмой, которую ребенок получает, когда его отрывают из семьи. Любая плохая мать лучше любого хорошего детского дома».

«У нас есть проблема, что нельзя брать одного ребенка из детского дома, если есть братья и сестры. Нужно забирать всех. А учитывая, что у нас и два, и три, и двенадцать есть в детском доме детей, разных, я смотрю на старшую девочку, она уже «волчонок» (градация детей из детских домов из книги А. Гезалова «Соленое детство» — прим. ред.), а маленькая недавно туда попала, с ней гораздо проще будет, чем с той, которая постарше. Я все время думаю, держу эти две фотографии и думаю: та, которая постарше уже получила сиротскую идентификацию, а эта девочка маленькая встроилась бы. А с этой, взрослой, будут трудности».

«В детский дом — у нас же тоже проблема кадров — поставили бывшего каратиста директором и решили, что сейчас каратист все решит. Он схлестнулся с «медведем» (градация детей из детских домов из книги А. Гезалова «Соленое детство» — Прим. ред.), с вот этим сильным парнем, стал его пытаться подавлять, используя свои приемы. Он думал, что ребенок подумает, что он мастер спорта и у него черный пояс, сейчас он испугается и сейчас прямо весь труханет — и все будет нормально. А он взял и дал команду своим, тем, кто помладше: порезать себя ножами. Потом после этого была проверка, «наше все» приезжало туда, поднимало матрасы и орало, но после этого директора уволили, ребенка отправили в тюрьму, а всех детей раскидали по другим учреждениям. То есть ничего не произошло. Что могло произойти? Это как раз вопрос. Одна система наталкивается на другую. В исправительной колонии с активом борьба ведется, с «отрицаловом», а здесь идет борьба между этой системой ценностей, которая есть у детей, она не совсем качественная, и с коллективом. Кстати, кстати коллектив очень часто манипулирует этим всем процессом».

«Адаптация — это такой болевой шок, это непроходимость и дремучесть, потому что потом никто ребенком не интересуется, в детском доме он интересен, потому что он «зайчик» (градация детей из детских домов из книги А. Гезалова «Соленое детство» — Прим. ред.), а когда он вышел, он уже не «зайчик», он уже выпускник детского дома, он уже не сирота.

Приведу простой пример: исправительная колония женская, девичья такая, подростковая. 200 женщин сидит, 50 выпускниц детских домов. Про мальчиков я уже говорить не буду, их гораздо больше. Почему? Потому что те трудности, которые потом происходят, их нужно объективно перебарывать трудом, волей, терпением, смирением, самообладанием, уметь коммуницировать в обществом, договариваться, любить. Они этого многого уже не умеют. И получается, самое простое, что сделать — немножко обозлившись, знаете, как говориться, можете ли вы ожесточиться? В любой момент. Ребенок ожесточается, сдергивает сотовый телефон, чтобы его продать, а у нас как на заборе исправительного учреждения написано, закон суров, но справедлив. И дети идут туда. Потом они начинают понимать, что там все проще. Вот — баланда, вот — параша. Все понятно.

Поэтому, к сожалению, большое количество детей у нас, я просто приведу статистику из 100, например, воспитанников лет через 10 в живых останется человек семь-восемь. По той причине, что нанесенный ущерб — и психологический, и физический — приведет к тому, что они не справятся с жизнью».

ПРОЕКТ «СТАНЬ СТАРШИМ ДРУГОМ» | Детский дом №32

ПРОЕКТ

«СТАНЬ СТАРШИМ ДРУГОМ»

проект индивидуального наставничества детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей.

ОБОСНОВАНИЕ ПРОЕКТА

На данный момент в нашем учреждении 27 воспитанников. Большинство из них (25 человека)– подростки старше 11-и лет. 22 человека старше 14 лет.

Большинство детей-сирот в детском доме по разным причинам (ограниченные возможности здоровья, возраст) не могут быть усыновленными или принятыми в замещающую семью. У детей старше семи лет шансы обрести приёмных родителей резко снижаются. Желающих усыновить или взять в приёмную семью подростка — единицы.

Детям-сиротам трудно общаться с людьми вне детского дома, они закомплексованы и стеснительны, привыкли к административно-командной форме деятельности. Многим выпускникам  детских домов свойственны черты иждивенчества, привычка жить на всем готовом, неграмотность в решении материальных проблем, вопросов собственности, экономики, которые касаются их лично.

Когда ребенок выходит из детского дома, он подготовлен к бытовому самообслуживанию, но совершенно не приспособлен к жизни: получает квартиру, но не может жить один – в детском доме в комнате с ним рядом постоянно находилось четыре-пять человек; он не знает, как расходовать деньги; не достаточно разбирается в людях, т.е. имеет малое представление о жизни за стенами детского дома. Поэтому детдомовцы часто становятся жертвами мошенников и криминальных структур, а от одиночества и непонимания находят утешение в алкоголизме, наркомании, противоправных действиях.

У большинства из нас были когда-либо значимые люди: родственники, соседи, друзья родителей, тренера, руководители, учителя. Эти люди повлияли на наш выбор ценностей, жизненных принципов. Они были для нас примерами, защитниками, советчиками, и просто друзьями. У воспитанников детских домов шанс обрести настоящего друга, который его поддержит и подскажет в трудной ситуации, очень мал.

Чтобы показать ребенку жизнь за пределами детского дома, мы разработали проект наставничества «Стань другом», объединяющий неравнодушных взрослых и подростков, нуждающихся в поддержке. По условиям проекта наставник посещает воспитанника не реже одно раза в неделю. На этих встречах пары общаются, проводят вместе досуг, Наставники помогают в учёбе, передают свой жизненный опыт, служат опорой и поддержкой, помогают в развитии и формировании бытовых навыков.

ЦЕЛЬ ПРОЕКТА – подготовка воспитанников детского дома к самостоятельной жизни через индивидуальное общение с волонтером-наставником.

Наставник – это человек, который становится для ребенка значимым, который хочет и может посвящать ему свое время, знания и силы.

Цель Наставника:

  • обучить ребенка навыкам самостоятельной жизни в обществе;
  • привить культурные, духовные и моральные ценности;
  • помочь развить свой потенциал и определить жизненные цели;
  • стать ему верным другом и опорой в любых ситуациях.

ЗАДАЧИ ПРОЕКТА:

  1. Привлечь общественность к участию и заботе о детях-сиротах и детях, лишённых родительского попечения, находящихся в детском доме;
  2. Подготовить детей-сирот к самостоятельной жизни после их выхода из учреждения, обучить навыкам самостоятельной жизни в обществе
  3. Найти нуждающемуся ребёнку-сироте Наставника, который будет сопровождать его в дальнейшей жизни.

СРОКИ РЕАЛИЗАЦИИ ПРОЕКТА: долгосрочный

ПЛАН  РЕАЛИЗАЦИИ ПРОЕКТА

ЭтапыМероприятие
Информационная кампания1. Размещение информационного плаката в учреждениях, предприятиях через социальных партнёров

2.Размещение информации о проекте  в социальных сетях.

3.Создание радела на сайте учреждения, где можно оставить онлай-заявку на участие в проекте, создание эл.почты
4.Подготовка статьи в газету «Сельская новь»
5.Круглый стол с педагогами детского дома
6.Освещение деятельности по проекту  на сайте учреждения
Обучение воспитателей и педагогов1.Методический семинар для воспитателей и педагогов детского дома «Правила взаимодействия с наставниками»
Отбор участников проекта1.Информационная встреча с участниками проекта
2.Первичная оценка взрослых участников
3.Определение целевой группы воспитанников
Школа Наставников1.Психологические тренинги
2. Совместные мероприятия наставников и воспитанников
3.Углублённая оценка взрослых участников проекта.
4.Вручение Сертификатов и Дневников Наставника.
Заключение Соглашения о наставничестве1.Формирование пар «Воспитанник-Наставник»
2.Подготовка воспитанников к индивидуальному наставничеству
3.Подготовка воспитателей к взаимодействию с Наставниками
Сопровождение сформированных пар,

мониторинг и оценка эффективности

1.Интервизия
2.Мониторинг
3.Оценка эффективности
4.Организация работы Клуба Наставников.

МЕХАНИЗМ  УЧАСТИЯ В ПРОЕКТЕ:

  1. Заполнить on-line заявку. Нажать сюда, чтобы начать заполнение формы заявки. Заявка будет получена кураторами, которые свяжутся с заявителем в ближайшее время и предложат время для проведения первого интервью.
  2. Первое интервью. На первом интервью кураторы и руководитель Проекта подробно расскажут о Проекте, ответят на вопросы по Проекту, и помогут определиться с тем, насколько Проект наставничества подходит для заявителя. Первое интервью включает в себя:
    • Анкетирование.Анкетирование включает в себя ряд вопросов, которые позволяют поближе познакомиться, например, определить в какой области у заявителя есть способности, какие занятия его больше всего интересуют и так далее.
    • Психологическое тестирование. По результатам тестирования составляется психологический портрет будущего Наставника и проводится анализ, с целью выявления проблем, которые могут помешать позитивно общаться с ребенком.
  3. Необходимые документы. Для участия в Проекте необходимо предоставить следующие документы:
    • Справки: справка из психоневрологического диспансера о состоянии психического здоровья, справка из органов внутренних дел об отсутствии судимости и результаты флюорографии.
    • Копию паспорта
  4. Школа наставников.После прохождения интервью и сбора соответствующих документов, необходимо посетить  занятия в Школе Наставников. Специалисты (кураторы и психолог) расскажут об особенностях общения и отношений Наставника и Воспитанника, проведут совместные тренинги.
  5. Участие в совместной деятельности.  После прохождения Школы Наставников, необходимо участие в мероприятиях, которые проводят кураторы, с целью установления контакта с воспитанниками.
  6. Подписание соглашения и сопровождение.Соглашение подписывает  Наставник, директор детского дома и куратор проекта и действует в течение одного года. На протяжении всего периода отношений «Воспитанник-Наставник» куратор и психолог Проекта  оказывают любого рода помощь и поддержку. В течение участия в Проекте необходимо принимать участие в интервизиях 1 раз в месяц и вести Дневник Наставника.

ОЖИДАЕМЫЕ РЕЗУЛЬТАТЫ:

  • Наличие Наставника у большинства воспитанников детского дома.
  • Развитие нового направления индивидуального наставничества «Наставник в период постинтерната у выпускников детского дома»
  • Популяризация формы индивидуального наставничества.
  • Личностные изменения воспитанников:

— улучшение внутреннего психологического комфорта подростков;

— повышение самооценки, уверенности;

— повышение уровня  коммуникативных и социальных навыков;

— более четкие реалистичные представления подростками по поводу выбора своей — будущей профессии, о своём будущем;

— сформированное ответственное поведение и самостоятельность

МЕТОДИЧЕСКОЕ СОПРОВОЖДЕНИЕ ПРОЕКТА:

1.План реализации проекта

2.Анкета участника Проекта

3.Психологические тесты

4.Положение о Наставнике

5.Соглашение о наставничестве

6.Дневник Наставника

7.Правила взаимодействия Воспитателя и Наставника

8.Литература:

  • Василина Степанова «Методическое пособие для репетиторов и наставников, сопровождающих детей-сирот в детских домах»
  • Методология сопровождения наставников. Общие встречи. ПРОЕКТ НАСТАВНИЧЕСТВА ОДНА НАДЕЖДА, 2013 г.
  • Руководство по организации волонтёрской программы «Старший брат, старшая сестра»
  • Статьи А.Гезалова, международного эксперта по социальному сиротству

Кто ждет ребенка за стенами детского дома? — Отдел опеки и попечительства

    Выпускник Детского дома… Эти слова в людях вызывают различные чувства: от жалости до презрительности, мол ничего хорошего от детдомовцев ждать не приходится. Долгое время на проблемы  детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей общество закрывало глаза. Что бы разобраться, кому нужны дети сироты  и кто должен страховать их вступление во взрослую жизнь нужно начать издалека, потому что «все мы родом из детства». Каждый ребенок приходит в этот мир одинаково – у него есть по крайней мере Мама, женщина его родившая. А потом… Потом кого-то ждет жизнь в родительской любви и заботе, даже после взросления — пока родители живы,  кого-то боль от потери или предательства родителей. Тогда ребенок становится ГОСУДАРСТВЕННЫМ.

    Если есть родные,  порой не по крови родные, а «родные» — потому что  готовы заменить родителей, дать душевное тепло, ребенок  попадает к ним под опеку (попечительство) или в приемную семью. А если таковых не находится? Ребенок попадает в государственное учреждение – детский дом.  Мы живем в обществе, обществе, состоящем из людей —  близких, знакомых, соседей, односельчан, сограждан. Это общество видит, как спиваются родители  ребенка, как им сквозь стекло бутылки становится безразличным ребенок. Это общество видит и молчит – « моя хата с краю..». Людям свойственны чувства – радости и печали, гордости и стыда, ответственности и безответственности, любви и ненависти, сострадания, милосердия и равнодушия. Эти чувства  возникают у людей по отношению к себе и к окружающим. Раньше пьянчужки и непутевые родители стыдились, боялись «что скажут люди». Сейчас люди ничего не скажут. В лучшем случае сообщат «куда надо» — пусть государство разбирается.   И снова — «ГОСУДАРСТВО». Государство это часть общества —  люди, наделенные властью, ограниченные законами – чиновники. Эти люди тоже испытывают чувства, но имеют право и обязаны действовать в рамках закона. И не всегда человеческие чувства и требования закона соответствуют друг другу. Мы не будем сегодня разбираться во всём законодательстве по детям – сиротам и детям, оставшимся без попечения родителей. Разберемся по законам, которые распространяются выпускников детского дома.

     Итак, при устройстве ребенка в детский дом функции опекуна возлагаются на администрацию детского дома. Ребенка должны  обеспечить уходом (питанием, одеждой, обувью, местом пребывания, лечением), воспитанием и обеспечить получение образования. Обязательным в нашей стране является основное общее образование т.е 9 классов. Основное общее образование дети получают в 15-летнем возрасте. К этому возрасту, несовершеннолетний уже приобретает право решать — где продолжить обучение – если в 10-11 классе, то он остается на попечении детского дома.   Если поступает в профессиональные образовательные учреждения – то зачисляется на полное государственное обеспечение . Уже сотрудники училища совместно с органами опеки и попечительства заботятся и обеспечивают  нужды несовершеннолетнего, опять же в рамках закона. Обязанности детского дома соответственно прекращаются. Выпускники становятся чужими? Для того чтобы объективно судить об этом нужно – поговорить с выпускниками детского дома. Пусть они расскажут, чем  для них является детский дом и его сотрудники.

    Тот, кто имеет опыт общения с детьми или их воспитания  согласится, что дети не послушные роботы. А в подростковом возрасте чаще – бунтари, отрицающие советы и требования взрослых,  стремящиеся вырваться из под контроля взрослых и узнать взрослую жизнь. Всю и сразу. Это свойственно всем подросткам и родительским детям и детям-сиротам. Поступил в училище и…с головой окунаются во взрослую жизнь, которая ассоциируется со свободой — начинаются пропуски занятий, распитие спиртных напитков, сомнительные компании. Эта жизнь очень быстро затягивает. И уже не хочется ни напрягаться, чтоб учиться, ни жить в общежитии – там надо подчиняться правилам «общежития». Вместе с этим искренне верится, что государство ( в лице училища, органов опеки и попечительства, различных организаций и учреждений)  и дальше будет содержать, решать проблемы, заботиться.  И профессия особо не нужна. Потому что хочется работать по минимуму, получать зарплату по максимуму и быть авторитетным, уважаемым членом общества. А этому в училище не учат. С одной стороны они считают себя взрослыми заявляя «имею право жить как хочу!», с другой стороны — маленькие дети, ждущие любовь, заботу. Часто они заявляют: «Я не должен жить, как предлагаете вы, а вы должны заботиться обо мне!». Хочу «тусоваться» с молодежью, получить квартиру. Взрослеющие дети. Они только начинают узнавать, что такое жизнь и как добываются  блага. В детском доме государство им обеспечивало необходимое просто, потому что они есть, а родителей у них нет.  В жизни, за пределами детского дома все не так. Из детского дома они действительно выходят социально неадаптированные в том смысле что не знают цену деньгам, вещам, человеческим отношениям. Переход в самостоятельную жизнь ответственный момент для их дальнейшей судьбы. И очень важно в  чьи руки ребенок попадет.

    По достижении совершеннолетия, т.е. 18 лет, ребенок сирота перестает быть государственным, хоть и имеет право на некоторые льготы как сирота. Но в целом, он становится равноправным членом ОБЩЕСТВА, нашего общества, состоящим из  нас с Вами. Того же самого общества, в котором он стал сиротой и которое снова скажет « он  —  забота государства». Или не скажет? Или в чем-то поддержит, где-то даст доходчивые до их юношеской самоуверенности наставления, где-то пристыдит. Так  КТО же ждет ребят за стенами детского дома? Это мы встречаем этих ребят. И если мы любим и заботимся о будущем своих родных детей, которым предстоит жить, влюбляться, встречаться по жизни, в т.ч. и с детьми –сиротами, то и к жизни детей-сирот мы не можем быть равнодушными. Мало сообщить «куда надо» или в очередной раз покритиковать чиновников, надо самим  помочь ребенку сироте научиться жить в обществе.

Близкие, друзья, соседи, односельчане, чиновники — мы ОБЩЕСТВО.

ЭТО НАШИ ДЕТИ!

ГКУ для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, «Детский дом (смешанный) № 17»

Кружки и секции дополнительного образования

С целью развития творческих способностей воспитанников, адаптации их к самостоятельной жизни и осуществления начальной профориентации в детском доме существует блок дополнительного образования, который представляет собой совокупность студий, кружков, объединений разнопрофильного направления:

Декоративно-прикладное искусство
«Хозяюшка»

 Цели и задачи:

— приобретение и закрепление практических умений и навыков;

— творческое и эстетическое развитие воспитанников;

— воспитание трудолюбия, усидчивости, аккуратности;

-дать воспитанникам знания о рациональном питании;

— сформировать умения по приготовлению здоровой пищи;

— сформировать навыки шитья, вышивания и вязания;

— воспитать вкус к здоровой пищи.

Занятия в кружке способствуют формированию представления о характере осознанного выбора путей получения дальнейшего образования в сфере обслуживания, подготовке к самостоятельной жизни и конкретным видам труда. В процессе воспитанники учатся не только навыкам вышивания, приготовления пищи, самообслуживания, но и самовоспитанию волевых качеств, формированию положительно-эмоциональному восприятию окружающего мира.

Пропаганда знаний по ПДД и профилактика ДДТТ
«Азбука дорожной безопасности»

Цели: охрана жизни и здоровья юных граждан, защита их прав и законных интересов путем предупреждения дорожно-транспортных происшествий.

Задачи: 1

1. Развивать мотивацию к безопасному поведению;

2. Научить основным правилам дорожного движения;

3. Формировать устойчивый навык наблюдения в различных ситуациях дорожного движения;

4. Формировать личностный и социально-значимый опыт безопасного поведения на дорогах и улицах;

5.Формировать навыки самооценки, самоанализа своего поведения на улице и в транспорте

Кружки и секции на базе других учреждений,
которые посещают воспитанники детского дома

Кружки и секции дополнительного образования в МОУ СОШ № 9
 села Толстово-Васюковского








№ п/п/

Кружок/секция

направление

Время работы

1

«Крокус»

Экологическое

Вторник: 13. 10-14.30

Среда: 13.10-14.30

2

«Богатырь»

физкультурно-спортивное

Вторник: 18.00-20.15

Пятница:18.00-20.15

3

ЮИД

Профилактика ДТП

Понедельник: 14.00-15.30

Среда:14.00-15.30

Пятница: 14.00-15.30

4

ОФП

Физкультурно-спортивное

Понедельник: 15.00-16.30

Среда:15.00-17.00

Пятница: 15.00-17.00

5

«Музыкальная капель»

Эстетическое

Понедельник: 13. 10-14.20

Вторник: 13.10-14.32

6

«Юный художник»

Художественное

Среда:13.10-14.20

Четверг:13.10-14.42

Кружки и секции дополнительного образования на базе ДК
 села Толстово-Васюковского




№ п/п/

Кружок/секция

направление

Время работы

1

«Вокальный»

эстетическое

Понедельник: 13. 00-16.00

Пятница: 13.00-16.00

2

«Танцевальный»

эстетическое

Вторник: 14.00-15.00

Четверг: 14.00-15.00

Кружки и секции дополнительного образования на территории МО
 села Толстово-Васюковского



№ п/п/

Кружок/секция

направление

Время работы

1

«Футбол»

физкультурно-спортивное

Вторник 16. 00-17.00

Четверг 16.00-17.00

Занятость воспитанников ГКУ «Детский дом (смешанный) № 17» с.Толстово-Васюковского составляет 100 %.

Истории наставников детей-сирот | Фонд Счастливые дети, Красноярск

История наставника Ирины Евтушенко

Ирина Евтушенко навещает Вадима уже два с половиной года! Каждую неделю приезжать в детский дом непросто, но такая стабильность приносит отличные результаты – Ира с Вадимом прекрасно ладят. А если вдруг не находится тем для разговора, всегда можно задать вопрос о футболе: это неиссякаемая тема для бесед! Ира очень активная, катается на сноуборде, ездит верхом на лошади, путешествует, наверное, поэтому она нашла общий язык с подростком.

Еще в институте Ирина задумывалась о помощи детям: хотелось помогать, но прийти просто так в детский дом девушке казалось странным. Она думала о том, что там делать, сомневалась: готова ли морально к этому.

«Случайно увидела информацию о фонде «Счастливые дети» в интернете, но наставником быть я не собиралась, планировала заниматься с детьми уроками, проводить возможные мастер-классы. На собрании для новых волонтёров познакомилась с другим волонтером Елисеевой Кариной, именно она и познакомила меня с моим подопечным».

Ира какое-то время общалась с двумя ребятами – Вадимом и Егором. Поняла, что надо определяться и продолжать общение с одним из детей, когда между мальчишками начались стычки:

«Мальчишки очень разные. Вадим – более бойкий, он общительный, но открывался не сразу, не делился чем-то важным. Егор — ласковый, добрый, ранимый мальчик. Я сначала решила общаться с Егором, но в последний момент передумала. Вадим оказался мне духовно ближе. Очень переживала за Егора, но к нему быстро пришел другой наставник. Когда мы с кураторами пришли к тому, что нужно срочно принимать решение, у них начались уже серьезные конфликты, Егор даже жаловался на Вадима: “Это он при тебе такой хороший, ты не знаешь, какой он на самом деле… Первое время наедине мы не общались, с нами всегда была компания. Я приняла решение стать наставником для Вадима и мы стали общаться наедине больше. Помню один случай: я приехала к Вадиму и мы делали подделку из картона, точнее делала ее я, а Вадим мне рассказывал о себе. Вместо обычных ответов на мои вопросы, он говорил сам: о себе, о своей жизни до того как он попал в Красноярский детский дом. Уже было поздно, мне нужно было уходить, но прервать его я не могла. Тогда я поняла, что Вадим мне открылся, доверился».

Сейчас у Вадима появились сложности – часто жалуются на его поведение, он стал «немножко буйным», но Ира связывает это с подростковым возрастом. Говорит, жалуются все: воспитатели, учителя… Но девушка рада, что с ней делятся проблемами – это хорошие подсказки, на что обратить внимание:

«Однажды Вадим поругался с учительницей и сказал мне: “Ира, я извинюсь”. Это не моя заслуга. Он сам так решил. Ему важно быть услышанным. Сначала он пытается себя оправдать, сделать виноватым кого-то другого, но, когда видит, что я его не осуждаю – успокаивается и находит выход».

Ира уверена, что ребенку в детском доме, прежде всего, нужна поддержка взрослого, который будет рядом в любой ситуации:

«Наставничество – это важная помощь. Я как-то читала интересную книгу «Белое на черном» Гальего. Книга о человеке, который родился сиротой. Автор говорит нам, что маленькие радости могут дать точку опоры в жизни. Надеюсь, и мы, наставники, помогаем случаться таким маленьким радостям.Чтобы полностью изменить жизнь ребенка, нужно выдернуть его из системы и прожить эту жизнь вместе с ним. Но даже приходить раз в неделю – уже поддержка».

Не бросать наставничество девушке помогают результаты работы и эмоциональное общение с ребенком:

«Когда мы с Вадимом куда-то выходим, он иногда говорит: «Ира, это лучший день!».
Бывает, что устала, идти в детский дом не хочется: была тяжёлая неделя, сил совсем нет. Но раз пообещала – надо идти, тем более, что он звонит и спрашивает: «В какое время тебя ждать?».

На вопрос: «Как быть, когда в отношениях наставника и ребенка случается кризис?», опытный наставник дает рекомендацию:

«Нужно обратиться к психологу и поговорить с куратором – это работает! Пообщаться с другими волонтерами, это помогает взглянуть на ситуацию с другой стороны. Бывает мы устаём, но эта усталость от того, что мы не получили то, что ожидали. Если нет видимого результата, это не значит, что его нет совсем».

Ира говорит, что наставничество изменило ее саму:

«Изменилось отношение к людям. Я научилась принимать людей такими какие они есть».

Признается: «Я чувствую только положительные эмоции, бывает, идешь к ребёнку, а настроение не очень хорошее, но после того, как проведешь в его окружении несколько часов, ну или весь день, понимаешь, что настроение уже давно изменилось и ты уже совсем забыл, что оно было плохим. Однажды летом на территории детского дома, дети строили шалаш, а я сидела, наблюдала за ними. Внезапно они разбежались по полю и нарвали мне букет полевых цветов, это было очень приятно. Дети умеют дарить радость».

История наставника Екатерины Аникеевой

«Конечно, Катя приехала! Она же мой друг!»

Екатерина Аникеева год назад познакомилась с десятилетним Колей, и только сейчас может сказать, что да, все получилось, они стали по-настоящему близкими друзьями, научились доверять друг другу.

Екатерина – специалист по стандартизации и управлению качеством, наверное, поэтому ее тянет систематизировать и улучшать деятельность добровольцев.

В сентябре 2016 года Катя разработала рабочую тетрадь, которая сейчас служит хорошим подспорьем для новых волонтеров: на вводном тренинге будущие наставники работают по тетради, а в итоге получают индивидуальную, но универсальную «шпаргалку». А в январе 2017 Екатерина согласилась стать куратором одного из детских домов. Девушка признается, что начало волонтерской деятельности не было сиюминутным решением:

— Я верующая, моя история началась именно с церкви. Однажды один из служителей подошел ко мне и сказал: «Ты будешь там, где будет восстановление семьи». Фраза зацепила, нашла отклик в душе. Но тогда я этому особого значения не придала. Сейчас, анализируя, понимаю, что после этого начались какие-то события в жизни, которые привели меня в Фонд. Олег Юстус добавил меня в друзья, мы не были знакомы, но периодически в ленте новостей всплывали заметки, что требуются наставники для детей. Я заходила на странички Фонда, изучала личные странички кураторов: ничего себе, чем люди занимаются! Возникла мысль, что смысла восхищаться нет, стоит уже попробовать. А тут еще знакомая рассказала, что стала няней, ухаживает за малышами в больницах. Это очень на меня повлияло: моему ребенку было полтора года, я захотела этим заниматься, связалась с куратором программы «Больничные дети» (сейчас программа называется «Хочу на ручки»), но, поскольку дома малыш и можно принести инфекции из больницы, мы решили, что лучше мне помогать в программе наставничества. Только на вводном собрании я поняла, что все это – фонд «Счастливые дети»!

Катя уже сталкивалась с проблемой сиротства, общалась с выпускниками детских домов: «В моем районе есть несколько домов, построенных для выпускников детского дома. Иногда я подвозила ребят, они тоже ходят на служения… Я знала, как они решают свои проблемы, а точнее – как не решают: если нужно менять паспорт, они не представляют, куда идти, что нужно. Приходишь к ним в гости – а там никакого личного пространства, сразу набегают 10-15 человек… Но больше всего меня задели слова выпускницы детского дома: «Я никогда не прощу свою маму за то, что оставила меня в детском доме». При этом она признавала, что своего ребенка сдаст в детский дом, пусть государство о нем заботится. Такой замкнутый круг»!

Маленький ребенок не стал препятствием в помощи детям-сиротам:

— Я заручилась поддержкой мужа, — признается девушка, — понимала, если он меня не будет поддерживать, рано или поздно возникнет конфликт, и мне придется выбирать, я не смогу навещать ребенка. Муж сам не готов присоединиться, но меня поддержал.

Встречи с подопечным за этот год сильно изменились:
— Раньше наши встречи были похожи на фейерверк событий, — смеется Катя. — У меня был не просто план, чем мы будем заниматься. А еще и запасной план: если Коле не понравится это, мы займемся другим. Это был страх: если я его не заинтересую, он откажется общаться.

На одну из встреч я пришла с пустыми руками, он спросил: «Чем мы будем заниматься?». Я сказала, что не знаю, попросила предложить что-то. Мы минут 5 сидели и просто молчали. И тут я не выдержала, у меня был запасной план, достала тетрадь и стали проходить лабиринты. Я поняла, что мы плохо знаем друг друга – развлекаемся, играем, но мало общаемся. И стала над этим работать. Сейчас, спустя год, мы разговариваем, делимся о том, как прошла неделя. Это так радует!

Раньше я много времени тратила на разработку заданий, а сейчас я просто прихожу, мы обсуждаем действительно серьезные темы, которые волнуют мальчика.
Изначально у меня была иллюзия, что я приду к ребенку, он будет бежать ко мне с распростертыми объятиями, будет скучать, будет рад мне. Другие дети радовались, а Коля – нет, меня это очень тревожило, расстраивало, я даже спрашивала его постоянно: «Ты хочешь, чтобы я к тебе приходила?». Тогда он меня плохо знал, не был готов мне доверять, сейчас я вижу, что он рад мне, ценит наше общение.

Когда я приехала к нему сразу из больницы (выписалась после операции), воспитатель даже немного наругала меня: надо после больницы дома лежать, а я сразу к Коле. На что Коля так возмущенно посмотрел на воспитателя и сказал: «Ну, конечно, Катя приехала! Она же мой друг. Я бы тоже к Кате приехал в больницу, если бы это было возможно». Это очень трогает.

Недавно Катя стала куратором детского дома, признается, что, несмотря на очень быстрое решение, было страшно:

«У меня дрожали коленки и дрожат до сих пор – только подумаю, сразу коленки трясутся. Это был некий ответ на мои вопросы. Накануне у меня произошло недопонимание на работе насчет премиального вознаграждения, я всю ночь переживала, приходили мысли, что если закрывается одна дверь, откроются другие двери, возможности. Я попросила Бога показать мне направление, куда двигаться. Это было в пятницу ночью, а в субботу днем мне задали вопрос, не хочу ли я стать куратором. Я сразу согласилась, хотя очень боялась и боюсь до сих пор. Кураторство выводит меня как личность из зоны комфорта, но именно так можно чего-то достичь. Куратор – это связующее звено между волонтерами, Фондом и администрацией учреждений. Со стороны кажется, что ничего сложного в этом нет, но это общение с людьми — и это ответственность. С волонтерами – ненормированный рабочий день, могут написать и утром и поздно вечером, обращаются с проблемами, и ты понимаешь, что это уже проблемы не только волонтера, но и твои личные, ты переживаешь, как сложится общение, получится ли у ребенка попасть в приемную семью. Переживаешь все вместе с наставниками. Иногда сложно найти взаимопонимание с администрацией…. Были моменты, когда я садилась в машину после разговора, и была готова расплакаться, но трудности оттачивают характер, находишь в себе силы двигаться дальше.

На вопрос «Какие они, волонтеры?» — Катя пожимает плечами:

«Волонтеры все разные, с кем-то можешь пообщаться близко, неформально, с кем-то – сугубо деловые отношения. Все волонтеры поражают своей добротой, открытостью, вовлеченностью! А как они придумывают дни рождения, как переживают, что у ребенка проблемы в школе. Каждый раз, когда читаю истории – удивляюсь, такие все разные, но так отдают себя. Я очень боялась, что люди не будут ко мне обращаться, скажут: «Кто ты такая?». А оказалось, что люди готовы тебе довериться, открыть свои переживания. Это очень ценно.

Катя уверена, что от куратора волонтеры ждут поддержки. Она вспоминает свой опыт:

«Я ждала помощи, вовлеченности, ощущения, что я не одна с проблемой, есть человек, к которому я могу обратиться, мы можем вместе придумать выход. Все мы идем в детский дом с ожиданиями, запросами, а они не оправдываются. Если мы видим проблемы – мы хотим ее сразу их решить: устроить ребенка в семью, помочь поступить в ВУЗ. А часто это невозможно, от этого опускаются руки. Еще ждешь от ребенка отдачи, как любой нормальный человек. Но на каком-то этапе отдачи нет. И ты думаешь: нужно ли это ребенку? в чем смысл? Не можешь помочь ребенку, как ты хочешь, не видишь той отдачи, какую ждешь. Пережить это можно общаясь с кураторами, с опытными волонтерами. Для меня общение – самый действенный способ. Важно высказаться, выложить свои эмоции. Помогает чтение книг, поддержка близких, конечно».

История наставника Антонины Лисенковой

Антонина Лисенкова – наша палочка-выручалочка во всех ситуациях. Кто придет пораньше и точно поможет в организации мероприятия? Тоня! Кто точно откликнется на призыв о срочной помощи? Тоня! Кто не пропустит ни одну супервизию? Опять Тоня!

Тоня не только является наставником, но и участвует в проведении сюжетно-ролевых игр «Полдень». А еще она – очень светлый и надежный человек, с которым хорошо и детям, и взрослым.

Тоня рассказывает, что, когда была маленькой, удивлялась, почему же мама не берет еще одного ребенка из детского дома.

— Для меня это было естественно, — замечает девушка.

В училище, куда поступила Антонина, 90% студентов были выпускниками детских домов.

— Они были ужасные! Все. Я понимала, что они проблемные, что они потребители большие, считают, что им все должны. И я начала задумываться о разнице между домашними детьми и выросшими в учреждениях. Хотелось помочь, — признается Тоня. — Хотя мы совершенно не ладили с ними. Я поняла: что-то не так, но повлиять на ситуацию не могла: я была одна, а их много. Я знала, что мне нужно работать, нужно беречь вещи, разумно расходовать продукты. Спустя два месяца я оттуда сбежала, стала снимать отдельное жилье.

Несмотря на такой негативный опыт, Тоня понимала, нужно что-то менять.

— В то время я не понимала, как помочь. Волонтерством я интересовалась давно – узнавала, изучала информацию на форумах, думала, но всегда что-то смущало, — продолжает Тоня. — В наставничестве я увидела то, что согревает душу и сердце: регулярное общение с подопечным.

Тоня очень ответственно подошла к волонтерству. Пришла на собрание для будущих наставников лишь тогда, когда в жизни появилась стабильность, закончились переезды с места на место. Девушка начала свою деятельность в детском доме для детей с особенностями развития, признается, что не осознавала, куда идет.

— Да, кураторы говорили, что к детям нужен особый подход, но столкновение с реальностью шокировало, — говорит Тоня. — Тяжело было вдохновить детей на какие-либо поступки в то время, когда они не верят в свои силы. Я говорю им о занятиях, о том, что это им в будущем пригодится. А одна из девочек начинает плакать, хотя она «боевая», говорит, что будущего нет и надежды нет.

Тоня изначально не хотела становиться наставником подростку, поскольку она работает воспитателем в детском саду, ей казалось, что лучше поладит с малышами – ведь есть такой опыт! Но сначала в детском доме для детей с особенностями в душу запала одна девушка, а потом, когда Тоня перешла как наставник в другой детский дом, уже сознательно захотела работать с подростком, причем – постарше. Говорит, что, когда познакомилась с взрослеющими ребятами поближе, прочитала книги об этом возрасте, пообщалась с ними – очаровалась и решила, что со старшими детьми очень интересно!

Но опыт с новым подопечным оказался сложным, фактически пара «наставник — подопечный» не сложилась, приняли решение прекратить общение.

— Первые несколько встреч прошли хорошо, а потом Ваня пропал, — рассказывает Тоня. — Выяснилось, что он у какого-то брата, в социальных сетях писал, что у него все хорошо. Мы договорились встретиться на нейтральной территории, но, когда я была уже в пути, он написал, что не может приехать и предложил встретиться у него. Я думала, что, может, его мама сможет повлиять на его уходы из учреждений. Познакомилась с мамой, поняла, что она точно не будет восстанавливаться в правах. Пообщались с братом – он поверг меня в шок, ему девятнадцатый год, конечно, для Вани он авторитет и наставник, я здесь не могла конкурировать. Брат начал вымогать у меня деньги по телефону, писал гадости и оскорбительные сообщения. Я внесла его в черный список, но он продолжил со страницы Вани. Они перешли мои границы. Если бы Ваня был в детском доме – я бы продолжила с ним заниматься. В какой-то момент я поняла, что нахожусь в комнате с двумя взрослыми парнями, в соседней
– пьяная мама. Такая ситуация небезопасна для меня. Ваня не стремился к знаниям или получению профессий, а просто общаться с риском для жизни я была не готова. Может быть, кто-то другой справился бы. Когда переходят твои границы, когда тебя унижают, оскорбляют. Ты не можешь быть наставником, если сам не чувствуешь себя уверенно и в безопасности. Если человек сам не хочет, чтобы ему помогали. Подросток либо хочет и готов делать шажки навстречу, либо говорит: хорошо, развлекайте меня. Это бессмысленно, и это путь в никуда. Я успокоилась, когда поняла, что сделала все, что могла, все, что от меня зависело. Не получилось – надо честно это признать.

После этой истории Тоня опять решилась на наставничество над подростком.

— Жизнь ничему не учит, — шутит Тоня. — Мне сказали, что есть хороший мальчик. Это сработало, опасений не было.

Про Егора Тоня рассказывает с большим воодушевлением, говорит, что он совсем неиспорченный, и этого не ждешь от ребенка в детском доме.

— Егор – простой, улыбчивый, открытый, — замечает Тоня. — Отвечая на вопрос «зачем нужны наставники?», скажу так: поддержать! В учебе, в жизни. Поднять боевой дух, помочь пройти через сложные ситуации. Не все могут забрать детей домой, но помочь реально может, наверное, каждый. Дать ребенку почувствовать, что кто-то им интересуется, кто-то готов принять его со всеми «тараканами» – большое дело. Я вообще прониклась темой наставничества, теперь я фанат! Чем дольше я работаю, тем больше я готова принимать. Я знаю, что я могу это делать. Еще мне важен результат, пусть маленький – но это поддерживает. Продолжать помогать заставляет чувство ответственности и долга: обещал — значит сделай! Да, я всегда посещаю супервизии и всегда буду «за» неформальное общение. Это очень важно! Даже на супервизии ты говоришь и чувствуешь поддержку: можно поделиться происходящим. С близкими я тоже делюсь, но они, как правило, послушали, покивали и переводят тему. А здесь все вовлечены, проблемы общие, радости общие. Поддержка для меня очень важна: супервизии, школы волонтеров. Я не представляю, как можно работать в такой сфере без поддержки. В одиночестве не справиться!

История наставника Сабины Закиевой

Бывают волонтеры, к которым тянутся не только дети, но и взрослые. Сабина Закиева – из таких, к этой девушке прислушиваются другие волонтеры, она умеет расположить к себе воспитателей. Главное ее достижение — она сумела выстроить теплые и искренние отношения с подопечным.

— Сабина, расскажи, пожалуйста, как ты определилась с подопечным? Как прошло ваше первое знакомство?

— Честно, мне было непонятно, как это – определиться с ребенком. Казалось, это неправильно и несправедливо судить о ребенке по первому впечатлению. В итоге я перечитала информацию обо всех детях несколько раз. Ваня показался самым…сложным, что ли. Подросток, глубоко переживающий свое одиночество и много думающий о смерти, казалось, чем я могу помочь? У меня недостаточно жизненного опыта, мудрости, знаний, в конце концов. Но именно он не выходил из головы. Было понятно, что ему нужна помощь. Ему нужен взрослый человек, с которым можно поговорить. Вопрос «а кто, если не я?» расставил все по своим местам.
С этим грузом переживаний и неуверенности я и пришла в детский дом. Я была готова ко всему, кроме хорошего. А меня встретил прелестный мальчуган с большими добрыми глазами. Рассказал мне немного о себе, и, решив, что этого достаточно, сбежал от меня играть в компьютерный клуб.

— Оправдались ли ожидания?

— Готовясь к своему первому походу в детский дом, я твердо решила – нельзя ничего ждать от детей, можно ожидать только от себя. Почему они должны бросаться ко мне в объятия, доверять мне, почему они вообще должны проводить со мной время?
Да и я никогда не смогла бы себе представить, как все получится в итоге. Как весело он будет играть в «друг – утюг» в компании парней-подростков, как мне будет волнительно наблюдать за своим подопечным на выступлении и осознавать, что много лет никто не приходил посмотреть именно на него, как это бывает у всех, кто растет в семье… как мы сдружимся и какие тайны будем доверять друг другу.
По-моему, самое лучшее ожидание, когда собираешься в детский дом – это его отсутствие.

— У Вани есть брат, вы проводили много времени вместе. Мешало ли это или, наоборот, с двумя ребятами было интереснее?

— Не могу назвать это словом «интереснее». Просто в какой-то момент я осознала, что иду в детский дом не «к Ване», а «к ребятам». Это получилось как-то само собой. Конечно, было сложнее — ребята разные, отношения у них не самые простые, но ведь волонтеры, которые идут в детский дом, и не боятся трудностей, не так ли?

— Чем вы занимались вместе?

— Пытались делать уроки, писать «Книгу жизни», учить таблицу умножения и английский. Мы гуляли, играли в игры, но, как мне кажется, самым значимым в наших встречах были разговоры, а говорили мы очень много. Обо всем – о жизни, людях, которые нас окружают, о прошлом и будущем, о Боге, о справедливости. Он постоянно поражал меня своей мудростью и не переставал удивлять своим жизненным опытом…
А еще мы очень здорово читали книги вместе. По очереди, пока не устанем. Приходилось быстро уставать.

— Были ли какие-то ситуации, к которым ты оказалась не готова?

— Сейчас кажется, что я ни к чему не была готова. Когда в его жизни происходили трагические ситуации, каждый раз было непонятно, как ему помочь. Понимаешь, что ты рядом, ты должна что-то сделать, но что… в один из таких дней я уже была неспособна думать и просто заплакала вместе с ним. Перестала себя сдерживать. Удивительно, ведь в детском доме не с кем разделить горе, твое горе – оно только твое, справляйся. Вот мы его и разделили. Мне до сих пор хочется верить, я ему в этом помогла.

— Что на твой взгляд помогло тебе установить такие теплые отношения с Ваней?

— Мы были честны друг перед другом. Если настроения нет, нет и желания что-то рассказывать. Мы говорили друг другу: «Сегодня я не хочу об этом говорить». Если нужно делать уроки, но в душе очень наболело, сначала говорили. Мне вообще кажется, что Ваня долго ждал человека, с которым можно поделиться своими мыслями и переживаниями. Вот и появилась я. Благодаря Ване я по-настоящему поняла, что такое принятие ребенка таким, каков он есть. И это, наверное, главный ключ к построению теплых, близких отношений. Ведь гораздо проще признаться в чем-то содеянном, если ты знаешь, что тебя не осудят, сказать о том, что чувствуешь, если уверен, что тебя услышат. У нас это было как-то обоюдно. То, что наши отношения сложились именно так — заслуга обоих. И я ему за это сильно благодарна.

— Часто волонтеры говорят об эмоциональном выгорании, помню, ты сказала, что ждала его, а оно так и не пришло. В чем секрет?

— Хм. Наверное, в том, что кроме него, я ничего и не ждала.

— Как ты отнеслась к известию, что мальчиков забирают в приемную семью?

— Это очень тяжело описать – чувство, когда ты понимаешь, что ребят скоро заберут. Все мы понимаем, что это лучшее, что может случиться с ребенком из детского дома, но есть много разных «но»! Ты думаешь: «Что это за семья? Готовы ли они к трудностям, с которыми вероятнее всего встретятся? Как ребята будут себя в ней чувствовать? Подружатся ли они с кровными детьми?» У меня все время возникали в голове вопросы, которые делали эту ситуацию уже не такой радужной. А как-то немного позже пришло и осознание того, что переход в семью – это значит прекращение нашего общения. Я очень стойкий человек, но это дается мне тяжело. Я уже привыкла, что ребята отчасти «мои»… Ребятам было тяжело из-за затянувшегося ожидания. Представить боюсь, сколько раз за это время им в голову пришла мысль о том, что родители все-таки откажутся. Ваня звонил им каждый день, убедиться, что все в силе.

— Как тебе кажется, что самое важное для наставника, когда ребенок уходит в приемную семью?

— Как, наверное, и в любой сложной, переломной для него ситуации – поддержка. Мне было очень важно донести до ребят, что ни они, ни родители не виноваты в том, что их так долго не забирают. Я боялась, что у ребят может возникнуть обида на родителей, а это не лучшее начало построения отношений. Очень важно настроиться самому на то, что с детьми нужно будет попрощаться, их нужно отпускать, как бы тяжело ни было.

— Что ты можешь посоветовать людям, которые только задумываются о том, чтобы стать для кого-то наставником?

— Не верить тому, что помогать просто! Точнее, помогать, будучи наставником. Порой сложно заставить себя пойти в назначенный день в детский дом – устал, не знаешь, чем занять сегодня ребенка и многое другое… Сложно понять и принять поведение ребенка, его вызовы. И вообще научиться отдавать, не ожидая ничего взамен. В моем случае часто приходилось бросать свои дела и ехать в больницу, в которую он попал или в детский дом, потому что у него горе, и это тоже непросто – перестроить свою жизнь так, чтобы сорваться в любой момент, отложив все свои дела. НО! Ничего ценного не достается даром! Сам опыт волонтерства с Ваней никогда не сравнится с вложенными в это дело ресурсами!

История наставника Татьяны Колбасовой

Таня Колбасова – очень опытный и вдумчивый волонтер. Ее испытательный срок завершился в рекордно короткие сроки – просто не было смысла еще проверять Таню, видно было, что она всерьез и надолго решила помогать нашему фонду.

Таня очень сопереживает всем делам фонда, опекает новых волонтеров, всегда готова дать совет и поддержать в нужный момент. Весной она оформила «гостевой режим» на своего подопечного. Мы думаем, что её опыт будет полезен не только для действующих наставников, но и для тех, кто только задумывается о возможности стать значимым взрослым для ребенка из детского дома.

— Таня, ты довольно долго шла к наставничеству, что все-таки подвигло тебя начать?

— На самом деле ещё за год-два до этого стали посещать мысли о приёмном родительстве. Летом 2015 года немножко погрузилась в эту тему, пообщалась с психологом из органов опеки, рассталась с кое-какими личными заблуждениями. И осознала, что пока не могу взять на себя ответственность еще за одного ребенка (воспитываю двоих дочерей-подростков). Потом увидела по городу щиты «Детям Пора Домой». И уже не смогла забыть о детях из детских домов… Ощущение, что я хочу и могу помочь не проходило. Позвонила по телефону, поговорила со Светланой Ковалёвой, основателем фонда, и пришла на ознакомительную встречу для потенциальных волонтеров. Тем же летом прошла «Школу волонтера» и познакомилась со своим подшефным.

— Какие ожидания были от волонтерства? Они оправдались?

— Невольно расстаёшься со многими общепринятыми и собственными предрассудками… «Ребёнок в детском доме» и «Ребёнок в детском доме и я» — это какое-то совершенно иное, неведомое ранее измерение моей собственной жизни, какое-то новое направление вложения моих сил, моего времени. Эта новая реальность стала частью моей жизни и ожиданиям на тот момент неоткуда было взяться. Периодами очень переживала. Брала на себя слишком большую ответственность за судьбу подшефного и тогда приходилось возвращать себя на своё место (не родителя, а друга). А в дружбе ведь так: вкладываешь, доверяешь, делишься, принимаешь, иногда ошибаешься и надеешься, что дружба состоится. Случается всякое. И все повторяется сначала. И нет никаких гарантий. Мы все — в пути. Я думала, что иду к «белому и пушистому» удобному малышу, а пришла активному, живому, смелому, проницательному, имеющему свое собственное (порой, неудобное для окружающих) мнение подростку.

— Обычно мальчиков-подростков опасаются, почему ты решила стать наставником
Лёше?

— Это очень интересно. У меня сестра и две дочери. Что такое общение и дружба с мальчиком? Вот это и представляло интерес. Гораздо больший, чем опасения. К тому же оказалось, что более охотно усыновляют девочек и маленьких мальчиков. Вот и получается, что мальчиков-подростков в детских домах больше. И они очень нуждаются в поддержке. Уверена, мы можем сделать их старт в обществе более благополучным. Нет, мне не было страшно (разве что прийти в первый раз). Хотя рассказывали о Лёшином взрывном характере. А ещё…у него никого нет. Никаких близких родственников. И он уже несколько лет живет в детском доме. Это правда страшно. Это даже трудно представить.

— Было страшно идти первый раз в детский дом?

— Да, очень страшно. Хотелось отложить знакомство на неопределенное время. Было непонятно, что меня ждёт, как меня встретит подшефный, как отнесется администрация. Очень важна была поддержка более опытных наставников. Очень! И, конечно, общение (обмен страхами и маленькими первыми радостями) с такими же новичками-волонтерами.

— Какие сложности возникали у тебя на пути наставничества и какие моменты радости ты помнишь?

— Отчетливо помню, какое сильное недоумение, растерянность и ощущение несправедливости не покидало меня первые месяцы: «Что эти дети делают здесь?! В этом детском доме?! Они же такие…умные, адекватные, открытые…обычные дети! Как это возможно?!» Да, это оказалось именно так. Это не было страшным сном. Конечно, вскоре стало понятно, что они разные! Очень разные! И притупилось ощущение неестественности такой жизни ребенка. Возможно, это просто защитная реакция… А потом Лёшкин День рождения. Мы познакомились как раз вскоре после того, как ему исполнилось 12 лет. Про его День рождения в детском доме все забыли. Детей много. Хлопот много. И год назад была та же история. Ни для кого это не праздник! Как это возможно?! Но, увы, в детском доме — это обычный день… Но в этот раз все было иначе! И у нас был праздничный стол и чай, заваренный в чайничке (а не из пакетиков), и торт со свечами, и гости (его друзья), которые немного смущались и все же сказали теплые слова. Это был настоящий подарок для Алексея! За эти 1,5 года много всего было… и огорчений, и сомнений, и непонимания, и радостей, и открытий, и восхищения. Когда листаю книжку волонтера, вспоминаю, каким ярким был этот год.

— Как ты пришла к мысли о «гостевом режиме»?

— Через несколько месяцев после нашего знакомства я как-то предложила Леше побывать у меня в гостях. Он решительно отказался. Я уже почти и забыла о том времени, когда он избегал знакомства с моими дочерьми и друзьями. Однако в конце концов Лёшку и своего подопечного пригласила в гости другой наш наставник. Она рассказала мне о том, с каким интересом Лёшка осматривал всё в доме, обычные бытовые мелочи были для него в новинку. И после этого случая он уже ждал, когда я оформлю документы и получу разрешение на «гостевой режим». Так вот и получилось: «Вчера было рано, завтра будет поздно», а весной 2016 как раз вовремя.

— Гостевой отличается от наставничества? Чем?

— Это возможность более глубокого доверительного общения. Далеко не всегда это означает, что мы будем вести долгие задушевные разговоры. Но тот факт, что вы вместе живете какое-то время, означает, что вы доверяете друг другу. И это доверие возникает, когда ребенок выбирает еду, которую вы вместе готовите, когда он получает список продуктов и деньги, и как взрослый ответственный мужчина приносит эти продукты и считает сдачу, когда вы вместе выбираете интересный вам обоим фильм, когда он купается в ванной столько, сколько хочет, когда он все это время учится быть нужным и чувствует себя при этом в безопасности.

— Что бы ты посоветовала людям, которые задумываются о гостевом? О чем нужно подумать заранее?

— Очень правильно то, о чем предупреждали нас опытные наставники. Очень! Перед тем как затевать гостевой, нужно задать вопрос: «Готов ли ты в том же режиме (с той же периодичностью) принимать ребенка в гости до его выпуска из детского дома?». Также крайне важно (для шефа и ребенка) проговорить цель вашего гостевого общения. Ни у вас, ни тем более у ребёнка не должно быть иллюзий на тот счет, что вы его заберете насовсем. Нужно культивировать в себе эту четкую внутреннюю установку. Чтобы ваши слова не расходились с внутренним настроем. И ещё. Очень важно, продумывать примерный план на каждый «гостевой». По крайней мере, мне так легче. Конечно, я оставляю право импровизировать. Но обязательно прошу Лёшу сделать что-то действительно важное для меня, оказать какую-то помощь (покупка продуктов, сбор урожая). Примерный план я озвучиваю обычно перед тем, как пригласить его в гости. Так он учится уважать своё и моё мнение, учится выбирать и принимать решения.

— Что помогает тебе продолжать общение даже тогда, когда нет отдачи от ребенка?

— Да, это очень важный момент. Последнее, чему я научилась – это отпускать. Себя и его. Иногда действительно стоит сделать паузы в общении, это важно для подростка (уйти, чтобы вернуться, и верить, что тебя ждут). После такой паузы обычно возникает желание общаться, вместе попробовать что-то новое или повторить то, что мы уже делали вместе прежде. Мне вообще не очень нравится эта формулировка: «отдача от ребенка». Ведь это трудно измерить. Никогда нельзя быть уверенным, почему он закончил эту четверть без «троек» или перестал сбегать из школы. Можно просто надеяться, что внутренняя сила в ребенке подросла на какой-то процент и благодаря вашему общению тоже. Ты учишься просто радоваться за него. Если уж говорить об отдаче, то это скорее перемены в жизни – ты учишься слушать и слышать слова «между строк», учишься отдавать, не ожидая ничего взамен.

— Как ты думаешь, что, на самом деле, в силах изменить наставник?

— Наставник может (в разной степени) показать обычную жизнь за пределами детского дома, подготовить к жизни после выпуска из детского дома; раскрыть новые возможности самого ребенка и возможности окружающего мира; построить здоровые дружественные отношения, научить ребенка слышать свои потребности и чувства; помогать с уроками (усвоением школьных знаний, поддержать интерес к учебе).

— Где границы ответственности наставника?

— Думаю, эту границу каждый проводит сам. И она может меняться со временем. Хорошо бы постараться адекватно оценить свои возможности и потребности ребенка. Важно всегда помнить то, что у ребенка есть наставник, заинтересованный в нём. Само по себе это очень значимо!

— Думала ли ты о будущем? О том, как будут складываться ваши отношения дальше, после выпуска Лёши из детского дома?

— Да, конечно. Мы давно уже с Лёшей обсудили этот вопрос. И он знает ( и надеюсь, что верит), что всегда может рассчитывать на мою помощь и поддержку.

История наставника Елены Белоруссовой

Бывают такие люди, которые, кажется, умеют всё… Наставник Елена Белоруссова из таких: директор управляющей компании ЖКХ, сейчас изучает психологию. Говорит, что на это сподвигла и профессия, поскольку приходится решать конфликты, и, конечно, опыт наставничества – хочется знать, как лучше помогать детям. А еще Лена занимается скалолазанием, катается на лыжах, увлекается фотографией, воспитывает собаку, любит прогулки на Столбы. На вопрос про хобби отвечает: «Увлекаюсь изучением языков: учу итальянский, до этого учила английский, еще немного немецкого и французского. Рисую и начала петь».

Лена из тех наставников, которые, кажется, точно знают, как будет лучше: даже в самых сложных ситуациях не теряет самообладания. Но когда слушаешь рассказы о подопечном – невольно за него радуешься: столько глубины, принятия и заботы в Лениных рассказах.

Лена признается, что с детства мечтала работать с детьми: быть преподавателем, учителем в школе или воспитателем в детском саду. Но взрослая жизнь внесла свои коррективы:

«Воспитателем и учителем я не буду по одной простой причине: за это слишком мало платят. Но сейчас я сформировалась с профессиональной точки зрения, я могу что-то передать. И меня не беспокоит финансовая сторона, вопросы моего становления… хотя, конечно, развитие всегда беспокоит и идет, но база есть. В какой-то момент я поняла, что чего-то не хватает, мечта есть – надо осуществлять! Меня вдохновляет, что с детьми результат виден практически сразу: его можно увидеть, ощутить. Дети как губка впитывают какой-то опыт: неважно, кстати, позитивный, негативный.

Сейчас с Колей я это вижу… Я и себя перестраиваю, учусь чему-то рядом с ним. Например, как не надо реагировать или тому, что можно быть открытым с незнакомым человеком и при этом не быть обиженным. Да, учусь доверию миру».

Когда Лена проходила вводное тестирование, психологов что-то смутило, и мы пригласили ее на дополнительное собеседование. Довольно часто потенциальных волонтеров такое приглашение смущает или расстраивает: ведь хочется помогать, а тут какие-то дополнительные препятствия… Но Лену это совершенно не испугало. На вопрос: «в чем секрет такой спокойной реакции, неужели была абсолютная уверенность, что все получится?» наставница отвечает:

«Уверенность была 50 на 50: либо получится, либо нет. Но я же тоже понимаю, что вы делаете свою работу и делаете ее адекватно. В тот момент я посчитала, что это верх профессионализма, ничего особенного я в этом не увидела. Если бы я проводила собеседование, я бы тоже критериально оценивала людей: насколько они подходят «творить добро». Я спокойно к этому отнеслась. Я оценила тогда ваш труд, насколько серьезно Фонд к этому относиться, и приобщиться к подобным людям – приятно».

— Как вы определились с ребенком? Характеристики Коли всех отпугивали. Около года искали наставника.

«Я вообще люблю вызовы. Пошла, потому что это вызов. Подумала, что всегда есть испытательный срок, мало ли, может, он сам откажется. Когда рассказали про ребенка, я решила: надо брать! Интуиция сработала. Я помню, позже одна из наставниц – Сабина – на супервизии делилась, насколько они похожи с ее подшефным, а я думала: как же мы похожи с Колей! В каких-то эмоциональных вещах, реакциях. Я видела в нем то, что когда-то происходило со мной: уже с этой позиции я могла расспрашивать его, задавала вопросы. Если честно, то рассуждения и вопросы в нашем общении появились только сейчас. Спустя 2 года!! Что же мы делали до этого»?!

— Были какие-то опасения?

«Нет, опасений не было. Я знала, с чем я столкнусь. Скорее, был страх прийти первый раз, пересечь этот порог: как меня примут? Опасений по поводу непосредственно Коли у меня не было. Но это тоже связано с моими личными качествами: я что-то беру, а дальше я думаю, как я могу быть максимально эффективной в этой сфере».

— И вы нашли, как здесь быть максимально эффективной?

«Откровенно? На 100% нет. Но я себя определила как спутника, проводника в некоторых вопросах, коммуникативных, прежде всего».

— Как можно охарактеризовать ваши отношения с Колей?

«Не знаю, как у Коли, но у меня возникает ощущение, что я старшая двоюродная сестра: мы не родные точно, но есть какая-то близость. Дистанция «взрослый — ребенок» удерживается, Коля сам ее держит. Поначалу была проверка границ, а сейчас он уже не проверяет. Недавно с ним возобновил общение дядя, и, видимо, что-то в отношениях со взрослыми отстроилось по-другому: сейчас это совсем другой ребенок, не тот, что полтора года назад».

— У вас есть общие интересы?

«Конечно, во-первых, активный образ жизни. Мы пошли на скалолазание. Мне это тоже нравится. Сейчас я не занимаюсь, просто его привожу, смотрю, как он занимается с тренерами, после занятия мы заходим в столовую и Коля всегда – в любое время года – выбирает окрошку. Это уже традиция. Есть ощущение, что он сейчас самоопределяется: кто я? Что я? Зачем я? Что я чувствую?
Как решили заняться спортом? Можно было просто прийти, посмотреть на Колю… Во второй раз он уже показал, как он стоит на руках. И тут я поняла, чем же мы займемся. Мы еще пробовали робототехнику… У него такой талант, он здорово мастерит руками! Робототехника ему нравилась, но началась химия, физика – непонятные термины, здесь он передумал, решил не заниматься. Но в скалолазании он себя нашел.
Недавно Коля попробовал покорить дерево: первый побочный эффект после успеха. Здесь он себя переоценил, полез без страховки. Дальше у нас, конечно, будет беседа по поводу страховки и безопасности в целом… Раз десять ее проведем, чтобы она уложилась».

— Что удивляет или восхищает в Коле?

«В Коле столько энергии! Это и восхищает, и удивляет. Меня еще восхищает то, как быстро он соображает, собирает что-то. Я приносила дженгу, и он с ней вытворял такие вещи.. механические, новые, инновационные даже. С деревяшками! Меня поражает, как он в чем-то простом: в палке, в железяке может найти что-то, сконструировать, и это будет целой игрой, может быть, даже целым миром. Но единственное, долго он не увлекается»…

— Изменилось ли восприятие происходящего за два года? Если да, как?

— «Изменилось. В детский дом я иду спокойнее. И с Колей я себя иначе ощущаю: у меня нет опасений или страха. Общения в том числе. Страх, наверное, быть не принятой, не принятой конкретным человеком, на которого направлено внимание. Но теперь у него есть страх, что это закончится, что он выпустится и я исчезну. Пока я взяла паузу, но мы вернемся к разговору о страхах и о том, как все может быть.
Я хочу, чтобы Коля влился в сообщество скалолазов, чтобы была не только я, но и другие взрослые, с которыми он может общаться, адекватные взрослые за пределами детского дома. Когда мы начали общаться, я поняла, что такому активному парню, нужны другие активные парни».

— Что для вас самое сложное в наставничестве?

«Нужно подумать… Порой совладать с собой после рабочего дня и пойти на встречу. Собственно, все. Пойти помогает мысль: «Да ладно, в прошлый же раз было потом нормально». Следующая мысль: общение же складывается, все хорошо. Нужно просто перейти… для меня это ров какой-то. И дальше все будет хорошо».

— Что вам дает наставничество?

«Для меня это быть полезной. Про передачу знаний, навыков. Ну да, быть взрослой в жизни кого-то».

— Какими качествами должен обладать наставник?

«Ответственность. Дисциплинированность, заинтересованность, желание делиться, сопереживательность, общительность и многое другое».

— Лена, если представить, что интервью сейчас читают потенциальные наставники, которые думают, включаться ли в программу, что вы им можете сказать?

«Что я им могу сказать? Конечно, идти, конечно, вперед. А мы поможем разобраться в случае чего… В случае возникновения разных ситуаций. Разных. Неважно каких. Помогать — это хорошо, но наставничество – про другое, это не только помогать, это что-то большее».

Я хочу поздравить ребенка из детского дома. Как это сделать? — КУСТ

Накануне рождественских и новогодних праздников в соцсетях начинают собирать сладкие подарки для сирот в детских домах. Люди охотно откликаются, уверенные, что делают доброе дело. Но облегчают ли «сладкие праздники» жизнь ребенка в детдоме?

Рассказываем, чем отличается умный альтруизм от стихийной предпраздничной благотворительности. И ищем идеи, как порадовать детей в детских домах на праздники.

– Благотворительность может быть не только бесполезной, но и вредной, – говорит Виктория Федотова, глава благотворительной организации «Мартин-клуб». – В нашем обществе до сих пор считают, что больше всего дети, лишенные родительской опеки, нуждаются в сладостях. И везут им тонны конфет на праздники. Во-первых, это вредит здоровью. Во-вторых, детей травмирует, когда раз в год к ним приходит много посторонних людей, приносят подарки и исчезают до следующих праздников. Ведь больше всего детям в детских домах и интернатах нужны внимание и общение, а не конфеты.

Настоящие изменения к лучшему приносит «умный» альтруизм, который удовлетворяет реальные потребности детей.

Хочу поздравить детей, к кому обращаться?

Если вы никогда не видели ребенка, вам будет трудно угадать, чего ему хочется. Просто купить книги или игрушки и сложить их у входа – так не работает. Спросите совета у людей, которые постоянно общаются с детьми в интернатах, знают их потребности. Позвольте им стать вашими «посредниками».

– Социальные услуги, как и любые другие, должны оказывать профессионалы, – объясняет Виктория Федотова. – В Днепре специализированных организаций пока единицы, но они есть. Чтобы помочь детям, стоит обратиться или к проверенным благотворительным организациям, или напрямую в интернаты.

Предложите им свою идею – они подскажут, как ее реализовать.

Что устроить

Экскурсию – в музей, на производство, на пожарную станцию ​​или просто по городу. Чем больше дети будут знакомиться с внешним миром, тем меньше они будут его бояться.

Лекцию или мастер-класс. Лучше организовать детям кулинарный мастер-класс, чем просто повести их в кафе.

В интернатах не обучают самостоятельности. Едой, одеждой, обувью детей обеспечивает государство. Обслуживают воспитатели, няни. Выпускаясь, дети получают жилье и льготы, но не знают, как этим правильно распоряжаться и как зарабатывать деньги. Чтобы такого не произошло, важно учить детей всему тому, чему в семьях обычно учат родители.

Визит парикмахера или мастера маникюра. Детям будет приятно, если им сделают стильную стрижку хороший новогодний маникюр.

Как организовать:
‣ получить разрешение от руководства (в каждом интернате свои правила, надо узнавать отдельно).
‣ оплатить путешествие, экскурсию, мастер-класс или провести их самостоятельно. Если вы решите повести детей за пределы интерната, вам дадут сопровождение.
‣ можно просто перечислить деньги благотворительной организации, которая такое устраивает.

Проводя то для детей в интернате, будьте готовы к тому, что они будут ждать вас в гости снова.

Что подарить

Онлайн-курс программирования, рисования, танцев, парикмахерского искусства, английского, чего угодно. Выпускникам – курс обучения в автошколе.

Школьные принадлежности: яркий рюкзак, блокноты, карандаши, фломастеры будут стимулировать ребенка к обучению и помогут чувствовать себя увереннее среди одноклассников, которым все это покупают родители.

Книги.

Наборы для творчества.

Ноутбук или телефон, чтобы можно было работать и учиться.

Выпускникам интернатов пригодятся подарки для самостоятельной взрослой жизни: бытовая техника, яркое одеяло, набор посуды и другие полезные штуки для дома.

Не исчезать после праздников

Это хорошо – хотеть поделиться радостью с другими на праздники. Но все вышеперечисленное можно делать в течение года.

К этому списку можно добавить услуги стоматолога, психолога, окулиста, который подберет правильные очки, и решение других проблем со здоровьем.

Стать наставником или наставницей

Помогайте детям настолько, насколько вы готовы морально, физически и экономически. Наставничество – это отдельная серьезная и глубокая тема. Но мы хотим, чтобы вы знали о такой возможности. Наставник, пройдя тренинг, встречается с ребенком раз в неделю, и это шанс подарить ему больше эмоций, знаний и собственного опыта, стать другом. Почитать больше можно здесь и здесь.

Как предотвратить

Важно помнить, что детский дом – это не место для ребенка. Чтобы не приходилось поздравлять детей в интернатах, надо стараться делать так, чтобы дети туда не попадали. Например, помогать семьям в сложных жизненных обстоятельствах.

Как говорил уполномоченный по правам ребенка Николай Кулеба, только 5% детей в интернатах и детдомах – сироты. Остальных отдали на воспитание родители. По разным причинам.

Посмотрите вокруг себя: семей, которым нужна поддержка, много. Случается, что одинокая мама не может самостоятельно растить малыша. Или семья пытается обеспечить ребенка с инвалидностью. Сумка детских вещей, подгузников и юридическая помощь с оформлением документов помогут ребенку избежать участи сироты. А если вы поздравите ребенка в такой семье новогодним подарком, который мама не в состоянии купить, вы подарите им огромную радость и вдохновение бороться дальше.

В фонде «Помогаем» принимают новогодние подарки и любую помощь для семей, где есть дети с инвалидностью, малообеспеченных семей, приемных семей и детских домов семейного типа.

Вы можете помочь мамам, которые сами воспитывают детей, купив выпечку или кофе в социальной кофейне Horizontal. Или заказав выпечку в социальной пекарне «Мама1». Вся выручка идет на зарплаты мамам, которые работают в этой пекарне и находятся в сложных жизненных ситуациях.

Ветераны области и организация Пані Патронеса проводять акцию Приемная миссис Санты. Дети из семей в сложных жизненных обстоятельствах пишут письма сказочным волшебникам. Волонтеры соберут подарки, а ветераны развезут их в семьи.

Центр социальной поддержки детей и семей «Добре вдома» делает все, чтобы дети оставались с родителями. Также в центре есть мини-детдом для детей, которых не смогли устроить в семьи.

#благотворительность

Как жизнь в приюте влияет на развитие ребенка?

Будучи потенциальным приемным родителем из других стран, одна из самых важных вещей, которую нужно понять, — это то, какой была жизнь вашего приемного ребенка до размещения. В то время как некоторые страны, такие как Китай, принимают меры по помещению ожидающих детей в приемные семьи, многие дети продолжают жить в детских домах. Хотя некоторые детские дома могут быть «лучше», чем другие, институциональный уход за детьми может серьезно повлиять на их развитие.Степень задержки физического, эмоционального и социального развития зависит от характера приюта (соотношение детей и воспитателей является ключевым) и продолжительности пребывания ребенка в учреждении.

В 1943 году Абрахам Маслоу опубликовал статью под названием «Теория человеческой мотивации». В нем он обрисовал знаменитую пирамиду иерархии потребностей Маслоу. По словам Маслоу, для того, чтобы люди могли развиваться, их основные потребности должны быть удовлетворены. Внизу пирамиды находятся физиологические потребности, такие как еда, вода и сон.Далее идет безопасность, защищенность и привязанность. Тогда любовь и принадлежность. Как предположил Маслоу, после удовлетворения этих трех основных потребностей люди могут продолжать расти. Хотя работа Маслоу была сосредоточена на превращении в самореализацию, это важная модель, о которой следует подумать, рассматривая детей, находящихся на попечении в специализированных учреждениях.

Начиная с самого базового уровня, дети, находящиеся в детских учреждениях, часто недоедают, страдают анемией, имеют низкий мышечный тонус или страдают от недостатка витамина А, железа или витамина D.Это связано с недостаточным доступом к питательной и обогащенной пище и даже с недостаточным воздействием солнечного света. Исследования бесчисленных авторов показали, что недоедание препятствует развитию ребенка как физически, так и умственно. Если ваше тело голодно, это все, на чем может сосредоточиться ваш мозг. Если ваше тело не имеет необходимых витаминов и минералов, оно не может нормально функционировать. Без правильного питания соответствующие возрасту этапы развития могут стать непреодолимыми, а нейрокогнитивное развитие может замедлиться.

На следующих уровнях, безопасности, любви и принадлежности, дети, находящиеся в специализированных учреждениях, часто находятся в режиме выживания. В зависимости от соотношения между ребенком и опекуном дети могут узнать, что на их крики не реагируют, и их часто оставляют в покое. Детям в возрасте 3 лет и младше стимуляция мозга является обязательной. Как говорит Чарльз Нельсон, профессор педиатрии Гарвардской медицинской школы и Бостонской детской больницы: «Более чем десятилетние исследования детей, воспитываемых в детских учреждениях, показывают, что пренебрежение вредно для мозга.«Когда случается пренебрежение, дети учатся самостимулирующему поведению, чтобы справиться с ситуацией, и эти привычки могут сохраняться намного дольше, чем они находились в учреждении.

Воспитанники детских домов пережили тяжелые травмы и утрату. Они пережили потрясения, когда оставили свои родные семьи и были помещены в лечебное учреждение. Для них ничего не фиксировано или навсегда. Смотрители могут приходить и уходить, что еще больше затрудняет формирование прочных привязанностей. Это может привести к расстройству привязанности (РАП), проблемам с вниманием, плохому контролю над импульсами и трудностям в совладании с эмоциями и их регулировании.В таких обстоятельствах эмоциональное и социальное развитие ребенка, помещенного в специализированное учреждение, становится все труднее и труднее.

Хотя многие факторы способствуют развитию ребенка, в том числе генетика, дородовая среда и неонатальная среда, нельзя недооценивать влияние институционального ухода на детей. Но есть и хорошие новости. При правильном питании, внимании и любви многие дети быстро развиваются и вскоре становятся наравне со своими сверстниками. Следует помнить, что соотношение 1: 2. Каждый год, когда ваш ребенок находился в учреждении, ему потребуется столько времени, чтобы наверстать упущенное.Например, наш сын, усыновленный в 2 года, полностью погрузился в эмоциональную, социальную и физическую ситуацию в 4 года. Просто проявите терпение и знайте, что это займет некоторое время.

Каждый ребенок индивидуален, и ваш ребенок уже прошел через многое в своей юной жизни. Это может помочь оправдать ожидания семьи, друзей и школы в отношении вашего ребенка. Поддерживайте и не забывайте быть в курсе, чтобы вы могли защищать своего ребенка, когда придет время. В соответствии с принятым на федеральном уровне Законом об образовании лиц с ограниченными возможностями округа и школы по всей стране имеют доступные программы.Знайте свои права и не стесняйтесь обращаться за помощью, когда это необходимо вашей семье.

Чтобы получить помощь в усыновлении сироты во время иностранного усыновления, посетите Adoption.com/international. Если вы хотите узнать больше об усыновлении или развитии ребенка, посетите Adoption.com.

Дженнифер С. Джонс — писатель, исполнитель, рассказчик и преподаватель искусств. В небольшом правительственном учреждении в Китае Дженнифер стала приемной матерью. Она увлечена сообществом усыновителей и говорит о плюсах и минусах, взлетах и ​​падениях, радостях и «Неужели это действительно мы?!?» всякий раз, когда она может.Она пишет о своем опыте на сайте www.letterstojack.com

.

Я много лет проработал в детских домах. Теперь я знаю, что семье нет замены | Работа в разработке

«Если мы все будем носить эти рубашки, нам придется пройти через дипломатическую линию на таможне», — сказала моя мама, когда мы собирали чемоданы для миссионерской поездки в детский дом в Гондурасе. Это сработало — мы проехали через таможню с легкостью посла.

Мне было 12 лет, я впервые ехала за границу, и это было официальным началом моего сотрудничества с детскими домами.За одну короткую неделю я завязал поверхностные узы с детьми, с которыми едва мог разговаривать, но этого опыта было достаточно, чтобы подтвердить мое желание вести жизнь служения. Я хотел помочь другим детям получить те же возможности, что и я.

Став взрослым, я взял несколько семестров в колледже, чтобы поработать волонтером в том же приюте, а позже стал его административным директором. Это была мечта, по крайней мере, я так думал.

Оказавшись внутри, все стало по-другому.Я наблюдал за представлением, которое устраивали для посетителей каждый раз, когда появлялась новая группа — та же самая, что привлекала меня много лет назад. Я видел детей, которые убегали и падали между щелями, тех, кто стеснялся и жил забытыми в тени, и тех, кто мог привлечь внимание, только играя.

Поддержка матери в воспитании детей дома была бы разумным с моральной и финансовой точки зрения.

Я также познакомился с родителями этих так называемых сирот. Одна бедная мать-одиночка в отчаянии поместила пятерых детей в приют.Предоставление ей финансовой поддержки, чтобы вырастить их дома, было бы разумным с моральной и финансовой точки зрения, а не финансированием приюта.

Спустя почти три года работы в адрес директора были выдвинуты обвинения в сексуальном насилии. Позже его судили и признали виновным в изнасиловании несовершеннолетней. К сожалению, этот сценарий с поразительной регулярностью разыгрывается в детских домах по всему миру. Отбыв менее двух лет из 15-летнего срока, режиссер выиграл повторное судебное разбирательство.Он был освобожден в январе 2016 года, и его повторное рассмотрение продолжается.

Директор остался на свободе и продолжал управлять приютом до тех пор, пока ему не были предъявлены официальные обвинения, но большинство жертвователей ушли. Население приюта сократилось со 130 до примерно 50 человек; было удивительно видеть, как много детей внезапно обзавелись семьями после того, как закончились фонды. Те, кто остались, страдали от ужасных условий жизни.

Все государственные чиновники оправдывали свое бездействие одним и тем же: они не могли закрыть приют, потому что им негде было разместить оставшихся детей, даже временно.

Для тех из нас, кто годами общался с детьми, было невозможно отвести взгляд. Группа бывших доноров и я отчаянно пытались исправить ошибку, в которой мы чувствовали себя соучастниками. Мы решили создать новый детский дом. Мне было поручено возглавить проект и найти постоянного директора. В то время срочность ситуации, казалось, компенсировала тот факт, что у меня не было опыта в развитии молодежи.

Я провел несколько месяцев, исследуя развитие молодежи.Результаты были очевидны: лучшая практика — не пускать детей в учреждения

Чтобы получить представление, я посетил приюты с предположительно хорошей репутацией. Я слышал, как режиссеры хвастались тем, как мало денег они тратили на ребенка. Один директор почти не говорил по-испански. Другой хвастался, что у него более 600 детей.

Я потратил несколько месяцев на изучение передового опыта в области развития молодежи и институционального ухода. Результаты были в высшей степени однозначными — лучше всего не пускать детей в детские учреждения.

Мы открыли новый детский дом, стараясь делать все по-другому. Мы разыскали родственников и укрепили семейные узы, в конечном итоге воссоединив нескольких детей с членами семьи. Для тех детей, у которых возможности были ограничены, мы сделали все, что могли в данных обстоятельствах. Мы вовлекали их в сообщество, продвигая позитивные отношения за пределами наших стен. Мы сосредоточились на образовании и поддержали местные школы.

Мы достигли многих похвальных результатов, но, несмотря на все наши усилия, всегда существовали препятствия на пути к нашей конечной цели — созданию настоящей семейной среды.

Работа с детьми часто бывает утомительной, а текучесть кадров в детских домах высокая. Несмотря на то, что это один из немногих детских домов, который справедливо платит своим сотрудникам, а не только его директору, казалось, что всякий раз, когда дети привыкают к определенной группе опекунов, наступает время попрощаться с другим, который уезжает. Многие из сотрудников, которые остались, сделали это из любви к детям, в то время как другие сделали это в основном из-за своих зарплатных чеков.

Политика, разработанная для защиты детей от жестокого обращения в будущем, обычное дело в организациях, занимающихся развитием молодежи, препятствовала построению отношений, которые имеют первостепенное значение для развития детей.Представьте себе возможности сблизиться, которые теряются, если вам не разрешают оставаться наедине со своим ребенком в любое время. Семья редко бывает идеальной, но ей не мешают врожденные ограничения, присущие институциональному уходу.

Все слышали страшилки про детские дома, но общий припев — «у меня другой». Я тоже это сказал. Наш дом отличался от большинства детских домов, но всегда не хватало семьи. Если ваш детский дом не является одним из немногих, кто активно реинтегрирует детей с членами семьи и находит приемных или приемных родителей для тех, у кого их нет, то это всего лишь еще одна тема в цикле детского дома.По своей сути институциональная забота и многое из того, что она вызывает и порождает, противоречит созданию истинной семейной среды.

Семья не может быть увеличена, и, за исключением самых экстремальных ситуаций, нет морального, финансового или научного оправдания для распространения и сохранения детских домов. Я выучил все это тяжелым и вредным способом.

Присоединяйтесь к нашему сообществу профессионалов в области развития и гуманитариев. Подпишитесь на @ GuardianGDP в Twitter.

«Я был ребенком, с которым ты играл»: жизнь на улице и в приюте [Часть первая]

В этом трогательном гостевом посте Сушил Бабу Чхетри делится историей своей жизни, когда он рос на улице, а затем в приюте в Катманду, и как волонтеры часто невольно играли роль в его жизни.

Деревня

Я родился в деревне на далеком западе Непала — отдаленном районе недалеко от джунглей. Когда я родился, были только мама, папа и я, у меня было двое братьев и сестер, но они умерли в младенчестве. Моя семья относилась ко мне неплохо, хотя, конечно, были проблемы. Мой отец был алкоголиком и вел себя безответственно по отношению к семье. Он никогда не причинял вреда мне или моей маме, но он причинял вред себе. В итоге я провел большую часть своего раннего детства с мамой.

Я был еще молод, но у меня было глубокое чувство, что я не принадлежу к этому месту.Мои родители пытались заставить меня пойти в школу, но я не хотел идти, я не чувствовал, что смогу там чему-то научиться. Вместо этого я бы стал заниматься более творческими вещами. Было время, когда я разорвал книгу, чтобы сделать экран для телевизора, чтобы я мог притвориться, что снимаюсь в кино. Я сделал рамку из трубок и использовал страницы книги как вращающиеся изображения, а за экраном поставил радио — я даже начал брать с других деревенских детей плату за то, чтобы они приходили посмотреть шоу, так как в деревне не было настоящего телевизора. Папа меня за это наказал.Лишь намного позже я осознал важность этой книги — он пытался добиться успеха и получил свою первую работу. Книга предназначалась для его работы.

Однажды я спросил маму: «Что за тем холмом?» Холм находился на окраине деревни. Моя мама только пожала плечами и сказала, что не знает. Мама никогда не была на рынке, который находился в двух часах ходьбы от нашего дома. Фактически, она даже не покидала деревню. Мне было всего семь или восемь лет, и я хотел посмотреть, что там было.

Я уехал с намерением вернуться. Когда я уходил, у меня не было денег. Я прошел через холм, который меня интересовал, и продолжал идти. Каким-то образом я добрался до провинциального города, который, как я теперь знаю, находится в 86 километрах от меня. Я видел огни и большие здания, и я был взволнован, я чувствовал, что это должно быть там. Я нашла работу в отеле и провела там около месяца.

Я слышал, что есть город побольше, который назывался Катманду, и именно там были знаменитости из телешоу.В то время я был немного одержим телевидением, поэтому, когда я услышал о нем, я подумал, что это может быть мое место. Так что мне удалось проехать туда автобусом, потому что я дружил с людьми, которые работали с автобусами. Я прибыл в тот день, когда был убит король, когда на улицах царили травмы и хаос. Но для меня Катманду выглядел как место мечты — со всеми его огнями и высокими зданиями. Я думал, что нашел свое место в мире.

Катманду

Заклинание вскоре прошло, когда я понял, что мне некуда идти.Я оказался на улице в туристическом районе Тамеля. Первый месяц был особенно тяжелым — у меня не было английского языка, у меня не было навыков продажи или способов найти работу. Еще я сначала боялся увидеть, как бродят все белые люди, я никогда раньше не видел белого человека. Я вспомнил, что моя мама говорила мне быть осторожным с белыми людьми, потому что они убьют вас, поместят в машину и превратят в масло. Но после непродолжительного ухода от них я понял, что большинство из них были хорошими.Иногда они давали мне деньги, когда я просил, а когда давали, они давали мне доллары, которые, как я понял, дорого стоят.

Жизнь на улице была действительно тяжелой, особенно для такого маленького ребенка, как я. Чтобы выжить, нужно было состоять в банде, но банды были чрезвычайно жестокими. У меня по всей голове шрамы от побоев или порезов. Я не агрессивный человек, поэтому никогда никого не бью, даже в отместку. Я решил не вступать в банду, но это сделало меня крайне уязвимым.Мне нужно было найти место для ночлега, и это было непросто, поскольку банды защищали друг друга по ночам. Я нашел место и способ согреться, завернувшись в одежду, но каждую ночь ребята из банд крадут мои деньги, даже из-под куртки. Следующей моей идеей было не спать по ночам. Я просил всю ночь, а днем ​​шел в парк, чтобы поспать, возвращаясь в Тамель только ночью.

Я собирал с земли недокуренные сигареты и выкурил их, чтобы согреться.Большинство других детей всегда были под кайфом — я попробовал, но быстро понял, что он не для меня. Многие из тех детей, которые были на улице со мной в то время, уже мертвы, некоторые из них от передозировки. Другие сейчас живут с ВИЧ, а один из лидеров банды, с которым я все еще время от времени разговариваю, болен шизофренией.

Я очень близко сталкивался с педофилией, хотя, к счастью, со мной ничего не случилось. Мои друзья говорили об этом как о простом способе заработка.Я встретил британца, который приводил меня к себе домой, но было что-то в том, как он меня трогал, что мне не нравилось. Он сказал мне, что хочет усыновить меня, чтобы я жила с ним, но моя интуиция подсказывала мне, что что-то не так, поэтому я не стал его обсуждать.

Я старался держать себя в чистоте и порядке, насколько это было возможно. Я бы нашел способ принять душ и умыться, даже когда я спал грубо. Я приехал в город, чтобы вернуться к маме большим парнем с деньгами и сказать: «Эй, посмотри, кем я стал!» — Я не хотел приходить с пустыми руками.Так что в моей голове было ясно, что нельзя ввязываться в банды, секс или наркотики. Вместо этого я изучил другие навыки на улице, например, несколько слов по-английски, чтобы поговорить с туристами. Я выглядел так чисто и презентабельно, что я бы рекламировал себя как гид. Я мог сказать только несколько слов, в основном «Здравствуйте, сэр, вам нужен гид?», Но я все еще был маленьким и симпатичным, поэтому я молча водил туристов по местам, и в конце они покупали мне что-то вроде обуви. или пиджак.

Я был ребенком, и у меня был детский склад ума.Я не знал ничего лучше. Оглядываясь назад, я иногда ненавижу себя сейчас.

Через некоторое время я почувствовал себя совершенно разбитым улицами и как будто не хотел больше там находиться. Я встретил канадскую женщину, которая тусовалась с некоторыми плохими парнями на улице, и подошел к ней с вопросом, усыновит ли она меня. Я рассказал ей немного своей истории и показал ей раны на моей голове. Она спросила меня, не хочу ли я отправиться в безопасное место, чтобы побыть с другими детьми, и я согласился, поэтому она отвела меня в детский дом.

Детский дом

Когда я впервые попал в детский дом, мне казалось, что все мои мечты сбылись. В комнатах общежития были простые двухъярусные кровати, но я был просто рад, что у меня вообще есть кровать, чтобы спать, и немного еды, чтобы поесть. Но после того, как я на какое-то время устроился, я начал видеть сквозь это и понимать, что происходит. Другие дети были моложе меня, и они тоже были к этому приучены. Но я вырос на улице и был более резким и независимым.

С детьми в приюте очень плохо обращались. Один ребенок лет семи писал по ночам в постель, и я даже не могу объяснить, какие суровые наказания он получал за это. Состояние здоровья здесь было ужасающим — некоторые девушки болели гепатитом В и не получали от него лечения. Вдобавок к этому не хватало еды, поэтому нас отправили попрошайничать на рынке, где нам давали старые и гниющие овощи.

Нас заставляли посещать церкви и храмы разных религий, поскольку они давали нам деньги или рис.Я помню, что мы ходили в церковь в воскресенье и в индуистскую организацию в четверг, и что мечеть также жертвовала нам. Нам приходилось делать вид, что верим в то, что нам говорили в каждом месте.

В приюте никого не было, чтобы о нас позаботились, мы должны были делать все сами. Кроме хозяина и его родственников, которые ничего не делали, был один нанятый сотрудник. Но он был разнорабочим и понятия не имел, как ухаживать за детьми. Так что это нам приходилось самим готовить, мыть посуду, стирать одежду сами.Даже некоторые родители детей приходили к дверям детского дома в слезах, умоляли увидеть своих детей или отвезти их домой, но хозяин их отсылал. Он также перемещал приют между арендованными местами, чтобы родители не знали, куда им идти.

Владелец приюта занимался треккингом, поэтому у него был легкий доступ к туристам, и он набирал треккеров, чтобы они работали волонтерами в приюте. Если честно, нам очень понравилось, когда приходили добровольцы. Пока они были там, мы получали нормальную еду, и нас не били.Главное, что нам велели делать, — улыбаться, выглядеть счастливыми и говорить им, что наша жизнь хороша. У всех нас были свои реплики — я бы сказал: «Здравствуйте, меня зовут Сушил, я учусь в третьем классе и хочу стать пилотом». И все волонтеры восклицали, как мило, что я живу в приюте, но у меня такие большие амбиции. Но все это было фарсом — детский дом даже в школу не отправлял.

Сначала мне понравились волонтеры, потому что условия всегда были лучше, когда они были рядом, и я думал, что они действительно заботятся обо мне.Они слушали меня и играли со мной. Но они ушли в течение нескольких дней или недель, и затем трудности возобновились. Все они обещали вернуться, но, конечно, так и не вернулись.

Я понял, что детский дом начал получать пожертвования от иностранцев и религиозных групп, но деньги не доходили до нас. Все полученные нами материальные пожертвования были проданы владельцем. У нас по-прежнему не было ни заботы, ни образования, ни лекарств, ни скудной еды. У меня было некоторое представление о том, что владелец должен держать нас в нужде, чтобы пожертвования продолжались.

Мне стало казаться, что на улице жизнь лучше. По крайней мере, на улице я мог делать то, что хотел, и был свободен делать свой собственный выбор. В приюте за меня принимали решения другие. Я знал, что мог бы просто уйти, на самом деле я лежал в постели и замышлял это, но когда проснулся, то понял, как привязан к другим детям. Когда мне было около двенадцати лет, я был старшим ребенком в приюте и чувствовал некоторую ответственность по отношению к младшим, поэтому я начал думать о том, как мне всех нас вытащить оттуда.

Наш шанс представился вскоре после этого.

Часть вторая этой истории будет опубликована в этом блоге на следующей неделе.

Сушил Бабу Чхетри — фотограф-фрилансер и режиссер, живущий в Катманду, Непал. Среди его фильмов — «Цветы в пыли» и «Письмо к Богу». Он также является активистом кампании в защиту детей, живущих на улице и в детских домах. Вы можете следить за ним на YouTube и в Instagram.

Жизнь в приюте — Приют

Жизнь в детском доме

«Я не всегда жил в приюте.До того, как я стал сиротой, я был обычным мальчиком …
Однажды я проснулся в новом месте, которое было мне незнакомо … новые лица … новые запахи … все новое …
Это был не мой дом, но все продолжали мне рассказывать это был мой дом …
Каждый день я просыпаюсь в одиночестве — думаю, всегда ли меня будут окружать другие дети, которые тоже чувствуют себя одинокими …
Каждую ночь я ложусь спать, зная, что еще один день я провел без объятий или с кем-то, кто меня укутал ночью …
Каждый день я должен помогать заботиться о младших детях … чего они не видят, так это того, что я сам нуждаюсь в заботе …
Каждое Рождество я провожу еще год без подарка под елкой с моим именем …
Я каждый день цепляюсь за то, что, может быть, так будет не всегда… »

К сожалению, у многих детей есть подобные истории.Они годами не проводят время один на один с родителями или даже с опекуном. Ежедневно попадая в учреждения, они теряют немного надежды на лучшее будущее.

Хотя многие из нас с нетерпением ждут зимних каникул и готовятся к ним, многие из этих детей боятся этого. Это действительно воплощает в жизнь то, что это просто еще один год, который они не проведут с семьей.

Эта программа хостинга значит для этих детей гораздо больше, чем просто «отдых».«Это повышает их уверенность и настроение. В конце концов, настало время дарить — почему бы не сделать подарок любви? Хотя не все дети, участвующие в нашей программе размещения, живут в детских домах, подавляющее большинство из них живут. У вашей семьи есть возможность стать для них маяком надежды и любви в этой зимней программе.

— Кэти, координатор программы размещения сирот

Знакомьтесь, наши любимые дети из детских домов
Познакомьтесь с этой супер спортивной девушкой! Ее любимый вид спорта — футбол.Она любит животных и хочет быть ветеринаром!
Познакомьтесь с этим начинающим инженером! Он любит делать вещи своими руками, играть с лего и робототехнику.
Познакомьтесь с этим удивительным мальчиком! Он любит плавать и собак. Он говорит на 2 языках и хочет быть строителем!
Познакомьтесь с этим дружелюбным и умным мальчиком! Он любит собак и учится их дрессировать.Он хочет посетить зоопарк!

Этой зимой эти невероятные дети все еще ждут своих семей! Крайний срок подачи заявки на Латвийский зимний хостинг — 20 октября 2017 года. Время поджимает, так что не упускайте шанс навсегда изменить жизнь сироты! Чтобы узнать больше о наших доступных детях, запросите их файлы сегодня!

ресурса

— Узнайте больше о хостинге для сирот
— Посетите объявление с фотографиями хостинга для сирот
— Свяжитесь со специалистом по хостингу для сирот!

* В соответствии с правилами конфиденциальности, принятыми правительством Латвии, их полная фотография не может публиковаться публично — пожалуйста, свяжитесь с нашей командой, чтобы узнать больше.

Быть сиротой

Вы когда-нибудь имели возможность поговорить с сиротой — спросить, каково это быть сиротой?

Я прожил большую часть своей жизни сиротой и знаю многих других, поэтому я знаю, что они скажут. Я жил в Корее, пока мне не исполнилось 22 года. Затем Бог дал мне возможность присоединиться к семье в Соединенных Штатах.

Большинство сирот сказали бы, что они больше всего на свете хотят разбогатеть и подняться в этом мире.Так что, по крайней мере, они могли уйти от сиротства. Для них не так важно найти своих биологических родителей, хотя, возможно, это второй выбор. Они знают, что их родители никогда не будут их искать.

Быть сиротой — это не то, как ты хочешь жить. Когда я рос, сирота была второсортной. Некоторые люди думали, что сироты «никуда не годятся». Было одиноко, больно, страшно. Я беспокоился о голоде. И люди пользуются сиротами.

После того, как я вышел из приюта, я был в отчаянии.В 17 лет я был совершенно один. Я не мог вернуться в приют. Но никто не заботился обо мне и о том, что я делаю.

К счастью, у меня был кто-то, с кем я мог связаться. Когда я был в детском доме, у меня был спонсор. Я не знал, как им писать, но у меня был их адрес. Поскольку я вышел из приюта, я боялся, что им все равно. Но они были единственными, кому я мог рассказать о своих чувствах.

У меня было ощущение, что они меня любят и готовы ответить.Это христианская семья, и они спонсировали меня с детства. Если бы не они, я не думаю, что сейчас был бы здесь, в Соединенных Штатах.

Для сирот спонсоры — это большая поддержка. Сироты заботятся о своих спонсорах и любят их, как и я. Если бы у меня не было спонсора, моя жизнь могла бы быть в плохой ситуации. Но из-за моего спонсора, их поддержку и молитвы и любви, я упорно трудился, чтобы жить правильный путь и не отдать свою жизнь до.Я до сих пор пишу своему бывшему спонсору, и они до сих пор меня ободряют.

В последнем лагере Oregon Holt Heritage Camp я поделился своей историей. Я плакал и не мог закончить свою речь, но мне хотелось бы получить другие возможности, чтобы поделиться своим опытом с молодыми приемными детьми.

Каждый раз, когда я вижу детей, которых усыновили в раннем детстве, я чувствую, что они действительно были благословлены. Им не пришлось проходить через все те тяжелые переживания, что и мне.

Некоторые приемные дети положительно относятся к усыновлению, а некоторые — нет.Они хотят, чтобы их никогда не удочерили. Но они не знают, каково это — расти в детском доме.

Я знаю, что у некоторых детей, которых усыновляют, когда они становятся старше, есть некоторые проблемы, но они уверены, что находятся в Соединенных Штатах.

Мне очень повезло, потому что семья Мэйберри привезла меня в Соединенные Штаты, чтобы я был в их семье. Теперь я чувствую, что наслаждался жизнью. Но все же я чувствую, что чего-то не хватает. Конечно, сейчас я достаточно взрослый, чтобы быть независимым, и мне нужно выйти и искать новую жизнь.Я думаю, что завидую, потому что у меня не было родителей — самых важных людей в моей жизни — когда я был маленьким. Я всегда мечтала получить все внимание и быть избалованной любящими родителями. Но теперь уже поздно мечтать об этом. Я выросла.

Вот почему я считаю, что для детей-сирот так важно иметь семью. Я прошел через детство без родителей, и мне всегда казалось, что я упустил что-то важное.

Теперь мне очень нравится работать в Holt, потому что они помогают сиротам находить семьи.Несмотря на то, что я попал в семью, будучи пожилым человеком, я считаю, что мне очень повезло, потому что у меня есть семья. Я не один. Я член семьи, и это помогло мне еще больше понять, что я являюсь частью вечной семьи — семьи Бога.

Julie Hwang Duvall
Eugene, OR

From Hi Families март / апрель 1989 г.
© 1989 Holt International Children’s Services

Мы не сироты. Повседневный опыт детей в учреждениях по уходу в Мексике

Основные моменты

Мы исследуем опыт молодых людей в учреждениях по уходу в Мексике.

Мы изучаем их взгляды на повседневную жизнь и важных людей.

Повседневная жизнь в специализированных учреждениях строго упорядочена и контролируется.

Молодые люди определили важных людей и места, которые сделали учреждение «похожим на дом».

У молодых людей были хрупкие связи с семьей, они чувствовали себя стигматизированными во внешнем мире, но их укрепляли и заботили друг друга и персонал учреждения.

Реферат

В Мексике институциональный уход является наиболее широко используемым ресурсом для размещения детей вне дома для детей, которые были брошены родителями или разлучены со своими семьями, чтобы защитить их от вреда. В настоящее время более 29 000 детей и подростков размещены примерно в 725 учреждениях Мексики. Однако мало что известно о взглядах молодых людей на их жизнь в этой обстановке. Мы намеревались изучить описания молодых людей их жизненного опыта повседневной жизни в одном учреждении по уходу в Мексике, уделяя особое внимание их повседневной деятельности и их отношениям с другими значимыми людьми.Исследователи из Мексики и Швеции использовали несколько качественных методов (адаптированный Photovoice, картографирование и фокус-группы). В этой статье мы исследуем и анализируем их опыт «почти дома» и «почти семьи». Жизнь в учреждении можно охарактеризовать как высоко структурированное, целостное учреждение, в котором молодые люди ищут способы взять под контроль время и место. Это было безопасно, но не совсем как дома. Жизнь также была сильно связана со стигмой. Хотя они и находились в долгосрочном размещении, они отказались называться «сиротами».Стигме называться сиротами и жить в пределах учреждения противостояли описания молодых людей важности чувства безопасности, адекватной поддержки и заботы, ощущения комфорта и нормальной жизни там, где они живут, и наличия эмоциональных связей. тем, с кем они живут. То, что к ним прислушиваются, и право голоса при принятии решений, связанных с их жизнью, также были часто повторяющимися темами в нашем исследовании. Этот документ завершается обсуждением последствий для практики работы с детьми и молодежью, находящимися в специализированных учреждениях.

Ключевые слова

Институциональная помощь

Мексика

Photovoice

Опыт

Молодежные голоса

Стигма

Home

Рекомендуемые статьиЦитирующие статьи (0)

Ltd. Полный текст

Copyright © 2015 Elsevier. Все права защищены.

Рекомендуемые статьи

Ссылки на статьи

Жизнь ребенка в детском доме

В ознаменование более чем 130-летней службы Concordia мы периодически публикуем отрывки из нашей книги по истории.Если вы раньше не видели ни одной из наших публикаций «Скромное начало», Конкордия начинала как детский дом в 1881 году. Приведенный ниже отрывок дает из первых рук описание жизни в приюте — хорошее и плохое — из одного женщина, которая жила здесь сиротой, а в более позднем возрасте — жительницей. Наслаждайтесь и оставьте комментарий, если хотите. 🙂

… Читая записи в дневнике и протоколы заседаний Правления, можно понять, каким подвигом настойчивости, силы и веры было для Дома выдержать испытания и развиться за 125 лет в обширную и самостоятельную жизнь. достаточная организация сегодня.

Вначале дети были в центре внимания всех. В отличие от многих детских домов того времени, Дом всегда мог хорошо кормить жителей и обеспечивать большинство их потребностей. Конечно, проживание на ферме также означало, что каждый ребенок должен был участвовать и помогать, и поэтому ему было поручено выполнить работу по дому. Девочки старшего возраста заботились о младших детях или работали на кухне, в прачечной или занимались аналогичными домашними делами. Мальчики должны были заботиться о сельскохозяйственных животных, доить коров, помогать с уборкой урожая или выполнять более трудоемкие домашние дела.

Сара Бахман описывает типичный день из жизни ребенка в доме:

«Зимой один из старших мальчиков встал в 4:30 утра и топил печи, чтобы в 6:30 колокола было тепло в зданиях. В 6:00 несколько мальчиков выползли из своих теплых кроватей и вскоре направились в сарай, где помогали с доением, кормлением, уходом за цыплятами и другими делами. Завтрак подавали в 7:00, и молитвы проводились сразу после еды. После завтрака кровати были заправлены, полы были подметали, мебель вытирали, и один мальчик отправился в свою ежедневную поездку в Марвуд за почтой.К 9:00 все дети школьного возраста были в классе, где учились до 11:30. В полдень был подан сытный обед, а в 13:30 началось школьное занятие. После школы мальчики работали в сарае, а девочки — на кухне. Было также время для отдыха на природе.

«Ужин наступал в 5:30, а после ужина он был посвящен учебе, играм, хобби и, по случаю дня рождения, вечеринке по случаю дня рождения с тортом и лимонадом или какао. Хобби поощрялись.Большинство детей вело счастливую, уравновешенную жизнь ».

Школьная программа была зеркальным отражением школьной системы с добавлением уроков, связанных с Библией и лютеранским катехизисом. Все дети закончили восьмой класс. Вспоминая время, мальчикам, продемонстрировавшим способности к обучению, разрешили посещать среднюю школу и младшие колледжи. Девочек не поощряли к дальнейшему обучению; скорее, как рассказывает мисс Бахман, «большинство из них нашло работу в доме или служанками или домашней прислугой в частных домах.«

Г-н Ленснер, а затем г-н Адольф Пфлюгер, вместе с г-ном А. Пааром, каждый по несколько лет проработали школьными учителями. Дэйв Бивер, мать которого, Мария Вебер, вместе с двумя сестрами и братом вошла в Дом в 1903 году, рассказывает воспоминания своей тети Анны о Доме, рассказанные ее сыну Джеймсу Эндрюс:

Анне пришлось вспоминать те годы в детском доме со смешанными эмоциями. Она думала, что господин Х. М. Ленснер, управлявший приютом, был Моисеем, воплотившимся в шкуре сурового немецкого лютеранского старейшины.Было суровое наказание за мелкие правонарушения. Такое обращение с ребенком сегодня можно было бы назвать жестоким обращением с ребенком, но 90 лет назад шлепки были разумной альтернативой экзорцизму. Когда ей было 86 лет, и она вспоминала свое раннее детство, мама засмеялась и сказала: «Да, они были строгими, но нас ловили только изредка. О, нам многое сошло с рук, так что, я думаю, все вышло ровным счетом. »

Количество детей в доме будет меняться с годами. Первоначально большинство из них было направлено в Дом питтсбургскими пасторами и было ими крещено.Однако у многих детей была либо очень слабая связь, либо вообще никакая связь с поддерживающей церковью. Вдобавок, как только приют открылся, к нему обратился Питтсбургский совет по делам бедных, который попросил приют принять своих сирот, и эта договоренность продолжалась 21 год, пока не стало слишком проблематично разместить этих сирот. В то время как всего пять детей поступили в 1883 году, 44, в том числе семь из богадельни, поступили в 1884 году.

Эти цифры росли и уменьшались с годами по мере изменения взглядов общества на этот вопрос:

1908: 40 девочек и 49 мальчиков

1920: 43 девочки и 33 мальчика

1930: 27 девочек и 33 мальчика

1941: 27 детей всего

1958: Concordia прекращает заботу о детях

К тому времени, когда в 1958 году уехал последний сирота, Конкордия заботилась о более чем 1000 детей.